— И?

— Они хотели нас обмануть. Мы не первые охотники, которых посылали на это «лёгкое задание».

— И? — Саргон сорвал сломанный наруч и принялся заматывать руку бинтами из поясной сумки.

Кай ухмыльнулся и потряс увесистым мешочком. Тот забренчал.

— Считай, что они авансом оплатили всю сумму!

Сундарийский султанат жестоко карал за воровство. Парнишку поймали как раз за кражу украшения одного купца. Саргону он обошёлся в круглую сумму и в изрядное количество проблем. Но нередко оправдывал всё это.

— Сейчас придут остальные, — без тени радости сказал охотник, подбирая саблю. — Используй паприку воды, ослабим их. Ещё осталась?

— Да-а, но её так мало-о. Может, так отобьёмся? Вдруг мы не найдём источник по пути на север, — протянул Кай.

— Клянусь Первыми, я тебе кадык вырву, если будешь спорить.

— Да всё, всё. Просто не хотел оказаться без неё в нужный момент.

— Сейчас как раз такой момент, дурень!

— Чего кричать сразу, — тихо пробормотал Кай. — Как помогать, то Кай, как ругать, то Кай…

Он закрепил лук в чехле, вскрыл два отсека с магической паприкой, светло-синей и голубоватой, отсыпал ровное количество и принялся судорожно перемешивать в ладонях. Заметив шесть приближающихся огоньков, он сильно ускорился.

Саргон вышел вперёд, прикрывая Кая. Он понимал, что ему нужно больше времени. Лёгкие горели, будто он наглотался раскалённого песка. С трудом поднял саблю, рука дрожала, и это было хуже любой раны.

«Не выронить бы клинок».

Первая мелодия.

Заиграла до боли знакомая музыка. Мышцы расслабились, ожоги и раны перестали беспокоить. Саргон почувствовал, как крепче сжимает саблю.

Лия сидела на дереве, сложив ноги перед собой и уложив на них цитру, изогнутую, как полумесяц. Волосы стянуты в тугой хвост, и несмотря на то, что лицо было измазано грязью и сажей, оно оставалось удивительно светлым и приятным. Музыка текла ровно и уверенно, в такие моменты Саргона тянуло смотреть только в её сторону, была ли то часть её магии или желание самого охотника, он не знал.

Раны не исцелялись. Тело просто забывало о них на время.

Мелодия заиграла быстрее.

Прядильщиков звука осталось совсем немного, церковь Старой Тильмарии постаралась. Когда-то они сами их создали, ныне же стали уничтожать. Что было странно, думал Саргон, ведь всё в этом мире родилось из звука.

Он сделал глубокий вдох и побежал навстречу огневолкам. Те, сбежав с утёса, резко затормозили, не ожидали, что враг бросится на них один.

Вторая мелодия.

Скорость возросла, движения стали резче. Саргон обрушил саблю сверху, голова волка раскололась надвое.

Отскочил назад.

Зверь справа рванулся в бок и ушёл. С другой стороны атаковал второй.

Без этой мелодии он бы не успел. Стая действовала слаженно. Такой большой группы он ещё не видел.

Саргон увёл клинок к левому боку, развернул корпус, прыгнул, вложив в удар весь вес. Лезвие рассекло голову волка. Кусок нижней челюсти упал на землю, а вместе с ним полилась и лава. В их голове было особое место, через которое они могли выпускать её.

«Проклятье».

Охотник отошёл в сторону от огневолка, который стал судорожно расплёскивать горячую жидкость.

Другой зверь зашёл со спины, воспользовавшись замешательством охотника, и вцепился в левое плечо.

Саргон среагировал машинально, поднял руку и вонзил кинжал в глаз. Раздался неприятный хруст, боль дрожью прошла по телу. Без первой мелодии она была бы невыносимой. Волк разжал челюсти, попытался лапой сбить оружие.

Кай наконец закончил с паприкой. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул поток воды. Тот окатил Саргона и с десяток волков. Огонь потускнел, движения стали скованными, воздух заволокло паром.

Осталось дело за малым.

Третья мелодия.

Что она делала с телом, Саргон так и не понял, но первые две после неё словно действовали лучше. Он ускорился, метался между волками, отсекая головы. Кай схватил свой тесак и рванул следом. Прошло меньше минуты.

Последний огневолк пал у ног Саргона.

Музыка оборвалась.

