- Тогда откуда снежинки получают стеклолед?
- Не спрашивай меня, - сказала Коб. - Это твоя дурацкая гипотеза. А как насчет паутины? Какой в этом смысл - если это реально?
Лвов остановилась. - Не знаю, - неуверенно сказала она. Хотя Плутон/Харон - единственное место в системе, где можно построить паутину между мирами.
Коб поиграла с приспособлением от привода. - Ты уже кому-нибудь рассказывала об этом? Я имею в виду, во внутренней системе.
- Нет. Ты сказала, что хочешь поговорить об этом.
- Верно. - Лвов видела, как Коб закрыла глаза; ее мимика была скрыта мерцанием лицевого щитка. - Послушай. Вот что мы скажем. Мы здесь ничего не видели. Ничего, что нельзя было бы объяснить эффектами кристаллизации.
Лвов была сбита с толку. - О чем ты говоришь? Как насчет яиц? Зачем нам лгать об этом? Кроме того, у нас есть таблицы - записи.
- Таблицы данных могут быть потеряны, или стерты, или их содержимое изменено.
Лвов хотела бы видеть лицо Коб. - Зачем нам это делать?
- Подумай хорошенько. Как только Земля узнает об этом, эти твои снежинки-пауки будут защищены. Не так ли?
- Конечно. Что в этом плохого?
- Это плохо для нас, Лвов. Ты видела, в какой беспорядок люди Пула превратили Харон. Если эта система обитаема, быстрому кораблю с ВЕС-приводом не разрешат прилететь за нами. Ему не разрешат заправляться здесь. Нет, если это означало бы дальнейший ущерб местным формам жизни.
Лвов пожала плечами. - Значит, нам придется подождать более медленного корабля. Лайнера; такого, которому не нужно будет набирать здесь больше реактивной массы.
Коб посмеялась над ней. - Ты не очень-то разбираешься в экономике космических перевозок, не так ли? Теперь, когда систему пересекают червоточины Пула, как ты думаешь, сколько таких лайнеров все еще курсирует? Я уже проверила декларации. В эксплуатации все еще находятся два лайнера, способных совершить рейс туда и обратно до Плутона. Один находится в сухом доке; другой направляется к Сатурну...
- На другой конец системы.
- Верно. Ни один из этих кораблей не сможет добраться до нас, я бы сказала, в течение года.
У нас запасов только на месяц. В животе Лвов образовался пузырь паники.
- Ты уже поняла? - тяжело сказала Коб. - Нами пожертвуют, если есть шанс, что наше спасение повредит новой экологии здесь.
- Нет. Этого бы не случилось.
Коб пожала плечами. - Есть прецеденты.
Она была права, Лвов знала это. В случае с формами жизни "древесный пень", обнаруженными на удаленном объекте Койпера, территория была огорожена кольцом, местные условия сохранены, как только была признана жизнь - даже вероятный кандидат на жизнь.
Коб сказала: - Пангенетическое разнообразие. Панэкологический менеджмент. Вот ключ к этому; государственная политика сохранения всех видов и местообитаний Солнечной системы на неопределенное будущее. Жизни двух людей не будут иметь ни малейшего значения по сравнению с этим.
- Что ты предлагаешь?
- Что мы не сообщим внутренней системе о снежинках.
Лвов попыталась восстановить свое настроение несколькими днями ранее: когда Плутон не имел для нее значения, когда катастрофа была просто неудобством. Теперь, внезапно, мы говорим об угрозах нашей жизни, разрушении экологии.
Какая дилемма. Если я не расскажу о снежинках, их экология может быть разрушена во время нашего спасения. Но если я расскажу, спасательный корабль не прилетит за мной, и я потеряю свою жизнь.
Коб, казалось, ждала ответа.
Лвов подумала о том, как Солнце светило над ледяными полями Плутона на рассвете.
Она решила потянуть время. - Мы ничего не скажем. На данный момент. Но я не принимаю ни один из твоих вариантов.
Коб рассмеялась. - Что еще может быть? Червоточина уничтожена; даже этот флиттер выведен из строя.
- У нас есть время. До запуска ВЕС-корабля осталось несколько дней. Давайте поищем другое решение. Беспроигрышное.
Коб пожала плечами. Она выглядела неверящей.
