Такси остановилось у парадного подъезда особняка на Пречистенке, и я, расплатившись с водителем мятой пятисотрублёвой купюрой, вышел на мостовую. Ветер был… собака‑такая, не ледяной, но резкий… я тут же вытер лицо, потому что в меня полетел целый ворох опавшей листвы.

– Не стойте на дороге, – послышалось сзади. – Дайте пройти!

Я только было повернулся, и меня чуть не сбил Рубин. Он даже не узнал меня и нёсся побыстрее к входу, чтобы не промокнуть.

«Ну‑с, – я посмотрел на это здание, на машины, которые были припаркованы рядом. – Добро пожаловать в прошлую жизнь…»

Как только я вошёл в фойе аукционного дома, в нос ударили запахи… дорогие, к слову, что тоже напомнило мне о местах, куда я мог без проблем зайти. Люди, которые находились здесь, говорили вполголоса, словно находились в оперном театре за минуту до поднятия занавеса. Я прошёл к длинной стойке регистрации, за которой стояли три девушки в строгих чёрных костюмах.

– Добрый вечер, – произнёс я. – Алексей Смирнов. Я зарегистрирован для участия в сегодняшних торгах.

Девушка, которая была помоложе остальных, да и выглядела получше, «подороже», за счёт украшений на шее и пальцах, подняла на меня глаза. Её взгляд скользнул по моей куртке, по лицу, и после она прищурилась. Я понимал, что в её голове в этот миг формировалась оценка. Она думала, что перед ней просто случайный человек, причём бедный. Но, была такая вещь, как профессиональная этика. Она обязана была меня выслушать и принять.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – произнесла она спокойным тоном.

Я положил на стойку паспорт Алексея Дмитриевича Смирнова. Девушка сверила фотографию с моим лицом, нашла карточку участника и проверила данные.

– Персональное приглашение Льва Аркадьевича Рубина, обеспечительный депозит – сто тысяч, предельная ставка – восемьдесят пять тысяч, – перечислила она и протянула мне картонную папку с номером семьдесят три и обновлённым каталогом. – Правила аукционного дома знаете?

– Разумеется.

– Хорошо, – кивнула она. – Звонки и звуковые сигналы в основном зале запрещены. Из‑за повторного сбоя сегодня утром срок довнесения обеспечения снова продлили: повысить лимит через личный кабинет можно до окончания торгов по вашему лоту.

Я поблагодарил её и прошёл в гардероб. Снял старую куртку, остался в синем отцовском костюме, поправил воротник рубашки и только после этого направился через фойе, невольно прислушиваясь к обрывкам разговоров. Здесь были не только богачи, если можно было судить по костюмам, но и… рядовые люди. Почему? Я не знал.

– … Артур Альбертович был выдающимся тактиком, – говорил высокий мужчина в пальто своему спутнику у бара, не забывая при этом, попивать шампанское. – Но в последние месяцы он потерял чутьё… Лез в дела, которые не касались его прямого поручения.

– Да‑да, – поддакнул спутник, коренастый мужчина с дорогим перстнем на пальце. – Я слышал, он совсем потерял осторожность!

– Угу! Стал параноиком, искал заговоры там, где их не было. Жаль, конечно. Блестящий адвокат, но слишком конфликтный.

«Что вы несёте? – искренне негодовал я. – Какой конфликтный? Вы меня даже не знали!»

Я замедлил шаг, делая вид, что разглядываю огромный букет белых роз в напольной вазе. Меня буквально разрывало от желания подойти к ним и сказать:

«Я не потерял осторожность! Да вы вообще несёте чушь полную! Вы знаете, например, что меня убили?»

Но я стиснул пальцами край папки и заставил себя двигаться дальше. Я не мог исправлять чужие версии и лезть к богачам со своим недовольством. Я больше не Громов, я – Смирнов. Бедный юрист из Бутово…

– Лёша! – раздался знакомый голос справа.

Я обернулся. Ко мне быстрым шагом приближался Лев Аркадьевич Рубин. Он был одет в итальянский костюм, из‑под лацкана выглядывал шёлковый платок в тон рубашке. И, судя по лицу, он меня увидел за сегодня, впервые, не вспомнил о том, что чуть не влетел в меня на улице.

