— Ты в порядке? — шепчет Фэллон.

— Меня может вырвать, или я расплачусь. Возможно, и то, и другое.

— Ни то, ни другое. В этом платье нет карманов, и я не взяла салфетки.

Дайсон стоит у арки в светло-сером костюме без галстука. Он тоже без обуви. Его братья рядом с ним. Ашер — младший, с широкими плечами. Он красивый и высокомерный, и я знаю, что он доставляет много головной боли. Он пожал мне руку на репетиционном ужине прошлой ночью, будто заключал деловую сделку. Ник — полная противоположность. Он средний брат, более стройный, с такими же золотисто-карими глазами, как у Ашера. Он обнял Венди, как только встретил ее, и сказал, что она слишком хороша для его брата. Мне понравилось болтать с Ником. С Ашером может потребоваться больше времени, потому что он самодовольный засранец. Эти трое — тройная угроза.

Гостевые стулья — это смесь двух очень разных миров. Сторона Дайсона заполнена людьми, которых я никогда не встречала и, вероятно, больше никогда не встречу. Красивые женщины в дорогих платьях. Мужчины в костюмах, которые стоят больше моей аренды. Парень с челюстью, как у греческой статуи, замечает, что я смотрю, и дарит мне полуулыбку, которая разрушила бы меня шесть месяцев назад. Я отвожу взгляд, потому что сегодня день не обо мне, и я уже достаточно красная.

Наша сторона — это наши друзья с Коконат-Бич. Пчелки заняли весь первый ряд, потому что бабуля — уже перебор. Шляпа Берди такая широкая, что Люсиль уже десять минут наклоняется в сторону с нарастающей враждебностью, пытаясь увидеть вокруг нее. Саммер и Дэйтон рядом, его рука на спинке ее стула. Рядом с ними Кэл и Сильви, болтают о чем-то, что не может быть слишком важным, потому что она смеется. Мои родители прилетели из Канады на свадьбу века, и было приятно иметь их дома.

— Я слышала, ты переезжаешь, — шепчет Фэллон, пока мы ждем.

— Да, через несколько недель. Я остановлюсь у моей кузины Блэр в Колорадо. Она унаследовала этот огромный дом. Вроде бы с привидениями, но, надеюсь, это дружелюбные призраки.

Глаза Фэллон расширяются.

— Нет. Такая жизнь не для меня. Я усмехаюсь.

— Некоторые люди созданы для жизни на острове. Другие — для гор. Мне отчаянно нужны перемены.

— Я рада за тебя, — говорит она, когда струнный квартет начинает играть. Дрожь пробегает по всему моему телу. Все поворачиваются к Венди.

Мой папа ведет Венди по проходу, и я едва узнаю свою сестру. Она красива в этом белом платье с тонкими бретельками и пальцами ног в песке. Ее волосы распущены, и букет дрожит в ее руках, но улыбка на ее лице

— самая большая, которую я когда-либо видела. У папы глаза полны слез еще до середины пути.

Дайсон смотрит, как она приближается к нему, и все его лицо меняется. Его дыхание тоже меняется. Его глаза становятся влажными, и он сильно моргает и сжимает губы. Ник сжимает его плечо, широко ухмыляясь. Это самое уязвимое, что я когда-либо видела Дайсона. Ашер смотрит на брата и усмехается.

Когда они доходят до конца, папа вкладывает руку Венди в руку Дайсона. Он задерживает взгляд на секунду, кивает один раз и садится рядом с нашей мамой.

Бабуля наклоняется со своего места и шепчет Дайсону:

— Дыши, дорогой. Она никуда не уходит.

Толпа смеется, и это снимает напряжение настолько, что он выдыхает.

Венди идет к нему, и они берут друг друга за руки. Он наклоняется и шепчет что-то ей на ухо. Мои эмоции уже не выдерживают того, как они смотрят друг на друга с такой любовью и обожанием.

Священник держится просто, потому что Венди дала ему строгие инструкции. Никаких длинных чтений, никакого участия публики, никакой церемонии с песком. Письменные клятвы, кольца — и готово.

Дайсон идет первым, и его руки обхватывают руки Венди, будто она уплывет, если он отпустит.

— Я не хорош в этом. — Его голос уже дрожит. — Я управляю компанией. Я веду переговоры по сделкам за деньги. Я выступал перед тысячами людей, не вспотев. — Он смотрит на их руки и качает головой. — Прямо сейчас я не чувствую своих ног.

