А суть была в том, что ради этого подарка Сае потратил целый день своей жизни в мастерской. Как отмахнуться от такого искреннего чувства?

Никак.

Вот и я не смогла.

Я осторожно взяла цепочку, надела через голову на шею. Приятное солнечное тепло впиталось в кожу и осталось со мной навсегда.

– Благодарю, – сказала я. – Но вряд ли я смогу отдариться… Слишком дорогая вещь, да ещё – своими руками…

– Не дороже вовремя поданной чашечки кофе, – улыбнулся Сае. – Может быть, вы заварите мне ещё кофе, Дес? Ваша планета чтит традицию кофеварения, но лучший кофе можно получить здесь только из ваших рук.

Льстец. Но… эта изумительная волшебная улыбка... Люди так не умеют. Во всяком случае, знакомые мне люди. Ты хочешь кофе, мой звёздный гость? Я заварю тебе кофе…

Подаренный кулон источал приятное тепло.

Потом мы пили кофе, и молчали. Нам оказалось хорошо молчать друг с другом обо всём на свете. Тишина вслушивалась в нас вкрадчивым шёпотом осеннего дождя, смотрела сквозь воду на дорожках оранжевыми отражениями фонарей, и, казалось, само время замкнулось вокруг нас непроницаемым коконом.

Я тогда очень хорошо запомнила, как пахнет счастье: дождём и кофе.

***

Непогода ушла на третий день, и снова над океаном горело солнце, рождая на горбах волн ослепительные блики. Я смотрела, как идут друг за другом алые, зелёные и фиолетовые паруса Алополянской школы юниоров, и внезапно мне захотелось вновь попробовать ветер на вкус, как когда-то давно.

В нижних гаражах хранилось несколько виндсерфов, я когда-то любила их. А теперь руки сами горели, вспоминая былую науку. Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз выходила в море? Я не помнила этого. Да оно уже было неважно.

Я оформила запрос в нейросеть МЧС. Проверила маячки. Разрешение задержалось, и я уже думала, что сейчас возьмут и запретят, они такие. Но нет, терминал принял сообщение с зелёным заголовком. Гидрокостюм оказался мне слегка тесен, но я решила, что и так сойдёт. Утонуть или смертельно переохладиться не получится, да и ладно. Я же не на гонку собралась! Я же – здесь, рядышком, вдоль берега…

Просто ради того, чтобы поймать в лицо ветер вместе с брызгами солёной воды и вновь освежить в памяти, как идёт навстречу волна, вся в белой пене. Я непременно её нарисую тогда, может быть, даже сегодня.

Сае подошёл посмотреть.

– На вас смотреть холодно, Дес, – заметил он.

– Сегодня хорошая погода, – возразила я. – Холода придут только через десять дней, может, даже через двенадцать… Стопроцентной точности они не дают никогда. А, – внезапно поняла я, – вы из жаркого мира? Вам холодно?

Сае снова прятал руки под плащом, и я удивилась, почему он не сменил одежду, ему явно холодно было стоять на ветру. Не сменил потому, что он бродяга и у него ничего нет? А про нашу Аркадию толком не знает, что здесь и как. В частности, понятия не имеет, что одежда по сезону предоставляется безо всяких условий, просто по запросу…

– Вы можете воспользоваться службой доставки нашего дома, – предложила я. – Закажите себе тёплые вещи, вы же мёрзнете, я вижу.

– Мне не холодно…

– Врёте ведь, – убеждённо заявила я.

– Вру, – легко согласился он.

– И к чему эта глупая гордость? – сердито спросила я. – Замёрзну насмерть, но запрос не дам… Назло – кому?

– Я не хочу обременять вас, Дес.

– Вы не обременяете, – отмахнулась я. – Вы просто не знаете Аркадию! Мы – не фронтир, суровая жизнь осталась далеко в прошлом. Сезонная одежда входит в безусловный социальный пакет жизненной необходимости, который предоставляется каждому, туристу в том числе.

– Безусловный, – задумчиво повторил Сае. – А что, есть условный?

– Конечно! По безусловному вы можете заказать обычный набор одежды, созданный на автоматической фабрике. А вот за что-нибудь модное, дизайнерское, сделанное вручную, – одним словом, нестандартное, тут, конечно, придётся заплатить, причём немало.

