— Ситуация значительно сложнее, чем вам представляется, капитан, — ответил ИИ всё с той же обстоятельной невозмутимостью. — Мы обладаем колоссальными возможностями. Но эти возможности жёстко ограничены протоколами, оставленными Древними. Мы способны на многое. Но существуют вещи, которые мы категорически не имеем права делать — вне зависимости от того, насколько сильно этого хотим. Образно говоря, мы связаны по рукам собственными правилами.

— Продолжайте, — сказал я, чувствуя, как во мне, вопреки абсурдности ситуации, просыпается тот самый деловой инстинкт, что безошибочно распознаёт момент, когда переговорная позиция контрагента внезапно, необъяснимым образом ослабевает.

— Часть возможностей Системы оказалась в руках существа, на которое наши ограничения распространяются иначе, — сообщил К-875. — Вася. Тот, что остался на Терре.

Холодок, пробежавший у меня по спине месяц назад при одном лишь звуке этого имени, вернулся с удвоенной силой.

— Тот самый, что подмял под себя древнего Оракула при помощи идиотской загадки.

— Совершенно верно.

— Позвольте я угадаю формулировку, — медленно произнёс я. — Обезьяна с гранатой получила доступ к пульту управления атомной станцией.

— Метафора груба, но по существу верна, — сухо подтвердил ИИ, и в этой сухости, как ни странно, мне почудилось нечто похожее на признание того, что оценка близка к истине.

— Так остановите его сами, — резонно заметил я. — Вы же, по вашим же словам, могущественная Система.

— Не можем, — коротко ответил К-875. — Правила, оставленные Древними, запрещают прямое вмешательство в определённые категории конфликтов, если конфликт затрагивает существо со статусом, аналогичным вашему собственному. Вася — как и Андре, к слову, — подпадает под категорию, требующую вмешательства извне протокола. Вмешательства со стороны биологических агентов, не связанных обязательствами Системы.

— То есть вам нужны именно мы.

— Именно вы.

Я позволил себе несколько секунд молчания — не потому, что нуждался в размышлении, а потому, что за тридцать лет бизнеса усвоил простую истину: тот, кто заговаривает первым после подобной паузы, как правило, проигрывает переговоры.

К-875 заговорил первым.

— Я понимаю ваши сомнения, капитан.

— Сомневаюсь, что понимаете, — отрезал я. — Позвольте объяснить вам ситуацию с моей стороны, максимально прямо, без реверансов. Я отправился в космос не для того, чтобы разгребать проблемы вашей внутрисистемной иерархии. У меня одна задача, единственная: спасти Землю. Пока я не приобрету необходимые технологии, не обеспечу их доставку человечеству и не получу твёрдых гарантий положительного решения Большого Жюри — я и пальцем не пошевелю ради проблем сверхмогущественных ИИ, при всём уважении к масштабам их собственных затруднений.

Пауза, повисшая после этих слов, была достаточно долгой, чтобы я успел ощутить редкое, почти забытое чувство: удовольствие от разговора с контрагентом, внезапно осознавшим, что переговорная позиция изменилась не в его пользу.

— Ваша позиция понятна, — произнёс К-875 наконец. — Позвольте мне, в таком случае, изложить встречное предложение.

— Слушаю с интересом.

— Мы готовы содействовать выполнению земной миссии. Обеспечить доступ к необходимым технологиям вне зависимости от политической конъюнктуры Теократии, Империи или любого другого объединения Старших Рас. Более того — при условии выполнения нашей просьбы положительное решение Большого Жюри относительно статуса Земли можно будет считать практически гарантированным.

Вот это, признаться, заставило меня замолчать по-настоящему.

Я торговал чаем тридцать лет. Я знаю, как звучит формулировка «практически гарантировано» из уст контрагента, которому позарез нужна услуга. Обычно за ней прячется солидная доля лукавства. Но я знал и другое: контрагент, впервые за долгую историю нашего знакомства признавшийся в собственной беспомощности, редко блефует настолько нагло — терять доверие в подобной ситуации не в его интересах.

— Условия? — коротко спросил я.

— Вы отправляетесь на Терру. Немедленно. Не через месяц, не после визита в Теократию. Сейчас.

