Его голос потонул во внезапном реве толпы, собравшейся вокруг огромного колеса. Люди толкались и отталкивали друг друга, пробираясь вдоль направляющих канатов и поручней. Дюра - вялая, едва заинтересованная - смотрела сквозь толпу, отыскивая источник волнения.
Сквозь толпу протаскивали мужчину. Двое его сопровождающих, энергично размахивавших руками, были одеты в униформу, похожую на форму охранников в больнице Мууба, а тяжелые кожаные маски придавали их лицам сверхъестественно угрожающий вид. Их пленник был на добрых десять лет старше Дюры, с густой гривой пожелтевших волос и изможденным терпеливым лицом. Он был раздет по пояс и, казалось, руки у него были связаны за спиной.
Толпа вздрагивала, когда он проходил мимо, даже когда они подбадривали его похитителей ревом.
Дюра потерла нос, подавленная и сбитая с толку. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему сорок пять шкурок - это целое состояние? Шкуры чего?
Ему пришлось кричать, чтобы его услышали. - Это означает, э-э, сорок пять шкурок воздушной свиньи.
Так, кажется, понятнее. - Так ты говоришь, что труд Фарра стоит столько же, сколько сорок пять воздушных свиней?
- Нет, конечно, нет.
К киоску подошел новый покупатель, мужчина, который коротко спросил о Фарре. Тобе пришлось отказать ему, но он указал, что Дюра свободна. Покупатель - грубый, крепко сбитый мужчина, одетый в плотно облегающий халат, - бегло осмотрел Дюру, прежде чем пройти дальше.
Дюра вздрогнула. В оценке этого человека не было ничего угрожающего, тем более сексуального. На самом деле - и это была самая ужасная, удручающая часть - в ней вообще не было ничего личного. Он смотрел на нее - на нее, Дюру, дочь Лога и предводителя человеческих существ, - так, как она могла бы взвесить копье или нож, вырезанный кусок дерева.
Как на инструмент, а не на личность.
Тоба все еще пытался объяснить ей, что такое шкуры. - Видишь ли, мы говорим не о настоящих свиньях. - Он покровительственно улыбнулся. - Это было бы абсурдно. Ты можешь представить, что люди везут пятьдесят, сто воздушных свиней, чтобы торговать друг с другом? Видишь ли, все основано на кредите. Шкура эквивалентна стоимости одной свиньи. Таким образом, можно обменивать шкуры - или, скорее, суммы кредита в шкурах - и это эквивалентно бартеру свиньями. - Он весело кивнул ей. - Понимаешь?
- Итак, если бы у меня был кредит в размере одной шкуры, я могла бы обменять ее на одну свинью.
Он открыл рот, чтобы согласиться, но затем его лицо вытянулось. - Ах, не совсем. На самом деле, свинья - здоровая, плодовитая взрослая особь - обойдется тебе примерно в четыре с половиной шкуры по сегодняшним ценам. Но стоимость настоящей свиньи не имеет значения... Дело совсем не в этом. Разве ты этого не видишь? Все это связано с инфляцией. Воздушная свинья является основой валюты, но...
Она отвернулась. Она знала, что важно разобраться в поведении этих людей, если она хочет когда-нибудь выпутать себя и своих подопечных из этой передряги, но границы понимания, через которые ей придется переступать, были пугающими.
Теперь подошел другой мужчина, чтобы осмотреть ее. Этот был невысоким, суетливым и одет в свободный костюм; его волосы были выкрашены в бледно-розовый цвет. Он и Тоба пожали друг другу руки. Казалось, они знали друг друга. Мужчина вызвал ее из кабинки и, к ее стыду, начал подвергать интимному осмотру, которому ранее подвергся Фарр.
Дюра старалась не думать о щупающих пальцах странного маленького человечка. Она наблюдала за пленником, которого теперь подвели к деревянному колесу. Охранники грубо вытянули его руки и ноги и привязали веревками к четырем спицам, в то время как вокруг его шеи был затянут ремень, чтобы прикрепить голову к пятой спице. Дюра, несмотря на то, что она терпела собственное унижение, вздрогнула, когда ремень врезался в плоть мужчины.
Толпа взревела, извиваясь вокруг колеса в безумном предвкушении; несмотря на пышность их одежды, Дюре это напомнило кормление воздушных свиней.
Тоба Микксакс коснулся ее плеча. - Дюра. Это Кос Френк. Он заинтересован в твоем труде.... Боюсь, всего пять лет.
