- О, ты должна была быть человеком. Как можно человечнее... - Филлида, казалось, пришла к какому-то решению. - Я надеялась подарить тебе еще несколько дней нормальной жизни, прежде чем это закончится. Ты, казалось, обрела немного счастья...
- По частям, - с горечью сказала Лизерль. - Это не жизнь, Филлида. Это гротеск.
- Знаю. Прости, любовь моя. Пойдем со мной.
- Куда?
- На улицу. В сад. Я хочу тебе кое-что показать.
Подозрительная, враждебная Лизерль позволила матери взять ее за руку, но заставила свои пальцы лежать безжизненными, холодными в теплой ладони Филлиды.
Была середина утра. Солнечный свет заливал сад; цветы - белые и желтые - тянулись к небу.
Лизерль огляделась; сад был пуст. - Что я должна была увидеть?
Филлида торжественно указала вверх.
Лизерль запрокинула голову, прикрывая глаза от света. Небо представляло собой обжигающе-голубой купол, отмеченный только высоким шлейфом пара и огнями жилых домов.
- Нет. - Филлида мягко отвела руку Лизерль от ее лица и, обхватив ее подбородок, повернула ее лицо, как цветок, к Солнцу.
Свет звезды, казалось, наполнил ее голову. Ослепленная, она опустила глаза и уставилась на Филлиду сквозь пелену размытых изображений на сетчатке.
Солнце. Конечно... Киван Скоулз сказал: - Черт возьми, Лизерль, вам придется ответить должным образом. Все и так достаточно сложно без...
- Я знаю. Мне жаль. Кстати, как вы себя чувствуете?
Я? Я в порядке. Но вряд ли дело в этом, не так ли? А теперь давайте, Лизерль, здешняя команда на меня наседает; давайте пройдем тесты.
- Вы хотите сказать, что я здесь не для того, чтобы развлекаться?
Скоулз, говоривший из своего безопасного обиталища далеко за пределами фотосферы, не ответил.
- Да. Тесты. Хорошо, сначала электромагнитные. - Она настроила свой сенсориум. - Я погружена во тьму, - сухо сказала она. - На всех частотах очень мало свободного излучения - возможно, рентгеновское свечение фотосферы; это немного похоже на вечернее небо. И...
Мы знаем, что системы функционируют. Мне нужно знать, что вы видите, что вы чувствуете.
- Что я чувствую?
Она раскинула руки и поплыла назад по "воздуху" пещеры. Огромные конвективные ячейки сталкивались и сливались, как живые существа, киты в этом иллюзорном море газа.
- Я вижу конвекционные фонтаны, - сказала она. - Заполненную ими пещеру.
Она перевернулась на живот, так что теперь скользила лицом вниз, обозревая плазменное море под собой. Она открыла глаза, меняя режим восприятия. Конвективные соты отошли на задний план ее ощущений, и на первый план вышли трубки магнитного потока, затвердевающие в воздухе; за ними конвективный узор представлял собой схематичную рамку, наложенную друг на друга. Каждая из трубок была шириной в сотню ярдов, каналы прорезали воздух; они были длиной в тысячи миль и заполняли воздух вокруг нее, вплоть до моря плазмы.
Лизерль погрузилась в трубку; она почувствовала покалывание от повышенной магнитной силы. Ее стенки пронеслись мимо нее, грациозно изгибаясь. - Это чудесно, - сказала она. - Я внутри трубки с магнитным потоком. Это огромный туннель; он похож на ярмарочный аттракцион. Я могла бы пройти по этому пути вокруг Солнца.
Может быть. Я не знаю, нужна ли нам поэзия, Лизерль. Киван Скоулз заколебался, а когда заговорил снова, его голос звучал строго ободряюще, как будто его проинструктировали быть с ней милым. Мы рады, что вы чувствуете себя... э-э... счастливой, Лизерль.
- Мое новое "я". Может быть. Что ж, это было улучшение по сравнению со старым; вы должны признать это.
Да. Я хочу, чтобы вы вспомнили о загрузке. Вы можете это сделать?
- Загрузка? А что?
Бросьте, Лизерль. Очевидно, это еще один тест.
- Тест чего?
Ваших отслеживаемых функций. Мы хотим знать, работают ли...
