Дюра и Фарр, как обычно, оделись в одежду, которую им одолжила семья. Но Тоба тихо сказал им, что на этот раз они должны раздеться. Дюра сняла свой комбинезон из толстой материи со странной неохотой; вряд ли она могла сказать, что привыкла к нему, но она знала, что на оживленных улицах будет чувствовать себя незащищенной - явно обнаженной.
Тоба смущенно указал на талию Дюры. - Тебе лучше оставить это здесь.
Дюра посмотрела вниз. Ее потрепанный кусок веревки, как всегда, был завязан узлом на талии, а маленький нож и скребок успокаивающе лежали на спине чуть выше бедер. Рефлекторно ее руки потянулись к веревке.
Тоба беспомощно посмотрел на Ито. Ито нерешительно подошла к Дюре, сложив руки вместе. - Действительно, было бы лучше, если бы ты оставила свои вещи здесь, Дюра. Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь. Я не могу представить, как бы справилась на твоем месте. Но тебе не нужны эти твои вещи, твое оружие. Ты же понимаешь, что здесь они все равно не смогут тебя защитить...
- Дело не в этом, - сказала Дюра. В ее собственных ушах ее голос звучал отрывисто и немного дико. - Дело в том...
Тоба нетерпеливо подался вперед. - Дело в том, что мы опаздываем. И если ты хочешь добиться успеха сегодня, Дюра, - а я полагаю, ты хочешь, - тебе придется подумать о том, какой эффект окажут твои примитивные артефакты на потенциального покупателя. Большинство людей в Парце думают, что ты всего лишь наполовину прирученное животное.
- Тоба... - начала Ито.
- Мне жаль, но это правда. И если она пойдет по торговому центру с ножом на поясе - что ж, нам повезет, если нас не схватит охрана еще до того, как мы доберемся до рынка.
Фарр придвинулся ближе к Дюре, но она отмахнулась от него. - Все в порядке, Фарр. - Теперь ее голос звучал тверже. Более рационально. - Он прав. Какая вообще польза от этой дряни? Это всего лишь мусор потоковых.
Она медленно распутала веревку у себя на поясе.
* * *
Шум рынка разогревал воздух даже в удушливой духоте полюса. Люди толпились среди прилавков, которые теснились вокруг огромного центрального колеса, цвета их костюмов были экстравагантными и кричащими. Дюра скрестила руки на груди и животе, напуганная множеством глазеющих на нее лиц.
Фарр молчал, но казался спокойным и настороженным.
Тоба подвел их к киоску - помещению, отгороженному от остального рынка рамой из деревянных брусьев. Внутри киоска находилось десять или дюжина взрослых и детей, все подавленные, неопрятные и бедно одетые по сравнению с большинством обитателей рынка; они с тупым любопытством смотрели на наготу Дюры и Фарра.
Тоба пригласил их войти в киоск.
- Теперь, - сказал он с тревогой, - вы понимаете, что здесь происходит, не так ли?
- Да, - сказал Фарр, прищурившись. - Ты собираешься продать нас.
Тоба покачал своей круглой головой. - Вовсе нет. В любом случае, меня это не касается. Это рынок труда. Здесь вы собираетесь продавать свой труд, а не самих себя.
Четверо преуспевающих на вид людей - трое мужчин и женщина - уже вышли из толпы на рынке и подошли к киоску. Они с любопытством изучали обоих людей, но, казалось, особенно заинтересовались Фарром. Дюра сказала Тобе: - Сомневаюсь, что это будет иметь большое практическое значение. Не так ли?
- В этом вся разница в мире. Вы подписываете срочный контракт... Ваша свобода остается за вами. И в конце концов...
- Извините. - Женщина-покупатель прервала Тобу. - Я хочу взглянуть на мальчика.
Тоба улыбнулся в ответ. - Фарр. Выходи. Не бойся.
Фарр повернулся к Дюре с открытым ртом. Она закрыла глаза, внезапно устыдившись того, что так мало могла сделать, чтобы защитить своего брата от этого. - Давай, Фарр. Они не причинят тебе вреда.
Фарр проскользнул сквозь деревянные прутья и вышел из кабинки.
Женщина была примерно ровесницей Дюры, но гораздо полнее; ее волосы-трубочки были искусно завязаны в золотисто-белый пучок, а на скулах виднелись слои жира. С видом профессионала она заглянула в наглазники, уши и ноздри мальчика; она велела ему открыть рот и провела пальцем по деснам, изучая соскобы, которые она извлекла. Затем она потыкала в подмышки Фарра, задний проход и тайник для пениса.
