Он позволил Пожирателю поднять тело.

Боль осталась, но ноги уже не подламывались. Демон в два прыжка преодолел расстояние до обречённой. Она вскочила, потянулась за сломанным клинком, но он перехватил её руку и вывернул. Раздался треск, оружие упало в песок.

«Хватит играть со мной!».

Пожиратель притянул её к себе.

— Нет, стой!

Саргон попытался остановить собственную руку, но та уже пробила Даяне грудь. Демон вырвал сердце. Синеватое, с тусклым светом внутри, оно лежало в его ладони, пока обречённая оседала у ног.

Пасть раскрылась. Саргон почувствовал, как зубы сомкнулись на чужой плоти, и не смог помешать демону проглотить её.

Он рухнул на четвереньки. Демоническое обличье спало, песок впился в ладони. Охотника вырвало, потом ещё раз, но железный привкус не уходил. Он пытался отползти от Даяны и не мог заставить ноги двигаться.

Рядом лежал сломанный клинок, к которому рука потянулась сама.

«Вот он, шаг к тому, чтобы одолеть Шамона», — подумал кто-то из них двоих.

Глава XXIII

Канор.

Добро — не слабость. Но иногда добрые люди вынуждены делать то, на что у жестоких не хватает духу.

Тайнопись. Книга III.

Кирн добрался до Лимиура на рассвете. Последний переход дался ему плохо: он вышел слишком близко к стене и ударился сломанной рукой. Дальше пришлось идти пешком.

Левая нога волочилась по камню. Он придерживал правую руку у груди, а здоровой цеплялся за выступы в стене. Свёрток сползал с плеча, ремень давил на шею. Кирн поправлял его, пережидал боль и двигался дальше. Несколько раз ему хотелось бросить оружие здесь и вернуться за ним потом. Он знал, что, если остановится, уже не встанет.

Охотник и его Избранный едва не прикончили его. Кирн привык сам решать, куда придётся удар, а они выворачивали пространство так, что собственный кулак попадал ему в лицо. Он до сих пор не понимал, как сумел от них уйти.

Из зала донёсся треск факелов. Шамон жёг их даже днём: темноты в Лимиуре и без того хватало.

Старик сидел за круглым каменным столом. При звуке шагов поднял голову, отложил то, что держал в руках, и быстро пошёл навстречу. Кирн хотел сказать, что дойдёт сам, но нога подломилась. Шамон подхватил его под здоровую руку.

— Не торопись. Давай сюда.

Он довёл Кирна до стула, снял с него поклажу. Только тогда обречённый разжал пальцы.

— Пять, — выговорил он. — Остальные не сумел.

— Потом расскажешь.

Шамон поставил перед ним воду. Кирн потянулся к стакану правой рукой и зашипел от боли. Старик придвинул его к другой.

— Даяна погибла.

Шамон остался стоять, опираясь ладонью о стол.

— Пожиратель? — спросил он после паузы.

Кирн кивнул. Вода дрожала у самых губ, и он отпил немного, чтобы не расплескать.

— Эхо и Тень утрачены. Сломанный тоже остался там.

Шамон сел напротив. Некоторое время они молчали. Кирн смотрел на свёрток. Ещё недавно Даяна помогала нести оружие, торопила его, задавала вопросы. Здесь, в тёплом зале, всё ещё казалось, что она просто задержалась.

Старик первым отвёл глаза и потянул к себе поклажу. Узел затянулся, пропитанная кровью ткань не поддавалась. Шамон повозился с ней, затем разорвал.

Внутри лежали пять клинков. Кирн узнал свой сразу, хотя не мог вспомнить, когда держал его в последний раз. Хотелось взять его, проверить, как ляжет рукоять в ладонь. Но здоровая рука всё ещё сжимала стакан.

Шамон по одному выложил клинки на стол. От нынешних Клинков Души они отличались даже на вид. Оружие Первых, то самое, которое они призывали до гибели. За ним и послали Кирна с Даяной.

— Пяти хватит? — спросил он.

— Чтобы вернуть всех — не знаю. Тебя смогу. Ты принёс свой.

Кирн поставил воду на стол. Он столько раз слышал о восстановлении, что научился не ждать слишком многого. Шамон говорил: нужно ещё время, нужно найти демона, достать оружие. Теперь клинок лежал перед ним, а старик смотрел прямо и ничего больше не требовал.

