– Значит, ходатайство нужно подать сегодня, к концу дня.

Полина кивнула и начала печатать. Я повернулся к Воронину.

– Михаил Юрьевич, ещё один вопрос. Вы готовы дойти до конца? Это будет долго, дорого и неприятно. Кравцов – ваш бывший однокурсник, и он будет давить через общих знакомых.

– Я уже дошёл, – ответил он жёстко. – Когда человек, с которым ты строил бизнес двадцать лет, подделывает мой голос в протоколе – это уже не партнёр.

К концу дня ходатайство о дополнительных обеспечительных мерах было готово. Полина проверила все ссылки, я вычитал текст, и мы отправили пакет через электронную систему. Копии – Воронину, Кравцову, в налоговую и в «ФармКор». Завтра суд должен был рассмотреть ходатайство.

Когда я вышел из офиса, уже стемнело. Но работа на сегодня, была закончена.

В среду, когда я явился на работу, меня ждала гостья. Ею была Вера Левина. Она сидела на стуле напротив моего стола, и… пила кофе из бумажного стаканчика с логотипом: «Принцессы».

«Почему именно оттуда? – это была первая мысль, когда я увидел Левину. – Что вам с Полиной так нравится в этой кофейне?»

В общем, я всё равно не стал спрашивать об этом. Приветливо улыбнулся, и сел за свой стол.

– Доброе утро.

– Доброе, – она поднялась и тут же села. – Так, Алексей, мне нужно с тобой поговорить.

– Слушаю, – я кивнул.

– Я узнала, что ты ведёшь дело по ЖК «Парковый квартал». А ещё, ты ведёшь дело по кофейне в том же доме. Арендный спор.

«Вообще, не веду… но… так, что происходит?»

– Я его не веду: передаю Марине. Но это не отменяет моего вопроса: откуда вам это известно⁈

– Да важно то, не это! – нахмурилась она. – Ты ведь не глупый понимаешь, что если дело по дефектам разрастётся, оно может потянуть за собой пересмотр страховых обязательств застройщика? А страховая компания застройщика – «Гарант‑Страхование». Тот же самый спонсор аукциона… твоё дело! Ты помнишь это⁈

Хм… Вера была права только в одном, да, между мной и тем самым, страхователем действительно существовала связь. Но… конфликта то, пока не было! Да и вообще, ей‑то какое до меня дело?

«Втюрилась, – эта теория было единственной… более‑менее адекватной, и явно объясняло многое. – Неужели, реально, да⁈»

Но, разумеется, я не мог сказать такое… в лицо, и прямо сейчас, при своих коллегах.

– Вера Дмитриевна, не переживайте, то дело уже было закрыто. И в данный момент, я не работаю ни с кем из страховых компаний.

– Но, застройщик…

– Плевать на застройщика. И если страховая компания решит вмешаться, это будет их инициатива. Сейчас, нас ничего не связывает, кроме моего прошлого дела.

– Ладно, поняла, – она встала. – Я просто вас предупреждаю, что вам нужно быть осторожным. Страховщик крупная рыба.

– Спасибо. Учту.

Вера кивнула и направилась к выходу. Когда она ушла, Полина, которая сидела за своим столом и делала вид, что не слушает, повернулась ко мне.

– Алексей Дмитриевич, – её голос был тише обычного. – Я знаю, что вы ведёте дело по дому и кофейне. И я… мне интересно, как вы выстроили позицию по аренде. Можно мне поучаствовать? В качестве помощницы?

Я посмотрел на неё. Полина была умной, упрямой и иногда слишком быстрой на язык. Но она училась, и училась быстро. Однако за её вопросом стояло кое‑что другое, и я прекрасно это видел. Денис, который сидел за соседним столом и демонстративно стучал по клавиатуре, тоже это видел. И его бесило то, что Полина – племянница Когана, студентка последнего курса, девочка из приличной семьи – снова и снова обращала внимание на меня, а не на него.

– Полина, – я говорил спокойным тоном. – Ты уже помогаешь мне по делу Воронина. Это твоя основная задача. По аренде кофейни – я передаю дело Марине. Если ей понадобится помощь, она обратится к тебе сама.