Она права, подумала Лвов, с удивлением изучая свое собственное решение. Я твердо намерена рассказать правду позже, отвлечь внимание, если понадобится.
Я могу пожертвовать своей жизнью ради этого мира.
Я думаю. В последующие дни Коб возилась с ВЕС-приводом и подлетела к интерфейсу, чтобы собрать больше данных о феномене Алькубьерре.
Лвов бродила по поверхности Плутона, включив на своей панели полную запись. Она полюбила венки перистых облаков, огромный туманный спутник, медленный океанический пульс многовекового года.
Повсюду она находила неподвижные тела снежинок или свидетельства их присутствия: яйца, закрытые крышками норы. Она не обнаружила никаких других форм жизни - или, что более вероятно, сказала она себе, она не была готова распознать какие-либо другие.
Ее потянуло обратно в Кристи, под Харон, где рельеф был наиболее сложным и интересным и где можно было обнаружить наибольшую плотность снежинок. Как будто, подумала она, они собрались здесь, тоскуя по огромному, недоступному спутнику над ними. Но чего снежинки могли желать от Харона? Что это значило для них?
Лвов столкнулась с Коб у шрама-следа аварии, перезаряжая системы своего скафандра от систем жизнеобеспечения. Коб казалась спокойной. Она держала свое лицо, скрытое лицевой панелью, отвернутым от Лвов.
Лвов некоторое время наблюдала за ней. - Ты уклоняешься, - сказала она в конце концов. - Что-то изменилось - что-то, о чем ты мне не говоришь.
Коб попыталась отвернуться, но Лвов схватила ее за руку. - Думаю, ты нашла третий вариант. Не так ли? Ты нашла какой-то другой способ разрешить эту ситуацию, не уничтожая ни нас, ни снежинки.
Коб стряхнула ее руку. - Да. Да, я думаю, что знаю способ. Но...
- Но что?
- Это опасно, черт возьми. Возможно, неосуществимо. Смертельно. - Руки Коб потянулись одна к другой.
Она напугана, увидела Лвов. Она отступила от Коб. Не дав себе времени подумать об этом, она сказала: - Наша сделка расторгнута. Я собираюсь рассказать внутренней системе о снежинках. Прямо сейчас. Так что нам придется согласиться с твоей новой идеей, опасной или нет.
Коб изучала ее лицо; Коб, казалось, оценивала решимость Лвов, возможно, даже ее физическую силу. Лвов чувствовала себя так, словно она была базой данных, которую загружают. Момент тянулся, и Лвов почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Смогла бы она защитить себя физически, если бы до этого дошло? И - действительно ли ее собственная воля была такой сильной?
Я изменилась, подумала она. Плутон изменил меня.
Наконец Коб отвела взгляд. - Отправь свое чертово сообщение, - сказала она.
Прежде чем Коб - или сама Лвов - успела заколебаться, Лвов взяла свою панель и отправила сообщение во внутренние миры. Она загрузила все данные, которые у нее были по снежинкам: текст, изображения, анализы, ее собственные наблюдения и гипотезы.
- Все готово, - сказала она наконец.
- А как же корабль?
- Уверена, что они его отменят. - Лвов улыбнулась. - Я также уверена, что они не скажут нам, что они это сделали.
- Таким образом, у нас не остается выбора, - сердито сказала Коб. - Послушай, я знаю, что это правильно. Чтобы сохранить снежинки. Я просто не хочу умирать, вот и все. Надеюсь, ты права, Лвов.
- Ты не сказала мне, как мы собираемся добраться домой.
Коб ухмыльнулась сквозь защитный щиток. - С помощью серфинга. - Хорошо. У тебя все хорошо. Теперь отпусти скутер.
Лвов глубоко вздохнула и оттолкнула скутер обеими ногами; маленькое устройство откатилось в сторону, поймав глубокий свет Солнца, и Лвов покатилась в противоположную сторону.
Коб протянула руку и поддержала ее. - Упасть нельзя, - сказала Коб. - Ты на орбите. Понимаешь это, не так ли?
- Конечно, понимаю, - проворчала Лвов.
Они вдвоем дрейфовали в космосе, недалеко от неисправного интерфейса червоточины Пула. Сам интерфейс представлял собой тетраэдр из электрически-синих стоек, окружающий темноту, его размеры ошеломляли; Лвов казалось, что она плывет рядом с остовом какого-то огромного разрушенного здания.