Я знала об этом потому, что летом у нас гостили мамины сослуживцы, двое, оба родом откуда-то из дальних рубежей. И вот они тоже всё удивлялись, как на Аркадии хорошо жить. Их послушать – у них там чуть ли не пещерный век. И, тем не менее, они не остались у нас. Вернулись домой. Я спросила, почему они не хотят жить на Аркадии, если на их родной планете так всё плохо. А они сказали, что Родина – это нечто большее, чем безусловное базовое обеспечение, на которое можно безбедно жить едва ли не всю жизнь. Я их не очень поняла, но они объяснять не стали.

Военные люди. Для них любые гражданские – не то, чтобы второй сорт, а, как бы сказать, что-то на уровне ребёнка, даже если и есть персонкод полноправного гражданина. Что уже обо мне говорить!

Ребёнка же необходимо защищать и оберегать, и хватит с него.

– От стандартного набора с автоматической фабрики я, пожалуй, не откажусь, – сказал Сае. – Благодарю вас, Дес. Вы спасаете меня снова. Почему?

– Не знаю, – честно сказала я. – Вы – добрый…

– Вы меня совсем не знаете.

– Хотите сказать, что вы злой? – заинтересовалась я.

Сае усмехнулся, покрутил в воздухе пальцами, а потом сказал:

– Возможно. Повторяю, вы совсем меня не знаете, Десима.

– Ладно, – не стала я спорить. – Спрошу по-другому. Вы собираетесь причинить мне какое-нибудь зло?

Он хотел что-то сказать, но я подняла ладонь и мягко добавила:

– Вы, конечно, можете причинить мне зло, вы старше и вы мужчина, и вот у вас там ещё какое-то оружие есть. Точно есть, моя паранорма хоть и слабенькая, но источники питания высокой ёмкости всё же распознаёт. Но я ведь не про возможность. Я – про намерение. Желание. Не знаю, как ещё сформулировать. Вы здесь затем, чтобы причинить мне зло? Можете даже не отвечать вслух. Ответьте себе, мысленно. Только честно.

– А вы точно человек, Десима? – вдруг спросил Сае.

Новости. Я очень удивилась.

– А кто же я, по-вашему?

– Я не знаю, – серьёзно ответил он. – Но я давно уже путешествую по мирам Земной Федерации. Я видел людей… представителей Человечества, то есть. Самых разных. Вы ни на одного из них не похожи совершенно. Не внешне, конечно же. Внутри. Ваш разум… он другой совсем.

– Ещё скажите, что я – искусственный интеллект, – фыркнула я. – Нет, я человек, конечно же, и разум у меня вполне человеческий. Но – со странностями. Я – художник, мне можно. Вы много художников видели, Сае?

– Нет… – задумчиво ответил он. – Как-то я не посещал выставки изобразительного искусства … и не общался с художниками…

– Упущение! – воздела я палец. – Посмотрите расписание, у нас на Аркадии регулярно они проводятся.

– Вот опять, Десима. Странно, что вы – художник, а про местные выставки ничего не знаете!

– Я их не люблю, – объяснила я. – Картины ведь приходится отдавать. И кто знает, в какие руки. Да, да, знаю, иначе нельзя, иначе у меня весь дом очень скоро окажется завален моими картинами по самую крышу… Но не люблю.

– Понимаю… Вы покажете мне ваши картины, Дес?

– Покажу, – согласилась я. – Да вы можете и сами посмотреть, поднимайтесь по лестнице на второй этаж, там большая терраса, она же моя студия. Можете посмотреть, там самые последние работы. Я вам птицу хотела показать и не показала, так она стоит внизу, где мы кофе пили, у стенки… Пока вы смотрите, я пойду в море. Вернусь, сварим кофе. И вы расскажете, что вам понравилось, а что нет…

– Как скажете, – согласился Сае.

Но он не ушёл сразу. Остался смотреть, и это предопределило дальнейшие события. Иногда будущее выстраивается вокруг такой незначительной мелочи, что диву даёшься. Выдерни эту крохотную песчинку – сойдёт лавина. Но вначале её необходимо заметить. А вот это уже в моменте дано не каждому. Большинство понимают только через призму долгих , застоявшихся за давностью лет, воспоминаний. А иногда не происходит даже этого. И вопрос «почему?» повисает в воздухе без ответа…