Поэтому ему хватало времени на себя. Гентбарцы сами по себе очень красивы, а если бескрылые особи вдруг равнодушны к внешнему виду, то им вставляют ума их крылатые. Чтоб Дом не позорил, даже если ты простой строитель, носвири, и твоё дело – котлованы рыть. Так что Чинтасме выглядел великолепно, а Рамсув на контрасте с ним – шикарно.

Светлые серебристые, с оттенком в бледно-фиолетовый волосы пышной волной через плечо. Несколько серебряных колец, скрепляющих волосы. Светло-фиолетовые глаза, и длинные, фиолетовые же, загнутые ресницы. Носит серый костюм со слабым отливом в металлический фиолетовый, ткань даже на взгляд – не из простых, в ней при каждом движении вспыхивают слабые голографические искорки…

Помимо гентбарцев и людей как биологического вида на Старой Терре обитали ещё потомки оль-лейран, давным-давно оставшиеся на планете и влившиеся в местное общество. Изначально – только из клана Тойвальшен. Впоследствии, когда планета вновь вышла в космос и присоединилась к Федерации, сюда стали приезжать и другие.

Красивая раса. Высокие, крепкие, волосы самого что ни на есть кислотного оттенка: лимонные, тёмно-розовые, синие. Другие галактические расы тоже присутствовали, и как туристы и с видом на жительство Старой Терры, но до такого разнообразия, как на Аркадии, не доходило.

Слишком суровый мир. Не каждому желающему ещё дадут допуск даже на туристическую поездку без гида, не говоря уже о том, чтобы здесь поселиться. Древние города Человечества давным-давно вмёрзли в лёд, но и выстроенным после начала Великой Зимы счёт шёл уже на восьмую сотню лет. При этом высокой технологичностью социальных услуг Старая Терра похвастаться не могла.

Здесь не всё было включено. Не всё доступно. Не потому, что распределение базовых социальных благ шло по какому-то алгоритму, разделявшему граждан на полезных и менее полезных, по степени их вклада в экономику планеты. А потому что этого просто не было. Не додумались, не посчитали нужным, не хватило ресурса обустроить, несло неоправданные риски для получателя – нужное подчеркнуть. Можно, кстати, подчёркивать всё сразу, если хочется.

Впрочем, я всеми, доступными мне опциями, никогда не пользовалась, так что, созерцая список с тусклыми, неактивными, строчками, понимала, что ничего не потеряла.

После прогулки среди юных ёлочек – ах, какой воздух, какое пронзительное, синее, небо, на Аркадии весной никогда не бывает такого! – я вернулась обратно вместе с лиловыми и синими сумерками. Едва Солнце нырнуло за полосу далёкого леса, как сразу же похолодало. Протаявшие за день лужи снова схватило хрупким ледком. Топнешь на такой, и он разлетается с хрустальным звоном, рождая в сердце какую-то совсем уже детскую радость.

Я плохо помнила детство, оно терялось где-то в том, что давно было, но лёд в нём, конечно же, тоже хрустел таким же чистым звуком. Звук помнила. И то, как под ногою лопается тонкая корочка…

А за широким панорамным окном веранды, на Полининой половине, я увидела саму Полину. Она сидела в окружении экранов, – просто потрясающее сходство с Анной Жановной, между прочим, – поза, наклон головы, взгляд! – а на экранах разворачивалось нечто сложное. Графики и чертежи напомнили мне макеты, какие я делала для уличного дизайна новых кварталов Огневого и Яснополянска.

Полина подняла голову, увидела меня и помахала рукой, мол, входи.

Она, оказывается, увлекалась разработками космический станций. Очень интересно. Вроде уличного дизайна, вот только здесь создавался полноценный жилой модуль замкнутого цикла на две тысячи человек, на четыре тысячи, на десять… Из таких модулей предполагалось собирать поселение где-нибудь в поясе астероидов, например, для обслуживания пересадочных станций или возле какого-нибудь завода по производству тех же яхт класса «атмосфера-пространство»…

Нет, не производственные мощности, для производства, как объясняла Полина, используется совсем другое направление, и там – уууу – как надо вникать в тонкости этого самого производства.

Здесь – проще, организация жилого пространства, центров досуга, медицины, спортивных зон.

