Он заколебался, затем почувствовал, что его улыбка возвращается. - Еще один.

Внезапно он крутанул доску в воздухе, согнул колени и подсунул доску себе под ноги. Он оттолкнулся от доски так быстро, как только мог, и взмыл вверх по туннелю из вихревых линий. Позади себя он услышал, как она рассмеялась и забралась на свою доску.

Он снова проплыл над полюсом, над пассивной громадой Парц-Сити. Он оттолкнулся от доски, все еще неуклюже, как он знал, но теперь используя всю свою силу восходящего по потоку. Вихревые линии, казалось, проносились мимо, как копья, медленно изгибаясь, и слабый ветерок трепал его волосы.

Коридор вихревого света был бесконечен перед ним. Легкость передвижения, после ограничения движения по спирали, была волнующей. Он двигался быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Он открыл рот и закричал.

Он услышал, как Рэй кричит позади него. Он оглянулся через плечо. Она все еще преследовала его, но он дал себе хороший отрыв. Ей потребуется некоторое время, чтобы догнать его. Она прикрывала рот ладонью и что-то кричала, даже когда летела на доске. Он нахмурился и присмотрелся повнимательнее, но не смог разобрать, что она пыталась ему сказать. Теперь она указывала на него - нет, мимо него.

Он снова повернул голову, чтобы посмотреть в направлении своего полета. На его пути что-то было.

Паутина.

Тонкие сияющие нити, казалось, покрывали небо перед ним. Он мог видеть, где паутина была подвешена к массиву вихревых линий с помощью маленьких плотных колец, которые окружали эти линии, не касаясь светящихся вращающихся сингулярностей. Между анкерными кольцами длинные нити перекручивались через вихревые решетки. Сложные переплетения нитей были почти невидимы по отдельности, но они улавливали желтое и фиолетовое свечение мантии, так что линии света образовывали сложный гобелен на небе впереди.

Это действительно было очень красиво, рассеянно подумал Фарр. Но это была стена поперек неба.

Сам паук-прядильщик был темной массой в верхнем левом углу его поля зрения. Он выглядел как расширенная, растопыренная воздушная свинья. Каждая из его шести ног была в рост человека, а раскрытая пасть была достаточно широка, чтобы обхватить его туловище. Казалось, тот работал над своей паутиной, возможно, восстанавливая порванные нити. Он задавался вопросом, заметил ли паук его - начал ли уже двигаться к точке, где он столкнется с сетью, или будет ждать, пока он не запутается в ее липких нитях.

Прошла всего пара ударов сердца с тех пор, как он увидел сеть, и все же он уже заметно сократил расстояние до нее.

Он вращал бедрами и бил по магнитному полю доской для серфинга, пытаясь сбросить скорость. Но он не смог бы вовремя остановиться. Он быстро оглядел небо, отыскивая края паутины. Возможно, он мог бы отклониться, а не останавливаться, безопасно облететь ловушку. Но он даже не мог разглядеть края паутины. Паутина паука может достигать сотен человеческих ростов в поперечнике.

Может быть, ему удастся прорваться сквозь паутину, перебраться на другую сторону прежде, чем паук доберется до него. Это должно было быть невозможно - паутина состояла из нескольких слоев, перед ним была огромная глубина липких нитей, - но это казалось его единственным шансом.

Как он мог быть настолько глуп, чтобы попасть в такую ловушку? Предполагалось, что он будет взбалмошным, необузданным мальчишкой; и все же он совершил одну из самых элементарных ошибок, которые только может совершить человек. Рэй и Крис сочли бы его дураком. Его сестра сочла бы его дураком, когда услышала. Он представил себе ее голос, с оттенком интонаций их отца: "Всегда смотри вверх - и опускайся вниз. Всегда. Если ты напугаешь воздушного поросенка, в какую сторону он двинется? В нисходящем потоке или восходящем, но всегда вдоль направления потока, потому что так он может двигаться быстрее всего. Это самое простое направление для передвижения любого животного - пересечешь пути потока, и магнитное поле воспротивится твоему движению. И именно поэтому хищники устанавливают свои ловушки поперек путей потока, ожидая, что что-нибудь достаточно глупое побежит вдоль направления потока, прямо в открытую пасть..."