Охотник выронил саблю и рухнул на колени. Всё, что тело откладывало, накатило разом. Его начало бить судорогой.

— Паприку исцеления, быстро! — крикнула Лия, закидывая цитру за спину и спрыгивая с дерева.

— Закончилась! — крикнул Кай. — Я же говорил. Я предупреждал, что не надо делиться ею в прошлой деревне!

— Замолчи, — выговорил Саргон через дрожь, — и приведи лошадей.

— Вот всегда так. Как использовать паприку — Кай. Как помочь Кай. А потом: замолчи, — ворчал парень, скрываясь в лесу.

— Клянусь Первыми, не понимаю, как ты его терпишь, — покачала головой Лия, опускаясь рядом. Она достала бурдюк и несколько бинтов. Обильно смочив их водой, попыталась провести по ране.

— Сам не знаю. — Саргон вздрогнул, когда холодная вода с шипением коснулась раны. В ней осталась лава, которая медленно стала твердеть.

Она зажгла факел и взглянула на него, секунду, не дольше. Белоснежные волосы, сломанный нос, шрамы. Лицо человека, который слишком часто испытывал судьбу.

Саргон хотел спросить, где она была, но осёкся. Лия присоединилась к ним у границ Старой Тильмарии и сразу предупредила: будет следовать, пока не выполнит своё дело. Какое, не сказала. Раз бежала от церкви и шла в сторону Новой Тильмарии и владела давно утраченным искусством, выводы напрашивались сами.

«Надеюсь, я не умру», мелькнула мысль в голове Саргона, когда в глазах начало темнеть.

— Эй, только не снова! Даже не думай! Я с Каем тебя на лошадь не подниму, ты весишь как медведь! — Лия в панике начала хлопать его по щекам. — Слышишь меня?

— То есть Первые пришли из какого-то мира духов? — с недоверием спросил Кай. Он раскладывал спальный мешок, при свете костра лицо совсем молодое, лет семнадцать, не больше, хотя по меркам Сундарии он считался совершеннолетним. Серая кожаная броня, широкий ремень с тридцатью карманами для паприки, колчан за спиной. — Звучит как сказка.

— Это история, — отрезала Лия, меняя тряпицу на лбу Саргона.

Перебинтовывать его было делом тяжёлым, невысокий, но крепкий как камень. Он лежал в спальном мешке, верхнюю одежду сняли, чтобы обработать раны, накрыли оленьей шкурой, после того как растёрли спиртом, чтобы сбить жар.

— У кочевников всё иначе, — буркнул Кай, поковырявшись в костре. — Первые пришли сразу в мир. Вместе с нами. Никакого Нинтила. Поэтому они первые, мы вторые.

Споры у костра были частым делом для этих двоих. Сундарийцы жили по обычаям и сказаниям, Тильмария же по писаниям и заветам.

— Тогда почему было столько войн? — Лия вскинула бровь. — Будь Первые тут с самого начала, не было бы разрушения Сундарии и Ункида как держав.

Саргон пришёл в себя и приоткрыл глаза, тут же их закрыв, лезть в спор ему не хотелось. Поэтому он попытался уснуть. Не получалось, уж слишком жарко разгорался спор.

— Кстати, почему они всё ещё называют себя Тильмарией? — Кай зачерпнул ложку супа и, обжигаясь, начал махать ладонью у рта. — Ну, отделились же. А так путаница где новая где старая Тильмария…

Лия пожала плечами.

— Хотят помнить корни. — Она сделала паузу, словно что-то вспоминая. — Прядильщики хранят старые манускрипты. В них говорится, что до королевства Первых Тильмария была едина и занимала весь центральный пояс материка. И не было королевства богаче и честнее.

— Пока Первые их не разбили? — Кай подкинул дров в огонь, внимательно наблюдая за девушкой.

— Нет. Они не захватчики! Первые освободители…

— Пхах. — Саргон не выдержал и засмеялся. Плечо отозвалось болью. — Ну и сказки. Почему же тогда Первые захватили все центральные земли и создали своё королевство Арахию?

— Я тоже так думаю! — закивал Кай. Он подошёл поближе к охотнику, пытаясь убедиться в порядке ли он.

— Не сказка! — Лия шмякнула мокрую тряпку ему по лицу. — Они оградили тильмарийцев от захвата других королевств. Ты ведь и сам знаешь, что Иннур едва не уничтожил все народы в Руннаре!