Кос Френк, покупатель с розовыми волосами, закончил осмотр. - Возраст настигает нас всех, - сказал он с грустным сочувствием. - Но моя цена справедлива - пятнадцать шкурок.
- Тоба Микксакс, это покроет расходы на Адду вместе с гонораром Фарра?
Он кивнул. - Вот-вот. Конечно, самому Адде придется искать работу, как только он поправится. И...
- Я приму предложение, - уныло сказала она Тобе. - Скажи ему.
Колесо начало вращаться вокруг своей оси.
Толпа закричала. Сначала вращение было медленным, и человек, прижатый к ней, казалось, улыбался. Но вскоре инерция набралась, и Дюра смог увидеть, как голова мужчины ударилась о спицу.
- Дюра, я знаю Коса, - сказал Тоба. - Он будет хорошо к тебе относиться.
Кос Френк кивнул ей, но не недоброжелательно.
- Насколько близко я буду к Фарру?
Тоба колебался, странно глядя на нее. Кос Френк казался смущенным.
Теперь наглазники жертвы закрылись; его кулаки были сжаты от боли при вращении. Воспоминания о нападении свиньи на Адду вернулись к Дюре. По мере того как человека крутили, воздух в его капиллярах терял свою сверхтекучесть, начинал сворачиваться и замедляться; сфера мучительной боли распространялась по его телу от нижней части живота, окружая оболочку онемения. И...
- Дюра, ты не понимаешь. Кос владеет потолочной фермой, которая граничит с моей. Итак, ты будешь работать на корке... как кули. Я объяснил Косу, насколько хорошо вы, восходящие по потоку, приспособлены к такой работе; на самом деле я нашел вас на корке, и...
- Что насчет Фарра?
- Он будет в гавани. Он будет рыбаком. Разве ты этого не поняла? Дюра...
Теперь мужчина вращался так быстро, что его конечности превратились в размытое пятно. Он, должно быть, уже без сознания, подумала Дюра, и было бы хорошо, если бы он не мог видеть своего лица.
- Где гавань, Тоба Микксакс?
Он нахмурился. - Прости, - сказал он с искренним раскаянием в голосе. - Иногда я забываю, насколько все это ново для тебя. Гавань находится у основания города, на вершине хребта... деревянного столба, который спускается от самого основания. Колокола из гавани следуют по всей длине хребта, ныряя глубоко в мантию. И...
- И это неприемлемо, - прорычала она. Кос Френк отшатнулся от нее, широко раскрыв глаза. - Я должна быть с Фарром.
- Нет. Послушай меня, Дюра. Это не вариант. Фарр идеально подходит для гавани; он молод и легок, но невероятно силен. Ты слишком стара для такой работы. Мне жаль, но так оно и есть.
- Мы не расстанемся.
Лицо Тобы Микксакса стало жестким, его слабый подбородок выдвинулся вперед. - Послушай меня, Дюра. Я сделал все, что мог, чтобы помочь тебе. Ито и Крис полюбили тебя; я вижу это. Но у меня есть своя жизнь, которую я должен вести. Прими это сейчас, или я просто уйду отсюда. И оставлю тебя и твоего драгоценного брата на милость охранников... и через полдня вы присоединитесь к этому человеку на колесе, как еще двое безработных бродяг.
Теперь колесо превратилось в размытое пятно. Толпа восторженно завопила.
Раздался хлопающий звук, тихий и непристойный. Колесо быстро замедлило ход; руки, ноги и голова мужчины болтались, когда колесо совершало последние обороты.
Брюшная полость заключенного лопнула; воздушные сосуды свисали среди складок плоти, как толстые, окровавленные волосяные трубки. Толпа, словно охваченная благоговейным страхом, притихла.
Тоба, ничего не замечая, все еще смотрел в лицо Дюре. - Что будет тогда, Дюра? - зашипел он.
Охранники сняли сломленного человека с колеса. Толпа, с нарастающим гулом разговоров, начала расходиться.
* * *
Дюре и Фарру разрешили навестить Адду в его больничной палате - его палате, вспомнила Дюра.
На одной стене медленно вращался огромный вентилятор, и в палате было приятно прохладно - почти как на открытом воздухе. Больница находилась недалеко от внешней стены города, и палата была соединена с внешним миром всего лишь коротким коридором и была сравнительно светлой; войдя в нее, Дюра почувствовала бодрость и энергичность.