Поселение легко расширялось путём добавления новых модулей. Этакий конструктор из детских шариков. Полина собиралась участвовать в конкурсе, я не очень поняла в каком, финальная его часть ожидалась в Селеналэнде, на Луне. Но чтобы добраться до финала, надо было сначала пройти этап преноминации, и вот тут-то у Полины мечты расходились с жестокой реальностью: нейросеть конкурса отклоняла её заявку за несоответствие параметру цена/качество. Вываливая претензии длинным списком на два экрана. А срок окончания приёма заявок неумолимо приближался.

– Тебе надо воспринять теорию, – сказала я, вспоминая свой собственный опыт. – Что-то ты делаешь не так с самого начала.

– Теорию, – с неудовольствием выговорила Полина.

– А что же ещё? – не поняла я. – И ты, прости, не пальцем на снегу рисуешь, там люди будут жить. Ну, не только люди… Ты для кого это делаешь? Для людей? Или для себя?

Она сердито посмотрела на меня. Но возразить оказалось нечем.

– Ищи курс по инженер-дизайну автономных станций, – подсказала я. – Дай команду, твой терминал подберёт лучший.

Терминал Полины лучший курс подобрал. Но он неожиданно оказался платным, – я ведь говорила уже, что Старая Терра ни разу не Аркадия? И Полина заплатить за него не смогла. Чуть ли не до слёз: чтобы накопить нужную сумму, уйдёт год, а в следующем году финал конкурса пройдёт в локальном пространстве Гентанасбаривы, куда добраться от Старой Терры не так-то просто ничем ещё себя не проявившей девочке семнадцати лет от роду. Это вам не до обидного близкая Луна, куда рейсовые челноки ходят по расписанию. Ну, ладно, на следующий год Полине будет восемнадцать, что это поменяет.

– Давай я заплачу, – предложила я.

– Ой, а ты сможешь?

– Наверное, да…

Я вызвала на экран состояние своих счетов, и Полина потрясённо присвистнула:

– Фигасе ты королева Галактики!!! Откуда столько?!!

– Так, – раздался за спиной недовольный голос Рамсува. – Десима, немедленно закройте финансовый экран. И никогда ни при каких обстоятельствах не показывайте его никому. Ни братьям, ни сёстрам, ни подругам, ни любовникам, даже маме родной не показывайте! Разве что своему поверенному по финансам с аккредитацией от «Арбитража», когда он у вас появится.

Гентбарец прошёл на веранду, подтянул пуф и уселся так, чтобы смотреть на нас обоих одновременно. Сегодня на нём, для разнообразия, был белый костюм с лёгким голографическим отливом в фиолетовое и розовое, а в косе красовалась длинная золотая цепочка с переменчивыми камнями на концах.

– Полина, – сказал Рамсув сердито, сверля бедную девочку взглядом удава.

– А что я?! – возмутилась та. – Дес предложила сама!

– Полина, – с нажимом повторил гентбарец,

Какое-то время Полина возмущённо смотрела в ответ, не собираясь сдаваться. Но потом она залилась краской, да так, что уже не только уши, но и щёки загорелись алым пламенем.

– Но я же не… Я же не хотела! Я не знала! Рамсув!

– Незнание, – строго выговорил гентбарец, – не освобождает от ответственности, Полина.

– Но я же не хотела, не хотела!

– Объясни это нейросети «Арбитраж», – ласково предложил Рамсув.

– А что случилось? – робко спросила я.

Я действительно ничего не понимала. Что плохого было в моей небольшой помощи Полине?

– Вы находитесь под опекой, Десима, и у вас не зачтены пока ещё оба минимума, финансовый и экономический, – объяснили мне. – С точки зрения закона, вы ограничено дееспособны. Полина собиралась получить оплату обучающего курса для себя за ваш счёт, пользуясь вашим невежеством в финансовых расчётах. Это подпадает под статью «Мошенничество».

Полина замотала головой, даже ладони вперёд выставила: «нет, нет! Я не хотела!»

– Но ей же очень нужен этот курс, – сказала я. – Я могу его оплатить, оплата не окажет какого-нибудь существенного влияния на мой счёт. Я видела порядок сумм.