Горловина начала смыкаться. Дюра зачарованно уставилась на нее.

Сверкающая линия вихря пересекла саму себя. Горловина сомкнулась, и от линии отделилось кольцо завихрения диаметром, возможно, в две человеческих роста. Сама линия, освобожденная от своей раздражающей нестабильности, отскочила от кольца плавным всплеском, а затем устремилась к наружной корке. Кольцо, дрожа, повернулось в воздухе, прокладывая диагональную траекторию через множество вихревых линий.

Вихревое кольцо.

Считалось, что кольца образуются, возможно, раз в поколение, при экстремальных погодных условиях вращения. Дюра никогда раньше не видела ничего подобного, и, насколько она знала, ее отец тоже, за свою долгую жизнь в восходящем потоке.

Она почувствовала укол глубокого беспокойства. Вихревое кольцо. Со Звездой происходит что-то экстраординарное.

Она вспомнила странное отдаленное движение, которое видела в начале шторма, иглы голубого света на вогнутом горизонте. Возможно, этот голубой свет был причиной всего этого. Убедившись, что ей не угрожает непосредственная опасность, она оглядела небо в поисках странного видения...

Крик. Раук.

Дюра крутанулась в воздухе, молотя ногами по магнитному полю. Раук незаметно отплыла от нее. Она почувствовала прилив гнева на себя, на свою беспечность, на свое мечтательное увлечение вихревым кольцом.

Крик донесся с траектории вихревого кольца, когда оно поднималось к наружной корке. Высоко в редеющем, стремительном лесу вихревых линий раздался грохот. Она, должно быть, увидела ущерб, причиненный ферме, и решила вернуться. Чтобы помочь. И теперь она была прямо на пути поднимающегося вихревого кольца. Глаза Раук и ее круглый разинутый рот были похожи на три пятна темной краски на ее круглом лице. Взрослая женщина висела в воздухе, загипнотизированная колебаниями кольца, не предпринимая никаких попыток убежать.

Дюра взмахнула ногами и руками в воздухе, устремляясь к удаленной сцене. - Уйди с дороги! Раук, о, уйди с дороги! Это убьет тебя...

Но она не смогла догнать кольцо. Раук, казалось, почти терпеливо ждала, когда кольцо попадет к ней. Воздух заскрежетал во рту и горле Дюры. Она царапала ногтями воздух, ее забота о терпеливой, безобидной Раук сливалась со слоями жестоких воспоминаний: ее опустошение от потери Эска и своего отца, ее постоянная, беспомощная боль при мысли о Фарре, таком далеком от нее.

Кольцо было механизмом, с помощью которого вихревая линия избавлялась от нестабильности, теряла избыточную энергию в попытке восстановить утраченное равновесие. Но само кольцо было нестойким. Поднимаясь, оно дрожало в воздухе, казавшись почти хрупким, и заметно уменьшалось в размерах: оно уже потеряло, пожалуй, половину своего первоначального диаметра и уменьшилось до ширины не более человеческого роста. И его траектория изогнулась в воздухе, когда его вращение усилилось из-за газа, через который оно проходило. На мгновение Дюра дико задалась вопросом, может ли комбинированный эффект сжатия и отклонения траектории увести кольцо от Раук. Возможно, если бы Раук просто отплыла немного в сторону, в сторону от изгиба пути...

Нет. Было слишком поздно. Раук была все еще жива, дышала полной грудью, находилась в сознании; но это было так, как будто она уже была мертва.

Кольцо ударило Раук в живот. Она, казалось, взорвалась вокруг ленты вихря. Ее халат разорвался и стянулся вперед, обнажая спину; Дюра увидела осколки кости, торчащие из разорванной плоти. Одна рука была вывернута и оторвана, оставив ужасный, искривленный обрубок связок и кости. Голова Раук осталась целой, но, казалось, превратилась в кашицу; ее лицо было гротескно вытянуто, уголки рта разорваны.

Вихревое кольцо прошло сквозь останки Раук, быстро сокращаясь.

Дюра позволила себе дрейфовать до остановки в чистом объеме воздуха. Она почувствовала, как напряжение покидает ее мышцы; она медленно свернулась в клубок, как будто хотела уснуть. Этого не должно было случиться, подумала она. Это неправильно. Мы не заслуживаем такой судьбы. Это - противоестественно.

И теперь к списку караванов добавилось еще одно имя.

На горизонте что-то двигалось. Объект рассекал воздух; он был похож на луч с сияющими золотыми крыльями, которые били по воздуху... но он был намного больше любого луча, достаточно большой, чтобы его можно было увидеть, хотя он почти терялся в тумане горизонта. Сине-белый свет ударил из чрева великого небесного луча в синевато-фиолетовую массу квантового моря внизу.

