Кай не ответил.

— Все мы стали свидетелями того, что легенды о рыцарях и их богах правдивы. Она была сильной. Не каждый пошёл бы в сражение столь отчаянно.

— Да, она была такой. Она всегда выбирала помощь другим, какой бы ни была ситуация, — Кай снял с пальца кольцо. Синий камень на нём треснул. Когда-то именно с его помощью первый рыцарь Соны передал связь с ней.

— Ты был ей хорошим рыцарем?

Он помолчал.

— Не знаю. Наверно, нет. Я и рыцарем-то по-настоящему не был. Вечно воровал, вёл себя как ребёнок. Она всегда ругала меня за это, — он усмехнулся, коротко, без радости. — Но она не отворачивалась от меня…

— Значит, был хорошим, — сказала Вийя. — А кем ты будешь теперь?

Кай вздрогнул.

— Не знаю.

— Охотником, — раздался голос Саргона.

Кай повернулся и увидел рядом учителя с Эоной. Сколько тот простоял здесь, он не знал.

— Он не был рыцарем. Впрочем, как и я. Но мы охотники. Наша задача — обеспечивать безопасность простых людей. — Саргон помолчал. — Мне неведома твоя боль. Однако одно я знаю наверняка: Сона не хотела бы, чтобы ты опустил руки.

Кай кивнул.

— Да. И ты не одинок! Мы всегда будем рядом, — закивала Эона.

— Завтра выдвигаемся, — голос Саргона стал чуть строже.

— Ункидцы говорят: дорога учит ногу. Не голова учит ногу. Дорога. Это хорошо, что вы уходите.

Кай встал и увидел, что вокруг собрались ункидцы.

— Знайте, вам здесь всегда рады. Особенно тебе, Вайлр Кай.

Вийя и остальные ункидцы вскинули руки, сжимая кулаки, и поклонились. Это был высший жест уважения. Такой племена оказывали только великим воинам.

Шамон.

Избранный сидел за длинным столом из тёмного дерева и внимательно изучал строки, выведенные на пергаменте. В комнате стоял тяжёлый запах сырости, золы и чего-то металлического, будто здесь слишком часто проливали кровь и слишком редко проветривали. На столе рядом с бумагами лежали вскрытые инструменты, чёрные осколки металла и несколько стеклянных сосудов с мутным осадком на дне.

Резкая боль пронзила ему голову.

— Не может быть… Его всё-таки убили. Так вот где он прятался, — мужчина вздохнул и стиснул зубы.

Он поднялся и подошёл к камину. Тот был сложен из тёмного камня и больше напоминал пасть, чем очаг. Один взмах руки, и мокрые поленья, которые недавно занёс слуга, вспыхнули сразу, с шипением, будто огонь давно ждал приказа.

— Если бы только он остался со мной, я бы завершил его трансформацию… Нужно было сказать ему всю правду сразу.

Пламя качнулось, и в дальнем углу просторной комнаты тень дрогнула. Из неё словно отделилась невысокая фигура в бордовом плаще с капюшоном. Она бесшумно выступила вперёд и опустилась на одно колено.

— Господин, но как нам быть? Если они продолжат убивать нас, мы можем не успеть выяснить…

Шамон резко развернулся, и фигура вздрогнула, будто только сейчас осознала, что ей не позволяли говорить первой.

— Не зови меня так. Успеем. Осталось ещё шестеро. Моруг не был связан с нами, хоть я и знал его раньше. В нём был изъян. Как и в той, кого я встретил первой… Истинной… — Он словно пытался напомнить себе всю хронологию событий. Тон бога смягчился, но от этого не стал менее неприятным. — Надо решить, что делать с охотником. Он как заноза. Проклятый Маркус… Следи за всей их компанией и докладывай обо всём, но не светись.

— Хорошо.

— Можешь идти. И скажи надсмотрщику, пусть приготовит тело того демона, которого поймали вчера. Я должен найти оставшихся. Без них ваше восстановление не завершить…

Тень поклонилась и, не поворачиваясь к нему спиной, двинулась назад. Добравшись до угла, она коснулась стены, где мрак лежал особенно густо, и исчезла в нём, словно растворилась в собственной стихии.

Шамон снова повернулся к столу. Не садясь, он взял чёрный лист бумаги и дописал что-то быстрыми, острыми движениями. Огонь из камина дрожал у него за спиной, и от этого тень на стене казалась больше самого человека.

