Я вчитался в метки времени. Письмо от Гурьева с требованием передать оригиналы было направлено в бухгалтерию клиники в 14:15. А Воронину копия этого же письма была переслана в 16:40. То есть бухгалтерия получила требование на два с половиной часа раньше самого учредителя.

– Так… бухгалтерии требование направили раньше, – произнёс я. – Но передала ли она документы, из этого не видно.

– И кто переслал копию Михаилу Юрьевичу, тоже нужно уточнить, – добавила Полина. – Это не обязательно сам Гурьев.

Я кивнул. Два с лишним часа разницы были фактом. Всё остальное мы пока додумывали.

– Может быть и так. Но, мы это узнаем, только когда попадём в клинику, гадать, сейчас, бессмысленно. Михаил, – я повернулся к клиенту. – Когда готовы поехать с нами?

– Завтра… – жалобно протянул он. – Я щас… не в состоянии, да и бухгалтерия уже закончила работу… а попасть в кабинет без бухгалтера, мы не сможем.

– В смысле? – опять опешил я. – А дубликаты ключей?

– У меня их нет…

Я всё‑таки заставил его набрать Зинаиду Павловну. С первого раза она не ответила, со второго прислала сообщение: три нужные нам папки оставались в сейфе, когда она уходила. Утром Гурьев изменил распоряжение – велел пока ничего не вывозить и назначил сверку в клинике на субботу. Почему передумал, бухгалтер не знала.

Воронин переслал сообщение нам и направил требование об ознакомлении с договорами и приложениями. Я отдельно попросил сохранить весь комплект без изменений. Утренний доступ нам пока никто не подтвердил, но хотя бы место хранения перестало быть догадкой клиента.

Перед уходом я дождался, пока Воронин посмотрит на меня.

– Михаил Юрьевич, дальше любое письмо по клинике сразу пересылаете нам. Целиком, с приложениями. Даже если вам кажется, что ничего важного в нём нет. Договорились?

Он кивнул. Только после этого я вышел из квартиры.

Полину я отправил в консультацию с сохранённой перепиской, а сам задержался у дома Воронина: нужно было спокойно закончить разговор с Коганом и Самойловым. Клиент согласовал официальный проект мирового. Коган проверил текст, и до конца рабочего дня мы направили банку ответ – без каких‑либо обещаний молчать. Вера подтвердила, что банк сохраняет предложение; подписанные экземпляры договорились подготовить к понедельнику. Неофициальное условие она в этот раз повторять не стала.

В офис Когана я вернулся, когда основная масса сотрудников уже разошлась. Здание опустело, гул голосов стих, и только где‑то наверху гудела вентиляция. В общем зале горел свет только над столом стажёров. Полина сидела там, разложив перед собой распечатки хронологии из квартиры Воронина. Рядом с ней примостилась Катя, которая помогала ей сшивать документы и сортировать их по папкам.

Я сел за общий стол, кивнув девушкам. Дениса не было – видимо, ушёл домой пораньше, обиженный на весь мир и на Полину в частности.

Я взял листы с хронологией. Полина расфасовала всё по минутам: время писем, время звонков, перемещения Воронина. Я читал этот отчёт и видел, сколько времени мы потеряли на неполных пересылках и успокаивающих ответах клиента. Сегодня хотя бы удалось восстановить последовательность распоряжений. Завтра предстояло проверить их исполнение.

– Так… молодец, – я положил листы на стол. – Катя, твой следующий шаг…

Она подняла голову, готовая записывать.

– Входящие сообщения от новых клиентов… ответы им. Их теперь, много, и надо всех отсортировать. Полина, – повернулся ко второй помощнице. – Ты будешь вести учёт всей входящей документации по делу Воронина. Кто, когда и кому отправил любой документ, касающийся клиники.

– Я думала, вы поручите мне что‑то более масштабное, – чуть разочарованно протянула она, откладывая ручку. – Может быть, подготовку иска или встречного ходатайства?

– Это и есть масштаб, – коротко ответил я. – И очень важный этап!

На этом «приказе», Катя отпросилась домой, собрала свои вещи и ушуршала из конторы, оставив нас вдвоём.