— Полностью?

— Да.

Кирн осторожно выпрямился на стуле. Рука отозвалась болью.

— Тогда сначала расскажи, как ты сам вернулся. Только всё. Я хочу знать, что ты собираешься со мной делать.

Шамон посмотрел на его сломанную руку.

— Может, сперва…

— Я потерплю.

Старик убрал ладонь с клинка.

— Хорошо. С чего начать?

— С того дня. Когда Галфир убил нас.

Канор

— Я умер быстро, — сказал Шамон. — За это ему, пожалуй, стоит сказать спасибо. Что было после, не помню. Потом услышал голос. Кто-то звал меня по имени, но я долго не мог понять, откуда его знаю.

Он говорил негромко. Кирн подвинул стул ближе, стараясь не задеть больную ногу.

— Меня ведь звали Беднейшим из Первых. Помнишь хоть это? Я ходил по деревням, помогал людям и ничего за это не брал. Одежда износилась, на новую денег не было. Прозвище вполне подходящее. Однажды вытащил из реки мальчишку. Родители бросили его, идти ему было некуда. Так и увязался за мной.

Шамон чуть улыбнулся, впервые с тех пор, как увидел Кирна.

— Имя назвать отказывался. Я сперва думал, боится, а он просто не хотел носить то, которое дали родители. Пришлось придумывать новое. Дуриат. По нашему обычаю я назвал ему в ответ своё истинное имя.

— Канор. — прошептал Кирн, словно опасаясь, что задел что-то личное своего собеседника.

— Да. Он запомнил. Через двадцать лет вступил в орден Первых при церкви. Занимался воскрешением Избранных и однажды решил вернуть меня. Знал, что я не приносил жертву жизни. Знал, кем считаюсь у церкви. Всё равно позвал.

Кирн попытался представить этого человека над телом Шамона. Обречённый на столе, дверь за спиной, за которой в любую минуту могли услышать чужое имя. Имя тех, кого воскрешать считалось запретным знанием.

— Значит, и ты был таким, как мы.

— Был. На взросление ушло шесть лет. Дуриат снял ограничения, которые церковь накладывает при воскрешении, и память возвращалась быстрее и в полной мере. Когда я смог ему помогать, мы занялись демонами. Я уже догадывался, откуда они взялись. Он первым не побоялся сказать это вслух при правящей верхушке.

Шамон ненадолго умолк, словно и сейчас не хотел произносить следующее.

— Они наши, Кирн, демоны наша часть. Второй Гул убил многих из Первых, расколол тела и души. То, что мы отвергали в себе, получило свободу. Потом Первые продолжали умирать, появлялись новые демоны. После Чистки их стало ещё больше.

Кирн опустил взгляд на клинок. До этого утра он знал лишь, что Шамон собирается соединить его с демоном. Он думал об этом как об очередном опыте. Теперь придётся спуститься в темницу и посмотреть, что там осталось от него самого.

— Дуриат помог мне найти оружие Илоны, ёе саму церковь держала на цепи — продолжил старик, немного поморщившись — Её дар возвращает нас к жизни. Я отколол кусочек от меча и через него получил возможность влиять на неё. Тогда и попробовал воскресить сам…

— Моруг?

Шамон кивнул.

— Он не входил в совет, но я знал его истинное имя, раньше он был моим другом. Думал, этого хватит. Без демонической части разум не удержался, он умирал после возрождения слишком часто. Пришлось отдать ему немного моего огня, чтобы поддерживать жизнь. Я оставил его людям в Дейне. Он мог согревать деревню, а они должны были заботиться о нём. Но они пошли по пути, который я не предусмотрел.

— Ты его там и оставил?

— Мне нечем было ему помочь. Но и убить его я не мог.

Шамон ответил слишком быстро и сам это заметил. Провёл пальцами по разорванному краю ткани, отодвинул свёрток.

— С Лией тоже не получилось. Я вернул её, но она ушла, и удержать я её уже не мог, она всегда отличалась даже от самих Первых.

Кирн чуть качнул головой.

— Что? — спросил старик.

— Ты мог сказать нам то, что сейчас говоришь мне.

— Ты уже знаешь меня. А они приходили в себя, ничего не помня. Попробуй объяснить такому, что он должен остаться рядом с тем, кто проводит над ним опыты.