Дюра отвернулась от страданий своего брата.
Женщина сказала Тобе: - Он достаточно здоров, хотя и недоедает. Но он не выглядит слишком сильным.
Тоба нахмурился. - Вы рассматриваете его для рыбалки?
- Да... Он, очевидно, стройный и легкий. Но...
- Мадам, он любитель рыбалки, - самодовольно сказал Тоба.
- Действительно? - Женщина уставилась на Фарра с новым любопытством. Она даже немного отстранилась от него, вытирая руки о свою одежду.
- И это, конечно, означает, что для своего роста и массы он невероятно силен здесь, на полюсе. Идеально подходит для колоколов. - Тоба повернулся к Дюре, и его голос был ровным и тренированным. - Видишь ли, Дюра, материал наших тел изменился здесь, на полюсе, потому что магнитное поле тут сильнее. - Казалось, он говорил ради этого - чтобы заполнить тишину, пока женщина размышляла о судьбе Фарра. - Связи между ядрами становятся крепче. Вот почему вам кажется, что здесь жарче, и почему ваши мышцы...
- Я уверена, что вы правы, - перебила женщина. - Но... - Она заколебалась. - Он...
- Не поврежден внутри? - резко перебила Дюра.
- Дюра, - предупредил ее Тоба.
- Леди, он человеческое существо, а не дикий кабан. И он может говорить сам за себя.
Тоба быстро сказал: - Мадам, я могу поручиться за добрый характер мальчика. Он жил в моем доме. Ел с моей семьей. И, кроме того, он представляет хорошую ценность за... - его лицо надулось, и он, казалось, быстро подсчитывал, - за пятьдесят шкурок.
Женщина нахмурилась, но на ее толстом, широком лице отразился интерес. - На сколько? Стандартные десять лет?
- С обычными штрафными санкциями, конечно, - сказал Тоба.
Женщина заколебалась.
Вокруг центрального колеса рынка собиралась толпа. Уровень шума повышался, и в воздухе витало возбуждение... опасное возбуждение, почувствовала Дюра; внезапно ей захотелось, чтобы киоск образовал вокруг нее более прочную клетку.
- Послушай, у меня нет времени торговаться; я хочу посмотреть на казнь. Сорок пять, и я приму его вариант.
Тоба колебался всего мгновение. - Согласен.
Женщина растворилась в толпе, бросив последний заинтригованный взгляд на Фарра.
Дюра высунулась из будки-клетки и коснулась руки Тобы. - Десять лет?
- Это стандартное условие.
- А работа?
Тоба выглядел смущенным. - Это нелегко. Не буду пытаться это скрывать. Его посадят в колокол... Но он сильный, и он это переживет.
- А после того, как он станет слишком слаб, чтобы работать?
Он поджал губы. - Он не будет в колоколах вечно. Возможно, он мог бы стать супервайзером или каким-нибудь специалистом. Послушай, Дюра, я знаю, это должно показаться тебе странным, но таков наш путь, здесь, в Парце. Это система, которая существует на протяжении поколений... И это система, которую вы приняли безоговорочно, когда согласились приехать сюда на машине, чтобы найти способ оплатить лечение Адды. Я действительно пытался предупредить вас. - Его круглое, унылое лицо стало вызывающим. - Ты поняла это, не так ли?
Она вздохнула. - Да. Конечно, я поняла. Не во всех деталях, но... Я не видела другого выбора.
- Да, - сказал он твердым голосом. - Что ж, теперь у тебя нет выбора.
Она поколебалась, прежде чем продолжить. Она ненавидела просить. Но, по крайней мере, Тоба и его дом были фиксированными точками в этом новом мире, узлами сравнительного знакомства. - Тоба Микксакс. Не мог бы ты купить нас... нашу рабочую силу? У тебя есть потолочная ферма на корке. И...
- Нет, - резко сказал он. Затем, более сочувственно, продолжил: - Прости, Дюра, но я не состоятельный человек. Я просто не могу позволить себе тебя... Или, скорее, я не могу позволить себе справедливую цену за тебя. Ты не смогла бы оплатить счета Адды. Ты понимаешь? Послушай, сорок пять шкур за десять лучших лет жизни Фарра, каким бы неумелым он ни был, могут показаться тебе целым состоянием; но поверь мне, эта женщина заключила выгодную сделку, и она это знала. И...
