Но эти первоначальные впечатления быстро развеялись при виде Адды, который был подвешен в центре комнаты в лабиринте веревок, лент и бинтов, почти все его избитое тело было скрыто тонким материалом. Врач по имени Дени Макс, кругленькая, чопорная на вид женщина, чей пояс и карманы изобиловали таинственным оборудованием, суетилась вокруг подвешенного человеческого существа.

Адда посмотрел на Дюру и Фарра из своего гнезда из марли. Его сломанное правое предплечье было покрыто кучей бинтов, а голени были стянуты вместе в клетке из шин. Кто-то соскоблил гной с его здорового глаза и наложил мазь, защищающую от симбионтов.

Дюра, как ни странно, теперь испытывала больше брезгливости к ранам Адды, чем когда пыталась справиться с ними голыми руками в корковом лесу. Это неприятно напомнило ей о мертвых животных, выставленных в музее. - Ты хорошо выглядишь, - сказала она.

- Лживая свинья, - прорычал Адда. - Что, во имя костей ксили, я здесь делаю? И почему ты не убралась, пока могла?

Врач прищелкнула языком, поправляя повязку. - Ты знаешь, почему ты здесь. - Она говорила громко, как будто Адда был глухим ребенком. - Ты здесь, чтобы исцеляться.

Фарр сказал: - В любом случае, мы скоро уедем. Я ухожу на работу в порт. А Дюра отправляется на потолочную ферму.

Адда смерил Дюру одноглазым ядовитым взглядом. - Ты тупая сука.

- Теперь все кончено, Адда, я не буду с этим спорить.

- Вам следовало дать мне умереть, а не превращать себя в рабов. - Он попытался поднять руки, обмотанные марлей. - Как ты думаешь, какая жизнь у меня теперь будет?

Дюра нашла тон Адды отталкивающим. Он казался диким, неконструктивным, неуместным в этой огромной, упорядоченной среде. Она поймала себя на том, что противопоставляет жестокость Адды тихой робости Ито, которая проживала свою жизнь серией крошечных движений, как будто едва осознавая ограничения толпы людей вокруг нее. Дюра не поменялась бы местами с Ито, но она чувствовала, что теперь понимает ее. Ярость Адды была грубой, непонимающей. - Адда, - резко сказала она. - Оставь это. Дело сделано. Мы должны извлечь из этого максимум пользы.

- Действительно, - философски вздохнула доктор. - Разве так бывает не всегда?

Адда уставился на женщину. - Почему бы тебе не держаться подальше от этого, ты, отвратительная старая карга?

Дени Макс покачала головой с легким неодобрением.

Дюра, сердитая и выбитая из колеи, спросила доктора, выздоравливает ли Адда.

- У него все так хорошо, как мы могли ожидать.

- Что это должно означать? Почему вы, здешние, не можете говорить прямо?

Улыбка доктора стала еще шире. - Я имею в виду, что он будет жить. И похоже, что его сломанные кости срастаются - медленно, из-за его возраста, но срастаются. И я зашила лопнувшие сосуды; большинство его капилляров теперь способны выдерживать давление...

- Но?

- Он никогда больше не будет сильным. И он, возможно, не сможет покинуть город.

Дюра нахмурилась; краткие, эгоистичные мысли о длительных периодах оплаты счетов промелькнули у нее в голове. - Почему? Если он выздоравливает, как ты говоришь...

- Да, но он не сможет поддерживать прежний уровень пневматического давления. - Макс вопросительно нахмурилась. - Понимаешь, что это значит?

Дюра стиснула зубы. - Нет.

- О боже. Так легко забыть, что вы все потоковые...

Адда закрыл глаза и откинулся на спинку своей марлевой сетки.

- Послушайте, - сказала Макс, - наши тела функционируют, используя свойства воздуха переносить массу... Нет? Хорошо. - Она указала на вентилятор, вмонтированный в стену. - Вы знаете, почему этот вентилятор здесь - почему вентиляторы установлены по всему городу? Для регулирования температуры - чтобы нам было прохладно здесь, в жаре южного полюса. Воздух, в котором мы обитаем, представляет собой нейтронный газ, и он состоит из двух компонентов - сверхтекучей и обычной жидкости. Сверхтекучая жидкость не поддерживает перепады температур - если вы ее нагреваете, тепло проходит прямо сквозь нее.

