Люк в верхней части цилиндра был открыт. Мужчина - просто мужчина - высунул наружу свое лицо; лицо было скрыто экстравагантной бородой.

Мужчина улыбнулся Борзу. - Какое облегчение, - сказал он. - Нам нужно было подышать свежим воздухом. - Он заглянул в цилиндр. - Видишь ли, Дюра, я знал, что Карен Макрей доставит нас домой.

- Привет. - Борз замахал своими толстыми ногами, пока его лицо не оказалось на одном уровне с лицом незнакомца. - Эй, ты. Где наши свиньи?

- Свиньи? - Мужчина казался озадаченным, затем он оглянулся на мертвый интерфейс. - Ой. Понимаю. Вы держали своих свиней внутри этих ворот, не так ли?

- Где они?

Мужчина выглядел удивленным, но сочувствующим. - Боюсь, это далеко отсюда. - Он понюхал воздух и огляделся, его взгляд был откровенным, уверенным и пытливым. - Скажи мне, в какой стороне юг?

 Тоба Микксакс, чье круглое лицо побледнело от жары, высунул голову из своего аэрокара. - Похоже, Мур и Леа снова спорят.

Машина Тобы подъехала незамеченной. Дюра трудилась, закрепляя веревки на участке обшивки. Она оторвалась от своей работы, ее руки болели. Даже здесь, на внешней поверхности рассеивающегося облака обломков, которое отмечало место разрушенного города, жара и шум были почти невыносимыми, а работа была долгой, тяжелой и опасной. Прислушиваясь сейчас, она могла слышать повышенные голоса Леа и Мура. Она почувствовала укол раздражения - как долго ей придется держать этих людей за руки, прежде чем они научатся работать вместе, как взрослые?

Но когда она изучила знакомое круглое лицо Тобы - с неуверенным выражением, расширенными от жары порами - раздражение исчезло так же быстро, как и появилось. Она выпрямилась и улыбнулась. - Приятно видеть тебя, фермер.

Ответная улыбка Тобы была слабой. - Ты выглядишь усталой, Дюра... Полагаю, мы все вымотаны. В любом случае, - в его голосе послышалось напряжение, - я больше не фермер.

- Но ты снова им станешь, - сказала Дюра, махнув в его сторону. - Мне жаль, Тоба.

Разминая затекшую спину, она оглядела небо. Вихревые линии преобразились и теперь пересекали небо знакомыми шестиугольными рядами, окружая, упорядочивая и вселяя уверенность; магполе, восстановившее стабильность, представляло собой прочную сеть потоков в воздухе - основу для плавания, для нового строительства.

Она изучала линии, пальцами проверяя расстояние между ними. Их медленное пульсирование подсказало ей, что скоро наступит время участия Хорка в церемонии Колеса в сердце разрушенного города.

- Как дела на ферме? - осторожно спросила она. - Ито...

- Мы снова собираем все воедино, - сказал Тоба. - Медленно. Ито... держится. Она очень тихая. - На мгновение его маленький, почти комичный рот дернулся, как будто он изо всех сил пытался выразить свои чувства. - Ты знаешь, что Фарр там с ней. И некоторые друзья Криса, серферы. Крис погиб. Но я думаю, что Ито находит утешение в молодых людях, которые ее окружают.

Дюра дотронулась до его руки. - Все в порядке. Тебе не обязательно ничего говорить. Давай; может быть, ты поможешь мне разобраться с Леа и Муром...

Тоба выбрался из своей машины.

Вместе они пробирались по территории города. Парц превратился в облако из плавающих фрагментов обшивки, скрученных кусков балок из вещества сердцевины, пропитанных бесконечными мелочами человеческого мира, небрежно разбросанными в воздухе. Она могла видеть в грубом центре облака колесо казни, отброшенное по течению от старого рынка. Даже с этой выгодной точки обзора - близко к внешнему краю облака - Дюра могла видеть одежду, игрушки, свитки, коконы, кухонные принадлежности: содержимое тысяч исчезнувших домов. Те немногие районы города, которые пережили последний сбой, продолжали спазматически разрушаться - даже сейчас, спустя недели после ухода ксили, - и для невнимательного глаза толпы людей, ползающих по плавающим останкам, должно быть, выглядят, подумала она, как пиявки, падальщики, ускоряющие разрушение какого-то огромного, разлагающегося объекта, трупа, плывущего по течению в душном воздухе полюса. Многие из бывших жителей города, недавно ставшие беженцами, вернулись в Парц, чтобы забрать свои вещи и помочь с восстановлением. Правда, кое-что было разграблено - и слишком много людей вернулось сюда, намереваясь понаблюдать за остатками города, который еще много лет не будет восстановлен в прежнем виде.