– Алексей Дмитриевич, – Полина не сразу заговорила, дождалась, когда я закончу собирать папку – Денис считает, что вам просто повезло…

«Это я и так слышал и знаю.»

– Он думает… что вы держитесь на плаву за счёт шума… ну, то что ваше имя случайно стало интересно.

– Меня, если честно, это не сильно волнует.

– Но ведь он может…

– Денис имеет право на своё мнение, – перебил её я, и откинулся на спинку стула. – Но мне важно то, что думаешь ты, работая со мной. Так что, ответь мне: то, что ты сегодня нашла в письмах Гурьева, – это удача?

– Нет, – она покачала головой. – Это рутина. Обычная проверка меток времени.

– Вот именно. Имя, которое я заработал, принесло в контору деньги. Деньги дали мне кабинет. Но кабинет сам по себе – просто стены. Мне нужен был человек, который умеет работать со мной на одной волне, а не просто ждать указаний. Ты сегодня доказала, что ты и есть этот человек.

– Но…

– Что, но? – улыбнулся я. – Ты считаешь, мы мало за сегодня сделали? Не смогли помочь клиенту, которому… как мне кажется, уже чуть‑чуть до фени, чем всё это закончится?

– Но мы толком то ничего такого не сделали…

– Как это не сделали? – удивился я. – Мы получили полную цепочку писем, выяснили пропущенный срок и проверили, где оставались документы к концу дня. Теперь нужно проверить сами договоры и приложения. Пока оригиналы на месте – сверить их с нашими сканами. А если нам откажут, зафиксировать отказ и дополнить обращение в суд конкретными фактами. Иначе…

– Иначе будем спорить по неполным копиям, пока они меняют документы и исполняют договоры, – дополнила меня Полина.

– Вот именно. Только пока это риск, а не установленный факт. Поэтому и проверяем.

Я собрал бумаги и встал.

– Завтра в восемь как штык, здесь. Поедем в клинику.

– Поняла, – Полина закрыла ноутбук. – Я подготовлю бланк описи.

– Сделай три копии. Зафиксируем, что нам предъявят и что разрешат скопировать. Самовольно забирать чужой архив мы не будем.

Я направился к выходу, оставив Полину доделывать документы. Мне нужно было пораньше лечь спать, ибо завтрашний день будет тяжёлым. Но…

Впервые за долгое время я почувствовал, что у меня есть надёжный тыл. И это был результат кропотливой и тяжёлой совместной работы…

В субботу я приехал в консультацию к восьми. После вчерашнего сообщения Зинаиды Павловны мы знали, где искать документы, но что именно произойдёт при встрече с Гурьевым…

– Алексей Дмитриевич, – в кабинет заглянула Полина. – Воронин опаздывает?

– Нет, – я повернулся к помощнице. – Он должен подъехать через двадцать минут.

– У меня есть очень плохое предчувствие, – честно сказала она. – После того, что вчера мы увидели…

И я понимал, о чём речь. Вчера этот человек показал, что для него приоритетнее: день рождения сестры, или бизнес, который горел синим пламенем. К тому же, у меня тоже было ощущение, что сегодня мне явно пришлось бы силком тащить его в клинику на Профсоюзную. Да и там… тоже явно были бы проблемы.

Но, на удивление, он не опоздал. В восемь двадцать, когда мы вышли из офиса, Воронин уже был здесь, сидел за рулём своего «Лексуса». И… выглядел он скверно: мешки под глазами, мятый воротник рубашки, взгляд бегал так, словно он что‑то натворил и ему стыдно в этом, признаться.

– Михаил Юрьевич, – я сел на переднее пассажирское, а Полина устроилась сзади, – вы как, в состоянии вести машину?

– Я трезв, Алексей Дмитриевич, – его голос был севшим. – Поехали.

Дорога до офиса Михаила Юрьевича заняла полчаса. Воронин сначала гнал как бешеный, и я попросил его сбавить скорость. Нам хотелось попасть туда до начала сверки, хотя нашего участия никто не согласовал. Но не доехать вообще было бы куда хуже. Он послушался, хотя руль всё ещё сжимал так, что побелели пальцы.