— А корабль? Экипаж? Закупки, ради которых мы, вообще-то, всё это затеяли?

— Мы предлагаем компромисс, — терпеливо продолжил ИИ. — На Терру отправляется базовая команда. «Везунчик» продолжает первоначальную миссию под командованием тех членов экипажа, которых вы сочтёте достаточно подготовленными. Доступ к вашим финансовым средствам сохраняется в необходимом объёме. Список технологий, подлежащих закупке, будет предоставлен.

Я быстро прокрутил в голове весь наш месячный перелёт — Кирилла, ставшего фактическим техническим специалистом корабля, Варвару, освоившую навигацию до автоматизма, — и понял, что решение, которое ещё неделю назад показалось бы мне безумным, сейчас выглядит на удивление логичным.

— Кирилл и Варвара примут командование расширенным экипажем, — произнёс я, не столько спрашивая, сколько формулируя условие. — С полным доступом к средствам и списком технологий.

— Приемлемо.

— И ещё одно условие, — добавил я. — Прежде чем соглашаться на что бы то ни было, я должен убедиться, что ваше обещание — не очередная красивая формулировка существа, которому срочно что-то от меня понадобилось.

— Разумная предосторожность, — невозмутимо отозвался К-875. — Гарантии будут предоставлены в форме, доступной для верификации по прибытии. Полагаю, вы согласны с условиями?

Я на секунду задумался о том, насколько нелепо выглядит вся эта ситуация: бывший торговец чаем, восседающий за воображаемым столом переговоров напротив сущности, способной стирать из реальности целые цивилизации, — и торгующийся с ней с той же деловой хваткой, с какой прежде торговался с поставщиками из Юньнани.

— Согласен, — произнёс я. — При соблюдении всех перечисленных условий.

— Договор заключён, — сообщил К-875 с той же интонацией, с какой бухгалтер подтверждает закрытие сделки. — Ожидаю вас в кают-компании корабля.

Пространство вокруг меня дрогнуло, потемнело, а затем резко, без малейшего плавного перехода, вернулось на место.

Я обнаружил себя стоящим посреди кают-компании «Везунчика» — той самой круглостольной комнаты с психотерапевтически мягким освещением, — и вокруг меня уже собрались все семеро моих боевых товарищей: Джон, Изя, Кеито, Гоги, Ника с Андре на руках, Зея, Кеша.

Никто из них не выглядел удивлённым моим внезапным появлением — что само по себе пугало значительно сильнее, чем любое объяснение могло бы напугать.

— Капитан, — невозмутимо доложил Вася откуда-то из корабельных динамиков, — тридцать секунд назад все перечисленные лица одновременно ощутили непреодолимое желание немедленно проследовать в кают-компанию. Источник побуждения установить не удалось.

Я перевёл взгляд на центр овального стола.

Там, посреди всей этой мирной сцены, лежало оно — знакомой формы, знакомого размера, только на этот раз не алое, а тёмно-фиолетовое, мерцающее тем спокойным, чуть зловещим светом, что я уже видел однажды, целую вечность назад, на террасе «Широтона».

Портальное яйцо.

— Так, — медленно произнёс я, чувствуя, как внутри меня одновременно нарастают два совершенно противоположных чувства: восхищение эффективностью, с какой ИИ подготовил практическую сторону сделки, ещё пока мы торговались, и та самая паника, что охватывает любого разумного человека при виде знакомого предмета в знакомых, крайне ненадёжных руках.

Ника, разумеется, потянулась к яйцу свободной рукой раньше, чем кто-либо из нас успел произнести хотя бы слово.

— НЕТ!!! — грянул хор голосов настолько синхронно, что даже Вася, будь у него голосовые связки, наверняка присоединился бы к общему воплю.

От неожиданности Ника вздрогнула и разжала пальцы.

Яйцо ударилось о поверхность стола.

Портал активировался.

Никакого аккуратного мерцания, никакого плавного перехода. Прямо из центра стола стремительно, с оглушительным, режущим уши гулом развернулась фиолетовая воронка — расширяющаяся с той пугающей скоростью, что напрочь исключала любую надежду на организованную эвакуацию.