- Как скажете.
Хорк все еще смотрел в небо. - Ксили, - повторил он.
Его разум был полон образов разрушения, Мууб попытался сосредоточиться на том, что говорил избранный председатель.... Это казалось Хорку очень важным. И поэтому, устало подумал он, это было важно для Мууба.
- Извините, сэр. Я не понимаю.
- Это то, что они говорят.
- Кто?
- Простолюдины... обычные люди здесь, на потолочной ферме. Кули и их начальники. Даже кое-кто из медицинского персонала, который должен быть достаточно образован, чтобы знать лучше. - Лицо Хорка исказилось в жутком подобии улыбки. - Они все видели лучи в небе, корабль из-за пределов наружной корки. Реальность этих видений кажется несомненной, Мууб. И у простолюдинов есть только одно объяснение... что ксили вернулись, чтобы преследовать нас. - Он посмотрел на пострадавшую голову своего отца. - Очевидно, чтобы уничтожить нас.
Встревоженный Мууб протянул руку и схватил Хорка за толстое плечо; он почувствовал напряжение в массивных мышцах Хорка. - Сэр, это чепуха. Простолюдины ничего не знают. Вы не должны...
- Вздор, Мууб. - Снова этот дикий взгляд; но Мууб, осмелев, удержал руку на месте. - Кажется, все знают все о ксили, даже спустя столько времени. Так много для поколений подавления со времен реформации, а? Я начинаю думать, что эти суеверия подобны сорнякам на полях моего отца. То же самое и с культом чертова колеса - неважно, скольких ублюдков ты сломал, они продолжают возвращаться снова. Совершенно неистребимо. Даже в самом суде, Мууб! Ты можешь в это поверить?
Мууб почувствовал, что напрягся. - Сэр, на нас обрушилась большая беда. Мы должны разобраться с последствиями сбоя. Мы не можем обращать внимание на сплетни невежественных людей. И...
- Не указывай мне на мои обязанности, Мууб, - сказал Хорк. - Конечно, я должен разобраться с последствиями этого сбоя. Но я не могу игнорировать то, что было замечено, доктор. - Круглое лицо Хорка было суровым, решительным. - Огромный корабль, проникающий сквозь внешнюю корку из пространств за пределами Звезды. И, похоже, стреляющий каким-то оружием, копьем, сделанным из света, в квантовое море. Мууб, что, если корабль вызывает сбои? Что тогда? В чем будет заключаться мой долг?
Мууб отстранился от Хорка. Несмотря на усталость и шок, он почувствовал, как по его телу пробежал трепет благоговения, глубокий и первобытный. Хорк планировал бросить вызов самим ксили.
- Теперь, когда моего отца нет, двор станет гнездом интриг. В хаосе этой катастрофы, возможно, даже произойдет покушение на убийство... и у меня нет времени разбираться ни с чем таким. Мы должны найти способ противостоять угрозе со стороны ксили. Нам нужны знания, Мууб; нам нужно понять врага, прежде чем мы сможем сразиться с ним.
Мууб нахмурился. - Но через столько поколений после реформации наши знания о мифах ксили были сведены к фрагментам легенд. Возможно, я мог бы проконсультироваться с учеными в университете...
Хорк покачал своей тяжелой головой. - Все книги были отправлены в портовые бункеры много поколений назад... И головы этих "ученых" так же пусты, как и обриты наголо.
Мууб заставил себя не провести застенчивой рукой по собственной голой голове.
- Мууб, мы должны мыслить шире. Даже выйти за пределы города. Как насчет тех странных из восходящего потока, о которых ты мне рассказывал? Старик и его спутники... дикари из дикой природы. Они следуют культу ксили, не так ли? Может быть, они могли бы нам что-то рассказать; может быть, они сохранили знания, которые мы по глупости уничтожили.
- Возможно, - покорно сказал Мууб.
- Приведи их в Парц, Мууб. - Хорк взглянул на своего отца. - Но сначала, - тихо сказал он, - ты должен позаботиться о своих пациентах.
- Да. Я... извините меня, сэр.
Собравшись с силами, Мууб отмахнулся от ужасной маленькой картины и вернулся к своей работе.
* * *
Дюра плавно остановилась, столкнувшись с мягким сопротивлением магнитного поля. Она позволила своим конечностям свободно отдохнуть в поле; они болели после стольких дней плавания с разрушенной потолочной фермы.