Паутина расползлась по небу. Теперь он мог разглядеть больше деталей - толстые узлы на пересечении нитей, блестящую липкость самих нитей. Он развернулся в воздухе и оттолкнулся доской, стараясь набрать как можно больше скорости. Он склонился над доской, его колени и лодыжки все еще лихорадочно работали, и прикрыл голову руками.

Он останется в сознании после того, как запутается в нити. Вероятно, не пострадает. Он задавался вопросом, сколько времени потребуется пауку, чтобы спуститься к нему. Будет ли он все еще в сознании, когда паук начнет свою работу с его телом?

Что-то пролетело над его головой, направляясь к паутине. Он вздрогнул, чуть не потеряв доску, и посмотрел вверх. Неужели паук уже покинул свою паутину и пришел за ним?..

Но это была девушка, Рэй. Она погналась за ним и обогнала его. Теперь она нырнула, опередив Фарра, глубоко в путаницу паутины. Она двигалась по тугой спирали, входя в паутину, и край ее доски прорезал блестящие нити. Фарр видел, как свисающие нити задевают ее руки и плечи, одна за другой натягиваясь, а затем ослабевая по мере того, как она продвигалась дальше и дальше сквозь слои паутины.

Он понял, что она прорубала туннель в паутине для него. Туннель с неровными стенами уже закрывался - паутина, казалось, была предназначена для самовосстановления, - но у него не было выбора, кроме как воспользоваться шансом, который она ему дала.

Он бросился вглубь паутины.

Это было все вокруг него, сложная трехмерная сетка света. Нити опускались перед его лицом и ложились на плечи, руки и лицо; они разрывали ткань его комбинезона, кожу и волосы и отрывались с маленькими, болезненными разрывами. Он вскрикнул, но не осмелился закрыть лицо руками, или закрыть глаза, или поднять руки, чтобы отбросить нити, из страха потерять свой слабый контроль над доской.

Внезапно, так же быстро, как он вошел в паутину, он прошел ее. Последние нити мягко разошлись перед ним с тихим, всасывающим вздохом, и он оказался в пустом воздухе.

Рэй ждала его в сотне человеческих шагов от границы паутины, аккуратно зажав доску под мышкой. Он остановил свою доску рядом с ней и позволил себе грациозно соскользнуть.

Он повернулся и посмотрел назад. Туннель в паутине уже закрылся - все, что от него осталось, была темная цилиндрическая дорожка сквозь слои паутины, показывающая, где их прохождение нарушило структуру паутины, - а сам паук-прядильщик медленно и терпеливо пробирался мимо вихревых линий по своему пути к исследованию этого возмущения в его царстве.

Фарр почувствовал, что дрожит; он не стал утруждать себя попытками скрыть свою реакцию. Он повернулся к Рэй. - Спасибо тебе...

- Нет. Не говори этого. - Она ухмылялась. Он понял, что она не выказывала страха. Поры ее лица были широко раскрыты, а глаза вытаращены, и снова она излучала ту яркую, невыносимо привлекательную живость, которая поразила его при первой встрече с ней. Она схватила его за руки и встряхнула. - Разве это не было фантастично? Что за поездка. Подожди, я расскажу об этом Крису...

Она вскочила на свою доску и взмыла в воздух.

Наблюдая за тем, как ее гибкие ноги работают на доске, и пока реакция на его столкновение со смертью проносилась в его потрясенном сознании, Фарр снова почувствовал, как нежеланная эрекция пробивается наружу из его тайника.

Он забрался на свою доску и отправился в путь, прокладывая широкий, медленный курс вокруг паутины.

 Через несколько дней Тоба вернулся и сказал Дюре и Фарру, что он устроил их в лавку рабочей силы на рынке. Дюре дали понять, что Тоба оказал им этим еще одно одолжение, и все же он отводил глаза, обсуждая это с ними, а когда они поели, Крис, казалось, смутился и погрузился в необычное молчание. Ито суетилась вокруг восходящих, ее наглазники были глубокими и темными.