С Соколовыми сегодня хотя бы получилось. Они впервые разошлись без крика и без полиции. Можно было бы порадоваться — минут пять.

Потом снова всплыло сообщение Веденина.

Человек, который ничего не подписывает, решил поговорить со мной лично. После такого приглашения разумнее всего было отказаться.

Значит, поеду я…

Веденина я знал. Несколько лет назад, ещё в теле Громова, я видел его рядом с одним из своих клиентов — крупным застройщиком. Кирилл Андреевич называл себя антикризисным управляющим, сидел по правую руку от клиента и при этом нигде толком не фигурировал: не подписывал ключевых бумаг, не отдавал официальных распоряжений и исчезал прежде, чем начинали задавать вопросы.

Тогда я выиграл дело и не стал копать дальше: деятельность Веденина лежала за пределами поручения. Теперь это решение казалось мне непростительной беспечностью. Кравченко назвал его человеком, от которого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания, а фотография временного пропуска подтвердила: на объекте Самойлова Веденин действительно появлялся.

Я знал его лицо и почерк. Но по-прежнему не понимал главного: чьи интересы он представлял и почему лично защищал одну исчезнувшую поставку.

В понедельник без нескольких минут девять я приехал в указанное место. Ресторан «Скай» располагался на последнем этаже гостиницы, которая претендовала на четыре звезды, но по факту еле дотягивала до трёх.

Я бывал здесь раньше, и не сказать, что мне как-то это местечко понравилось. Да, оттуда открывался неплохой вид на утреннюю Москву… но вот запах…

Я бы сказал так: любые декорации можно обновить, меню переписать, швейцара поставить повыше ростом, но запах выдаёт заведение. Здесь реально воняло жиром, который годами налипал в вентиляционных коробах: их, казалось, не чистили с момента сдачи здания. Поверх шёл запах химии, которой натирали ковры и санузлы. А завершал всё сладкий синтетический «морской бриз» из автомата у гардероба…

Вид, справедливости ради, спасал многое. Панорамные окна во всю стену, крыши в утренней дымке, башни Сити вдали. Красиво. Фотогенично. Именно поэтому здесь назначали встречи, которым полагалось выглядеть дорогими.

Веденин сидел за столиком у окна. Это был поджарый мужчина лет пятидесяти в тёмно-синем костюме. Ни одной лишней складки, ни одной пылинки на лацкане. Лицо гладкое, незапоминающееся: серые глаза, ровный нос, короткая стрижка. Таким лицом хорошо пользоваться в толпе: его не выделит ни один свидетель.

— Алексей Дмитриевич, — он поднялся и протянул руку. Я ответил на рукопожатие. — Прошу, присаживайтесь. Меня зовут Кирилл Андреевич.

«Ага… знаю я тебя… знаю».

В общем, мы сели, к нам тут же подбежал официант и подал меню, но Веденин мягко отмахнулся.

— Два эспрессо и сырную тарелку.

Я, если честно, даже не возражал, что он решил за нас. Мой желудок всё равно свело бы в узел от любой пищи.

— Кирилл Андреевич, — начал я, когда официант удалился, — вы сами вышли на связь. Поэтому, чтобы не тратить время, давайте сразу к сути. Я вас слушаю.

«Я знаю твоё лицо и методы, — подумал я. — Но пока не знаю, кого ты прикрываешь в деле Самойлова и насколько далеко готов зайти».

В прошлом я спас клиента, но до настоящей роли Веденина так и не добрался.

— Я ценю прямоту, — Веденин улыбнулся. — Я, если честно, поражён!

— Чем именно?

— Вы проделали большую работу, Алексей Дмитриевич! Нашли свидетеля — Кравченко. Спасли стройку Самойлова, даже умудрились договориться с рабочими, которые сидели без зарплаты.

— Да, верно, — кивнул я. — Объём проделанной работы был огромен.

— К тому же… — продолжил он.

«Что он делает?»