_____________________________________________

Бонус

Глава XIV

Честь.

Добро и зло — не противоположности. Это два конца одной верёвки, которую каждый тянет в свою сторону.

Цистус, Архонт Церкви Первых.

Сильрия встретила их шумом.

После гор, лавы и тишины плато это было почти оглушительно. Рынок тянулся вдоль главной улицы: крики торговцев, запах жареного мяса, смех детей, скрип телег. Город жил и не знал ни о каком Шамоне, ни о Пагубе, ни о том, что где-то на севере ункидцы похоронили богиню в чреве горы.

Саргон шёл и смотрел на людей с тем выражением, которое Эона называла «лицом старого ворчуна».

— Терпеть не могу восточные города, — сказал он, ни к кому особенно не обращаясь.

— Ты терпеть не можешь любые города, — заметила Эона. Она сидела у него на плечах и вертела головой по сторонам. — О! Смотри! Жареные орехи! Купи мне!

— Нет.

— Но я богиня!

— Богиням не нужны орехи.

— С каких пор ты стал тем, кто знает о богинях?! Жадюга!

Саргон не ответил. Кай шёл рядом молча. Он смотрел на рынок, но будто мимо него: взгляд скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. Раз или два он машинально тянулся к левой руке и каждый раз натыкался на пустой палец. Кольцо он отдал Вийе, когда нужно было положить что-то рядом с телом Соны на прощание. Клинок Души был аккуратно обмотан тряпками и закреплён у него за спиной. Охотник настоял, что лишнее внимание им ни к чему.

Саргон заметил молчание Кая, но ничего не сказал.

Лия ждала их у таверны с узким фасадом и вывеской в виде лютни. Она стояла у входа и смотрела на улицу. Одета была по последней моде Новой Тельмарии кожаные штаны с карманами, широкая рубашка с длинными прямоугольными пуговицами, поверх накинута широкий платок который крепился на шее и свисал с плеч, на голове была небольшая шляпа

— Живые, — сказала она, когда они подошли. — Рада видеть.

— Взаимно, — вздохнул Саргон. Путешествие с двумя детьми его утомило.

— ЛИИИИИИИИИИЯ! — Эона спрыгнула с плеч охотника, и тот едва успел поймать её у земли. Богиня бросилась в объятия прядильщицы звука. — Он не купил мне жареных орехов!

— Я куплю, не переживай, — Лия по-матерински обняла девочку, похлопала её по спинке и, заметив парня, подошла к нему. — Кай, я…

— Всё нормально, — сказал он.

Она не стала спорить, неловко замялась, но потом отошла в сторону. Лия кивнула и открыла дверь таверны.

Внутри было тихо и пахло травяным отваром. Они заняли стол в углу. Лия заказала еду заранее. Она явно уже знала, что здесь готовят хорошо, а что нет ведь прибыла сюда двумя неделями ранее.

— Рассказывай, — сказал Саргон, когда служанка ушла.

— Сначала поешьте. Потом расскажу.

— Лия.

— Саргон, — копируя его тон, ответила девушка. — Вы с гор, путь был не близкий. Поешьте.

Он замолчал. Эона уже тянулась к хлебу, раскачивая на стуле ногами.

Некоторое время за столом было тихо. Только стук ложек и редкие реплики Эоны о том, что суп слишком горячий, хлеб слишком мягкий, а вообще в горах кормили лучше. Кай ел механически. Не жаловался. Не шутил. Просто ел и смотрел в тарелку.

— Как там было? — тихо спросила Лия, так, чтобы её слышал только Саргон.

— Тяжело, — так же тихо ответил он.

Она посмотрела на Кая.

— Он справится?

— Да. Он сильный. Сильнее, чем я был в его возрасте.

Лия кивнула и больше не поднимала эту тему. Потом посмотрела на Саргона и неожиданно сказала:

— Как думаешь, то, что делает Айзек, правильно?

— Правильно ли убивать других? Дай-ка подумать. — Саргон наигранно закатил глаза, словно размышляя, и через секунду ответил: — Нет.

— Но ведь от них были только беды. Моруг ел людей, Озук убивал их, — Лия подняла ладонь, останавливая охотника. — Да, я знаю, возможно, из-за Пагубы. Но всё же они причиняли вред.