Но чрезвычайные указы Хорка, запрещающие массовое возвращение в город, казалось, оставались в силе. Достаточное количество бывших жителей города разъехалось по восстанавливаемым фермам во внутренних районах и осталось там работать, чтобы уменьшить опасения голода. И сейчас идет настоящее восстановление. Командам рабочих уже удалось обнаружить уцелевшие динамомашины. Огромные двигатели, которые когда-то производили токи в якорных лентах, были очищены от обломков и остатков инфраструктуры. Теперь динамомашины плавали в открытом пространстве, их бугристые шкуры тускло поблескивали в фиолетовом свете квантового моря, как будто они были огромными охраняемыми животными.

Все еще могло пойти не так, с тревогой подумала Дюра. Хрупкое общество, брошенное на произвол судьбы из-за вызванного ксили сбоя, все еще может развалиться - распасться в самоубийственном конфликте из-за истощающихся ресурсов, из-за некогда ценных товаров из старого Парца, которые из-за катастрофы превратились в безделушки.

Но не сейчас. Теперь люди, казалось, в целом были готовы работать сообща, восстанавливать. Это было время надежды, возрождения.

Дюра радовалась собственным ноющим мышцам и затекшей спине. Это было свидетельством тяжелой работы, которая составляла ее собственную небольшую часть усилий по восстановлению всей мантии. Она почувствовала прилив оптимизма, энергии; она подозревала, что предстоящие дни станут одними из самых счастливых в ее жизни.

На свободном пространстве в нескольких ростах от машины человеческое существо Мур показывал Леа - симпатичной девушке, которая когда-то была серфингисткой, - как плести сети из сплетенной коры корковых деревьев. Они оба были окружены облаком наполовину свернутых веревок и брошенных отрезков сетки. Маленький Джей, воссоединившийся со своим отцом, извивался в воздухе вокруг них, голый и скользкий, хватаясь за обрывки веревки и булькая от смеха. Леа размахивала куском веревки перед лицом Мура. - Да, но я не понимаю, почему я должна делать это заново.

Голос Мура срывался от гнева, отчего он казался совсем юным. По сравнению с городской девушкой Мур все еще выглядел болезненно худым, подумала Дюра. - Потому что это неправильно, - сказал он. - Ты сделала это неправильно. Снова! И я...

- И я не понимаю, почему я должна мириться с подобными разговорами от таких, как ты, потоковый.

Тоба положил руки на плечи девушки. - Леа, Леа. Ты не должна так разговаривать с нашими друзьями.

- Друзьями? - Девушка разразилась впечатляющим потоком ругательств. Тоба побледнел и в смятении отстранился от нее.

Дюра взяла веревку, от которой Леа отказалась. - Возможно, Мур не все объяснил, - спокойно сказала она. - Тебе нужно переплести веревку дважды, чтобы придать ей дополнительную прочность. - Она потянула за отдельные ее участки, демонстрируя ее прочность.

- Но то, как он разговаривает со мной...

- Это плетение выполнено превосходно. - Она посмотрела на Леа. - Это ты сделала?

- Да, но...

Дюра улыбнулась. - Большинству людей требуются годы практики, чтобы овладеть таким навыком, а ты уже почти овладела им.

Леа, отвлеченная похвалой, явно старалась не злиться; она откинула со лба искусно выкрашенные волосы.

Дюра передала ей веревку. - После совсем небольшой помощи Мура я приду к тебе за инструкциями. Давай, Тоба, сделаем перерыв; я бы хотела посмотреть, как дела у Адды.

Когда они отошли, Дюра старалась не показывать виду, что оглядывается по сторонам, но она могла видеть, как Мур и Леа осторожно приближаются друг к другу и снова поднимают обрывки веревки.