- Итак, это означает, что если вы добавите больше сверхтекучей жидкости в массу воздуха, его температура упадет. И аналогично, если вы удалите сверхтекучую жидкость, температура повысится, потому что останется обычная жидкость. И это принцип, по которому работают настенные вентиляторы.

Фарр нахмурился. - Какое это имеет отношение к Адде?

- Тело Адды наполнено воздухом - как твое, так и мое. И оно пронизано сетью крошечных капилляров, которые могут втягивать сверхтекучую жидкость, чтобы регулировать его температуру. - Дени Макс подмигнула Фарру. - В наших телах есть крошечные воздушные насосы... их много, включая само сердце. И для того же нужны волосяные трубки... чтобы выпускать воздух из вашего черепа, поддерживать в вашем мозге нужную температуру. Вы знали об этом?

- И это тот механизм, который сейчас не может работать так хорошо для Адды.

- Да. Мы, конечно, восстановили основные сосуды, но после разрыва они уже никогда не будут прежними - и он просто потерял слишком большую часть своей капиллярной сети. Он также остался ослабленным. Вы понимаете, что воздух также питает наши мышцы?.. Послушайте, предположим, вы нагрели бы замкнутую камеру, например, эту комнату. Знаете ли вы, что произошло бы со сверхтекучей жидкостью? Неспособная поглощать тепло, она улетучилась бы из комнаты - энергично и так, как только могла. И, поступая так, она повысила бы давление в другом месте.

- Когда Адда хочет поднять руку, он нагревает воздух в легких. Он, конечно, не осознает, что делает это; его тело делает это за него, сжигая часть энергии, которую он запасает во время еды. И когда его легкие нагреваются, воздух устремляется наружу; капилляры доставляют воздух к мышцам, которые расширяются и...

- Так вы говорите, что из-за повреждения этой капиллярной сети Адда больше не будет таким сильным?

- Да. - Она перевела взгляд с Дюры на Фарра. - Конечно, вы понимаете, что наши легкие на самом деле не легкие, не так ли?

Дюра покачала головой, сбитая с толку этим последним скачком. - Что?

- Ну, мы, конечно, артефакты. Созданные существа. Или, по крайней мере, наши предки были такими. Люди - настоящие люди, я имею в виду - пришли в этот мир, на эту Звезду, и создали нас такими, какие мы есть, чтобы мы могли выжить здесь, в мантии.

- Ур-люди.

Макс улыбнулась, довольная. - Ты знаешь о ур-людях? Хорошо... Что ж, мы считаем, что у первоначальных людей были легкие - резервуары некоторого количества газа - в их телах. Так же, как и у нас. Но, возможно, функция их легких была совершенно иной. Видите ли, наши легкие - это просто хранилища воздуха, рабочего газа для пневматических систем, которые питают наши мышцы.

- Какими они были, эти ур-люди?

- Мы не можем быть уверены - войны сердцевины и реформация не оставили нам никаких записей, - но у нас есть несколько убедительных гипотез, основанных на законах масштабирования и аналогиях с нами самими. Анатомия аналогов была моим основным предметом в студенческие годы... Конечно, это было давно. Они были очень похожи на нас. Или, скорее, мы были созданы по их образу и подобию. Но они были во много раз больше нас - фактически, примерно в сто тысяч раз выше. Поскольку в среднем ур-человеке доминировало равновесие между различными наборами физических сил, он был ростом в метр или больше. И его тело не могло быть основано, как наше, на связи ядер олова ... Вы понимаете, о чем я говорю? Ядра олова, из которых состоят наши тела, содержат пятьдесят протонов и сто сорок четыре нейтрона [ошибка: если учитывать только стабильные изотопы, то число нейтронов в ядрах олова изменяется от 62 для изотопа Sn112 до 74 для изотопа Sn124]. Видите, это двенадцать на двенадцать. Нейтроны собраны в сферическую форму с симметриями третьего и четвертого порядка. Как видите, много симметрии; множество простых способов соединения ядер путем совместного использования нейтронов, множество способов образования цепочек и сложных структур ядер. Связь ядер олова является основой всей жизни здесь, включая нашу собственную. Но не для ур-людей; физика, которая доминировала в их структуре - плотности и давления, при которых, как мы думаем, они обитали, - вообще не допускала бы никаких ядерных связей. Но у них, должно быть, был какой-то эквивалент оловянной связи...