— Вы заставили городскую комиссию принять выполненную часть фасада. Для стажёра маленькой консультации — это впечатляет! Кто вы? Откуда у вас…

— Благодарю, конечно, — перебил его я. — Но мы же здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями? Верно?

— Разумеется, — он кивнул. — Вы ведь хотите спасти своего клиента? Игоря Владимировича?

— Верно.

— Вы слышали же про новые условия? О том, что банк требует пятнадцать миллионов?

Я не понимал другого: от чьего имени он торгуется с банком и почему маршрут одной поставки волнует его сильнее самого долга.

— Слышал.

— В общем, — Веденин прищурился. — Служба безопасности нашла нестыковки в отчётности. Ваш коллега Денис предложил мировую на шесть миллионов, но банк теперь отказывается. Сегодня в суде банк снова потребует взыскать всю сумму и арестовать имущество в качестве обеспечительной меры.

В этот момент он замолчал. К нам подошёл официант, поставил две чашки кофе и сырную тарелку. Кофе был, если честно, средней паршивости, но выбирать мне сейчас не приходилось.

— У меня есть документы, подтверждающие целевое расходование средств, — ответил я. — Они объясняют каждую спорную операцию. Сокрытия активов не было.

Веденин аккуратно положил ложечку на блюдце.

— Алексей Дмитриевич, мы оба знаем, что дела Самойлова — это хаос. Он подписывал бумаги не глядя, платил наличными, привлекал фирмы-однодневки. Юридически он уязвим. Но я здесь не для того, чтобы добивать его. Я предлагаю практический выход.

Он достал из внутреннего кармана пиджака лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернул его и положил передо мной. Это был предварительно согласованный с банком проект соглашения.

— Банк получает семь с половиной миллионов рублей из следующего муниципального платежа, но не позднее чем через полгода, и отказывается от остальной части требования. При соблюдении графика взыскания на квартиру не будет. Самойлов признаёт банковский расчёт и уступает указанному банком лицу все требования к «СтройИнвестПлюсу» по спорной партии. Остальные обязательства закрываются из остатка муниципального платежа и последующих поступлений. Объект достраивается. Все остаются при своих.

— А что получаете вы? — спросил я, не притрагиваясь к листу.

— Я? — Веденин искренне удивился. — Я консультант! Моя задача — погасить конфликт. Если стороны довольны, я получаю свой гонорар.

«Видел я такого консультанта… Ну хотя бы понимаю, зачем ты здесь».

Я посмотрел на лист, который он показал, и начал всё анализировать…

Предложение было на семь с половиной миллионов при требовании банка в пятнадцать. Ровно половина. И стоимость материалов, которые якобы поставил «СтройИнвестПлюс», но которые могли уйти на другую площадку, составляла те же семь с половиной миллионов.

— Любопытная математика, — сказал я. — Сумма, которую банк готов списать, точно совпадает со стоимостью партии, исчезнувшей с объекта Самойлова.

Веденин не моргнул.

— Совпадение. Рынок стройматериалов подвержен колебаниям.

— Хорошо, — я откинулся на спинку стула. — Тогда ответьте на три вопроса. Вы представлены как консультант. Верно?

Он кивнул.

— Тогда объясните, почему для вас так важно направление поставок, если вы не управляете логистикой. Почему сумма списания один в один повторяет стоимость исчезнувшей партии? И, наконец, откуда вы знаете детали внутренней позиции банка, которых нет в открытом деле?

Лицо Веденина не изменилось. Он взял чашку, сделал глоток.

— Вы задаёте правильные вопросы, Алексей Дмитриевич. Это признак хорошего юриста. Но иногда выигранное поручение путают с правом заглядывать дальше, чем требует клиент. Поэтому я не вижу смысла объясняться… Был у меня один знакомый…

Я смотрел на него и пытался понять, почему человек его уровня лично вмешался в спор на сравнительно небольшую сумму. Одного гонорара для такого риска было мало.