- Мои функции. Вы имеете в виду мою память.
...Да. У него хватило такта изобразить смущение. Вспомните, Лизерль. Вы можете вспомнить?
Загрузка... Это был ее девяностый день, ее девяностый физический год. Она была невероятно слаба - не могла даже ходить, или есть сама, или умываться.
Они перевезли ее в обиталище поближе к Солнцу. Они чуть не опоздали с загрузкой; у них был случай, когда инфекция каким-то образом проникла к ней и поселилась в легких, едва не убив ее.
Она хотела умереть.
Физически она была самым старым человеком в системе. Она чувствовала себя так, словно находилась под водой: она едва могла что-либо ощущать, пробовать на вкус или видеть, как будто была заключена в какую-то мертвящую, вязкую жидкость. И она знала, что ее разум отказывал.
Это произошло так быстро, что она почувствовала это. Это было похоже на ужасный обратный ход ее ускоренного детства. Каждый день она просыпалась с новым уменьшением своей личности. Она боялась засыпать, но не могла избежать этого.
Она не могла вынести унижения от этого. Все остальные были бессмертны и молоды; и технология антивозрастной терапии, которая сделала их такими, использовалась, чтобы убить Лизерль. Она ненавидела тех, кто поставил ее в такое положение.
Ее мать навестила ее в последний раз за несколько дней до загрузки. Лизерль с трудом узнала Филлиду - эту молодую плачущую женщину, всего на несколько месяцев постаревшую с тех пор, как она подняла свою малышку к Солнцу.
Лизерль прокляла ее, отослала прочь.
Наконец, ее, лежащую в постели, перенесли в загрузочную камеру в центре обиталища. Вы помните, Лизерль? Это было... непрерывно?
- ...Нет.
Это был сенсорный взрыв.
В одно мгновение она снова стала молодой, все ее чувства были живыми и отчетливыми. Ее зрение было острым, слух - невероятно точным. И медленно, очень медленно она начала осознавать новые чувства - чувства, превосходящие человеческие. Она могла видеть тусклое инфракрасное свечение животов и голов людей, работающих вокруг оболочки ее собственного покинутого тела, блеск рентгеновских фотонов из солнечной фотосферы, просачивающихся сквозь защитную оболочку обиталища.
Она сохранила свои человеческие воспоминания, но они качественно отличались от того опыта, который она накапливала сейчас. Ограниченные, частичные, субъективные, неидеально записанные: как выцветающие картины, подумала она.
...За исключением, возможно, того единственного золотого дня на пляже.
Она изучала оболочку своего тела. Теперь оно было почти заметно разрушающимся, пустым...
- Помню, - сказала она Кивану Скоулзу. - Да, я помню. Теперь флюоресцентная трубка изгибалась вправо; и, следуя за ней, она осознала, что следует по спиральной траектории. Она позволила себе расслабиться в движении и наблюдала за пещерным миром, за поворотом трубки вокруг нее. Трубки потока, соседствующие с ее собственной, тоже скрутились в спирали, поняла она; она следовала за одной нитью в жгуте из скрученных вместе трубок потока.
Лизерль, что происходит? Мы видим, что ваша траектория быстро меняется.
- Я в порядке. Запуталась в жгуте, вот и все...
Лизерль, вам следует убираться оттуда...
Она позволила трубке повернуть себя кругом. - Почему? Это весело.
Может быть. Но вам не стоит выходить на поверхность; мы обеспокоены стабильностью червоточины...
Лизерль вздохнула и позволила себе замедлиться. - О, черт возьми, с вами просто неинтересно. Я бы с удовольствием прорвалась сквозь солнечное пятно. Какой отличный способ умереть.
Мы еще не закончили с тестами, Лизерль.
- Что вы хотите, чтобы я сделала?
Еще один...
- Просто скажите мне.
Проведите полную самопроверку, Лизерль. Всего на несколько минут... отбросьте виртуальные конструкции.
Она заколебалась. - Почему? Системы, очевидно, функционируют в соответствии со спецификациями.
Лизерль, вам не нужно усложнять мне задачу. Скоулз, похоже, оправдывался. Это стандартный набор тестов для любого ИИ, который...