Она огляделась вокруг, на пустое желто-золотое небо. Квантовое море было вогнутым синяком далеко внизу, и новые вихревые линии изгибались вокруг нее, чистые и нетронутые. Это было так, как будто недавнего сбоя никогда не происходило; Звезда, сбросив свою избыточную энергию и угловой момент, восстановила себя с поразительной скоростью.
Жаль, подумала Дюра, что люди не могут сделать то же самое.
Она понюхала воздух, пытаясь оценить расстояние между вихревыми линиями, глубину покраснения далекого южного полюса. Должно быть, это примерно правильная широта; наверняка небо выглядело примерно так же на месте стоянки человеческих существ. Она запустила руку в мешок, привязанный к веревке у нее на поясе. Мешок, неуклюже наполненный массой хлеба, когда она отправлялась в этот поход, теперь было удручающе легко нести. Она вытащила маленькую пригоршню сладкого, набивающего желудок хлеба и начала жевать. Она наверняка могла находиться не более чем в сантиметре или около того от места обитания людей племени; она должна была бы уже видеть их. Если, конечно, они не ушли дальше - или, подумала она с тяжелым сердцем, если только их не уничтожил сбой. Но даже в этом случае она наверняка найдет их артефакты, разбросанные здесь - или их тела. И...
- Дюра! Дюра!
Голос доносился откуда-то сверху, со стороны коркового леса. Дюра перевернулась в воздухе и посмотрела вверх. Было трудно различить движение на фоне туманной, сложной текстуры леса, но - там! Мужчина, молодой, стройный, обнаженный, машущий в одиночестве - нет, она увидела, что его что-то сопровождало: стройная маленькая фигурка, которая жужжала вокруг его ног, когда он махал ей. Она прищурилась. Воздушный поросенок? Нет, быстро поняла она, это был ребенок, человеческий младенец.
Она взмыла в воздух, направляясь к лесу; она все еще ощущала усталость в ногах, но теперь это казалось далеким, неважным.
Двое взрослых остановились в воздухе, возможно, на расстоянии человеческого роста друг от друга; младенец, которому было не больше нескольких месяцев, прижался к ногам мужчины, в то время как взрослые изучали друг друга со странной настороженностью. Мужчина - на самом деле он сам был не более чем мальчиком - осторожно улыбнулся. Казалось, на его лице совсем не было жира, а в волосах виднелись пряди преждевременной желтизны; когда он улыбался, его наглазники казались огромными, а зубы выдающимися вперед. Несмотря на поверхностные изменения, вызванные голодом и усталостью, это лицо было таким же знакомым, как ее собственное тело, лицо, которое она знала полжизни. После тысяч незнакомцев, с которыми она столкнулась в Парце, а позже на потолочной ферме, Дюра поймала себя на том, что смотрит на это лицо так, словно заново открывает для себя свою собственную личность. Ей казалось, что она никогда не была вдали от людей, и ей хотелось насладиться этой близостью.
- Дюра? Мы никогда не думали, что увидим тебя снова.
Это был Мур, муж Диа. А это, должно быть, Джей, мальчик, роды которого Дюра помогла принять сразу после сбоя, убившего ее отца.
Она подошла к Муру и заключила его в объятия. Кости в спине Мура были острыми под ее пальцами, а его кожа была грязной, скользкой от кусочков листьев коркового дерева. Младенец у его ног захныкал, и она рассеянно протянула руку, чтобы погладить его по голове.
- Мы думали, ты, должно быть, умерла. Потерялась. Прошло так много времени.
- Нет. - Дюра заставила себя улыбнуться. - Я расскажу тебе все об этом. Фарр и Адда оба в порядке, хотя и далеко отсюда. - Теперь она изучала Мура более внимательно, пытаясь разобраться в потоке своих первоначальных впечатлений. Признаки голода, бедной жизни были очевидны. Она провела рукой по голове маленького мальчика. Сквозь редкие волосы она почувствовала кости черепа, пластины еще не сомкнулись. Теперь ребенок рылся в ее мешке, его крошечные пальчики теребили комочки еды, лежавшие там. Мур попытался оттащить младенца, но Дюра вытащила горсть хлеба, раскрошила его и протянула ребенку. Джей схватил кусочки хлеба обеими руками и запихнул их в рот; его челюсть скребла по раскрытым ладоням, загребая хлеб, он ел с невидящими глазами.