Полина кивнула. А вот Денис, услышав мой ответ, демонстративно отодвинулся от стола и вышел курить, сказав:

– Тут вообще‑то и другие работники есть.

Я проводил его взглядом и подумал: «Денис, если бы ты тратил на работу хотя бы половину той энергии, которую тратишь на зависть, ты был бы лучшим юристом в этой конторе. После меня».

К обеду позвонила Софья.

– Лёш, я всё отправила тебе на почту. Платёжки, переписку с арендодателем, копию уведомления. И ещё… я нашла кое‑что. В договоре есть пункт о форс‑мажоре. Там написано, что при наступлении обстоятельств непреодолимой силы арендатор освобождается от ответственности за нарушение режима работы. Авария относится к этому⁈

– Хм, хороший вопрос, – я открыл её письмо на телефоне. – Я передам это Марине, она уже согласилась взять твое дело.

– Поняла, – она помолчала, я помолчал, и затем, Софья выпалила: – Лёш, а когда ты передашь дела… мы пойдём пить тот кофе?

– Как только мы закроем первичный аварийный вопрос и передадим Марине спор по аренде, обязательно.

– Договорились, – она повесила трубку.

Я улыбнулся, понимая, что всё это общение… плавно переходило в будущий роман. Роман с человеком, который мне… нравился? Да, определённо нравился.

– Кто звонил? – оживилась Полина, и ровно в эту же секунду послышался «зов» Семёна Борисовича:

– Смирнов? Где ты там? А ну подойди!

Я прошёл в кабинет. Коган встал, закрыл за мной дверь, сел за стол и молча положил передо мной три папки, трёх разных цветом.

– Тут три дела, – он ткнул пальцем в каждую. – Жёлтая – Воронин. Зелёная – спор по аренде кофейни. Как там её…

– Софья Андреевна.

– Ага. И синяя – ЖК «Парковый квартал».

Я посмотрел на три папки.

Коган откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

– Э‑э‑э, время ограничено. С какой начнёшь?

– Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Потому что ты, именно ты привёл эти дела в мою контору. Так что. Выбирай, чем займёшься ты, и чем остальные.

– Жёлтая и синяя – мои. Зелёную, спор Софьи по аренде, передайте Марине.

– Две?

– Да!

– Но время, – протянул было он. – Время, понимаешь? Ты не успеешь везде!

– Успею. Первым делом – берусь за Воронина. Там срок измеряется ближайшим собранием участников. Кравцов назначил собрание на следующую среду. Если мы не успеем добиться дополнительных обеспечительных мер до этого срока, Кравцов может попытаться оформить видимость одобрения сделки и усложнить её оспаривание. Аренда кофейни важна, но там нет срочной процессуальной угрозы. Дефекты дома тоже важны, но лабораторное заключение будет через неделю. А у Воронина – дни.

Коган смотрел на меня долго, и, кажется, даже не моргал. Да и тика у него не было. И всё же, он кивнул.

– Э‑э‑э, ладно. Два дела так два… но, чтобы это… без жалоб! И чтобы работал, а не разгильдяйничал?

– Разумеется, Семён Борисович.

Вечер выдался тихим. Настолько, что я даже успел этому удивиться.

По Воронину всё срочное на сегодня было сделано: ходатайство подано, документы разосланы. Суд должен был рассмотреть его сегодня, но к вечеру определение так и не появилось.

Я сидел на кухне и разбирал расчёты по делу Самойлова: график платежей, акт сверки выполненных этапов и спорные пять миллионов, которые банк пока держал под мораторием. Уголовное дело находилось у следователя, а материалы сопровождал Корнеев, и лезть туда мне запретили дважды – сначала Коган, потом сам Корнеев. Я старался не лезть. Но получалось… через раз.

Цифры сходились. А ощущение оставалось прежним: это ещё не финал. Дело мутное и запутанное. И кто знает, чем закончится расследование, которое теперь вёл не я.

Новый телефон, который я всё‑таки забрал из магазина, лежал рядом с блокнотом и вёл себя прилично – ни музыки, ни рекламы казино, ни тайной ночной жизни. Уже прогресс.

В половине десятого он всё‑таки ожил. Звонил Витёк.