Венди смеется, и толпа тоже, и это придает ему смелости продолжать.

— Мне никогда не удавалось скрыть свои чувства к тебе. Ни от кого. — Он смотрит на Миа, и она пожимает плечами из-за камеры.

— Ты влюбилась не в ту версию меня, которую знает мир. Ты влюбилась в настоящего меня, во все части. — Он сглатывает. — Этот парень — лучшая версия меня, которая когда-либо существовала, и это благодаря тебе. Я выбираю тебя. И я буду выбирать тебя до последнего вздоха.

Он останавливается и медленно вдыхает, пытаясь держать себя в руках.

— Я не обещаю тебе совершенства, потому что я далек от этого. Но я буду появляться каждый день для тебя. С кофе. И терпением. Обожанием. И всем остальным, что тебе нужно. — Его глаза красные, и он не смахивает слезы. — Ты — любовь всей моей жизни. Мой якорь. Единственный человек, который заставляет весь шум замолкать. Я никогда не перестану любить тебя.

Ник опускает голову, а Ашер смотрит прямо на океан, пытаясь не моргать, чтобы скрыть слезы. Половина пляжа уже разбита, и я перестаю притворяться, что это не самое романтичное зрелище, которое я видела.

Венди делает такой глубокий вдох, что ее плечи поднимаются и опускаются. Она моргает три раза, и я знаю, что она пытается прояснить зрение, чтобы смотреть на него.

— У меня это было заучено, — говорит она. — Я репетировала перед зеркалом сегодня утром, и Джози засекала время.

— Сорок семь секунд, — подтверждаю я из-за ее спины, и толпа смеется.

— Спасибо, сестренка.

Ее голос становится тверже, когда она находит почву под ногами.

— Большую часть своей взрослой жизни я провела, доказывая, что мне никто не нужен. Я носила свою независимость как знак отличия и так, блядь, гордилась этим. Затем появился ты, и вместо того чтобы пытаться спасти меня, ты просто спросил, чем можешь помочь. Я сказала тебе, что я сломанная, а ты сказал, что соберешь меня заново к третьему августа. И ты собрал. — Она сжимает его руки, всхлипывая. — Я выхожу за тебя не потому, что ты Дайсон Бэнкс.

Дайсон смеется.

— Я выхожу за тебя, потому что ты первый человек, который дал мне почувствовать, что быть собой — этого достаточно. Такая, какая я есть, — неугомонная, упрямая. Ты не хотел приглаженную Венди, которую так многие ждут. Ты хотел настоящую меня.

— Я ее получил, — шепчет он и усмехается.

Он поднимает их соединенные руки и прижимается губами к ее костяшкам.

— Я с нетерпением жду возможности любить тебя каждый день до скончания времен.

Священник просит кольца. Ник шарит в кармане пиджака целых три страшных секунды, прежде чем находит их. Выражение облегчения на его лице заставляет бабулю рассмеяться. Дайсон надевает кольцо на палец Венди твердой рукой, а Венди надевает кольцо на его палец, не отрывая взгляда от его лица.

— Властью, данной мне штатом Флорида, я объявляю вас мужем и женой. С большим удовольствием представляю Мистера и Миссис Дайсон Картер Бэнкс.

Дайсон на мгновение задерживает взгляд на ее глазах, затем кладет руку ей на щеку и целует ее так, будто мир рушится. Я мечтаю о таком поцелуе.

Толпа разражается аплодисментами.

Свадебный прием растягивается по пляжу под гирляндами, пока небо становится розовым. Песок заполняется босыми ногами и покачивающимися парами. Мы произносим речи, едим торт и танцуем, пока у нас не устают ноги.

Когда небо темнеет, толпа редеет. Я нахожу бабулю у кромки воды с бокалом шампанского в одной руке.

— Адское лето, — говорю я.

— Адская жизнь, — отвечает она.

— Можно спросить? — спрашиваю я.

— Ты всегда можешь спросить. Не значит, что я отвечу.

— Ты знала, кто такой Дайсон?

Она отпивает шампанское, и последний луч дневного света падает на ее лицо.

— В ту секунду, как он переступил порог.

— Как?

— Дорогая, у меня есть свои способы. — Она делает еще один глоток.

— Бабуля!

— Мне семьдесят два, я не мертва. Я умею пользоваться интернетом и нанимать людей, чтобы они что-то для меня выясняли. — Она крутит бокал. — Я видела, кто он и кем он мог стать для Венди, и решила оставить эту информацию при себе.