– Лев Аркадьевич, добрый вечер, – я улыбнулся и пожал его протянутую руку. – Выглядите просто чудесно! Хороший костюм, я так понимаю, осенняя коллекция Аттолини?

Сказать, что он был поражён моими знаниями, значит, не сказать ничего. Он сначала нахмурился, затем выражение лица сменилось удивлением, а после – он заулыбался.

– Удивительные познания, Алексей, – он отпустил руку. – А у вас… э… что‑то из поздней коллекции Бриони?

– Если бы, – улыбнулся я в ответ. – Я бы назвал свой костюм, поздней эпохой…

– Совка, – усмехнулся Рубин. – Ладно, я рад, что ты добрался, тем более, что у меня к тебе дело…

– Дело?

– Да. Я тут переговорил кое с кем… представил тебя районным юристом, но с очень богатым опытом и базой знаний!

«Это лесть… конечно, но в мою пользу».

– Я сказал, что ты из консультации Когана… и сначала, это прозвучало… как что‑то некрасивое.

Я позволил себе короткий смешок, но тут же «поддержал» разговор, ибо понимал очень важное: такой юрист как я, в этом обществе, смотрелся не как бельмо на глазу, а как человек, который не будет драить мозги по поводу огромной оплаты, зная что‑то про доходы клиента.

В целом, это Рубин и хотел сказать, но я перебил его. И, услышав мой ответ, он поджал губы и покачал головой:

– Чудесно! Вы прямо говорите моими словами!

– Для меня это просто очевидные вещи, – кивнул я. – Но спасибо, Лев Аркадьевич, мне нужны реальные клиенты, для будущей базы.

– Вот это подход! – Рубин хлопнул меня по плечу. – Я тебя сейчас оставлю, у меня на пять минут встреча с одним очень нервным… коллекционером. Осмотрись, выпей… я потом найду тебя, хорошо?

– Хорошо, но, – озадачился я. – Для чего?

– У меня есть знакомый… и у него там, по бизнесу, есть один спорный момент, мне понадобится твой юридический глаз.

Я ответил кивком, и Рубин ушёл, оставив меня одного. Я прошёлся вдоль стен, разглядывая картины, выставленные в качестве промоматериалов. И я больше смотрел не на свои вещи, вещи из моего дома, а на людей. Анализировал гостей, чтобы понять, кто из знакомых пришёл, кто эти люди в дешёвых костюмах, и в целом, кто пришёл посмотреть на «меня».

Вдруг моё внимание привлекла группа людей, стоявшая у входа в малый зал. Среди них выделялся мужчина в дорогом, но слегка мешковатом пиджаке, которого я знал. Это был Николай Эдуардович Вихров. Он был спонсором, тем самым человеком, который обеспечил финансирование части сегодняшнего аукциона. Мы с ним… уже поработали!

– Я требую вернуть лот в торги! – его голос, несмотря на приглушённость, прорывался сквозь гул фойе. – Это абсолютно неприемлемо! Мы договорились!

Я подошёл ближе, делая вид, что изучаю каталог. К Спонсору обращался управляющий аукционным домом.

– Николай Эдуардович, лот снят по решению экспертного совета. Подлинность подписи вызывает сомнения. Мы не можем выставлять предмет с риском репутации. Задаток вам вернут в полном объёме!

– К чёрту задаток! – Вихров побагровел. – Я всё это проспонсировал! И мне нужна эта вещь! Верните лот, или я сейчас устрою публичный скандал, и ваши инвесторы сбегут! А я, навсегда прекращу работу с вашим домом!

Толпа вокруг начала обращать внимание на инцидент: гости переглядывались. А всё потому, что в таких местах, на таких мероприятиях, скандалы… это лишний шум. Богачи приходили сюда за комфортом и престижем, а не за разборками. Я понимал, что если это зайдёт слишком далеко, Рубин потеряет лицо, а моя дополнительная миссия по поиску клиентов провалится ещё до начала торгов. И меня это не устраивало.

Я подошёл вплотную к Вихрову и управляющему.

– Прошу прощения, – произнёс я чуть повышенным тоном, чтобы меня услышали. – Николай Эдуардович, если я не ошибаюсь?

Спонсор резко повернул ко мне голову, его ноздри раздувались от злости.

– А вы кто такой? Какого чёрта…