К ней вернулось еще больше воспоминаний, легенд из уст и пристальных взглядов напряженных, худощавых стариков. Я знаю, что это такое. Мог ли он быть причиной сбоев с этими лучами?

Я знаю, что это. Это корабль из-за пределов Звезды.

Она опустила голову вперед, на колени.

Ксили.

 - Ксили.

Хорк держал голову своего отца на коленях среди обломков зданий фермы. Он посмотрел на Мууба, отчаяние и ярость сверкали на его бородатом лице.

Мууб изучал изуродованное тело Хорка, председателя комитета Парца, полный решимости забыть об опасности лично для себя - поскольку он был подвержен непостоянному гневу младшего Хорка - и рассматривать этого разбитого человека просто как еще одного пациента.

Как только известие о последнем сбое достигло Парца, Хорк, опасаясь за жизнь своего отца, вызвал Мууба. И вот, меньше чем через день, они были на экспериментальной ферме корки.

Немногочисленный медицинский персонал, работавший здесь, явно был потрясен катастрофой. Они встретили Мууба по прибытии со странной смесью облегчения и страха - стремясь передать ответственность за пострадавшего председателя, и в то же время опасаясь последствий, если их сочтут халатными. Что ж, здешний персонал явно старался изо всех сил, и Мууб сомневался, что внимание, которое уделялось Хорку, могло быть лучше даже в его собственной больнице общего блага. Но работа медиков была безрезультатной, Мууб сразу увидел это. Большой, изящный череп председателя комитета явно был раздавлен.

Охранник с заряженным арбалетом навис над телом, исподтишка наблюдая за Муубом.

Хорк поднял лицо к Муубу; Мууб прочитал горечь, опасения и решимость в круглых, жестких чертах Хорка. Он попытался не обращать внимания на интерес, проявленный охранником к его передвижениям. Хорк был скорбящим сыном, сказал он себе. - Сэр, - медленно произнес он. - Он мертв. Мне жаль. Я...

Наглазники Хорка, казалось, стали еще больше. - Я вижу это, черт бы тебя побрал. - Он оглядел изуродованное тело своего отца, теребя тонкую председательскую мантию.

- Здешний персонал боялся сказать вам, - сказал Мууб.

- У них есть на то причины?

Мууб попытался оценить настроение Хорка. Он был достаточно честен, чтобы признаться самому себе, что без угрызений совести доставил бы несчастных слуг сюда, на суд гнева Хорка, если бы считал, что это необходимо для его собственного спасения. Но Хорк, хотя и был явно шокирован, казался рациональным. И в глубине души он не был мстительным человеком. - Нет. Они сделали все, что могли.

Хорк провел рукой по редким желтым волосам своего отца. - Обязательно передай им, что я ценю их работу. Проследи, чтобы они поняли, что им ничего не угрожает из-за их участия в этом... И проследи, чтобы они продолжили лечение остальных раненых здесь.

- Конечно. - Здесь было много работы для медиков. Когда воздушная колесница проносилась над опустошенными внутренними районами, Мууб уловил шокирующие, яркие отблески разбитых полей - мертвые кули и вырванные с корнем стебли пшеницы, одинаково парящие в безмятежном воздухе, - и разрушенные, взорванные здания. Воздушные свиньи рыскали среди дрейфующих трупов в поисках пищи. Он вздрогнул. - Возможно, я сам буду вынужден остаться здесь, сэр, после того, как вы улетите. По всему этому району предстоит срочная работа по поиску и лечению раненых, прежде чем...

- Нет. - Хорк все еще гладил отца по голове, но его голос был бодрым, деловым. - Я намерен остаться здесь на один день, чтобы убедиться, что дела моего отца в порядке. В течение этого времени ты можешь делать здесь все, что тебе заблагорассудится. Но потом я вернусь в Парц, и ты должен вернуться со мной. - Он поднял лицо к небу и оглядел изнанку корки, на недавно застывшие вихревые линии. - Разрушения не ограничиваются только этой фермой или даже этой частью корки. Мууб, повреждения были нанесены в широком кольцевом пространстве прямо вокруг полюса, на огромной полосе, пересекающей большую часть лучших внутренних районов Парца. Как мне сказали, все это связано с режимами вибрации Звезды. - Он покачал головой. - Если это тебя утешит, то, должно быть, подобные полосы разрушения охватили Звезду на всех широтах, вплоть до северного полюса. "Звезда зазвенела, как колокольчик", - сказал мне один жизнерадостный идиот.... Теперь я должен убедиться, что работа по оказанию помощи скоординирована настолько хорошо, насколько это возможно, и начать рассматривать последствия такого большого ущерба для внутренних районов Парца. И мне нужно, чтобы ты был со мной, Мууб; у тебя тысячи пациентов по всей стране, а не только несколько десятков здесь. И у меня есть на примете для тебя другое задание...