Просмотр был закрытым, только по персональным приглашениям. Мне же нужна была не вся коллекция, а единственная картина – память о доме и маме, которых больше не было.

Оставалось понять, как получить приглашение, не выдавая себя за того, кем я не являлся.

По условиям требовались проверка личности, подтверждение финансовой состоятельности и гарантийный депозит в сто тысяч рублей. Депозит не был платой за вход: после торгов его возвращали либо засчитывали в покупку. У меня не было нужной суммы, зато в правилах упоминалось участие через аккредитованного представителя. Представитель проходил общую проверку и вносил обеспечение, а клиент устанавливал предел ставки по договору комиссии.

Я достал телефон, нашёл номер аукционного дома и набрал его. Гудки шли долго…. Очень долго! И когда я собирался положить трубку, послышалось:

– Добрый вечер, аукционный дом: Аурум. Меня зовут Вячеслав, я вас слушаю.

– Добрый вечер, Вячеслав, – спокойным тоном сказал я. – Меня зовут Алексей Смирнов. Я хочу принять участие в торгах по одному конкретному лоту – картине с дачным домом под Чеховом.

– Торги закрытые, – ответил Вячеслав. – Для самостоятельного участия нужны приглашение, проверка и депозит сто тысяч. Анонимных покупателей мы не допускаем.

– А участие через аккредитованного представителя допускается? Я готов пройти идентификацию как конечный покупатель, заключить договор комиссии и письменно установить предел ставки. Обеспечение в таком случае вносит представитель – это предусмотрено вашими правилами.

– Допускается, – после паузы ответил Вячеслав. – Но заявку подаёт сам представитель. От вас потребуются паспортные данные, договор с ним и подтверждение средств в пределах установленной ставки.

– Пришлите список аккредитованных представителей. Если один из них подаст документы до девяти утра, я смогу попасть на просмотр в десять?

Секретарь замолчал, вскоре, я услышал, как он перешёптывается с кем‑то на заднем фоне. Затем он вернулся к трубке:

– Сможете. При условии, что представитель заранее оформит заявку и возьмёт на себя депозит.

– Договорились.

Я положил трубку и дождался письма. В приложении оказался короткий список аккредитованных представителей. Одно название я узнал сразу: этой фирмой Громов несколько лет пользовался на торгах, когда покупал антикварные часы для партнёров.

Одолжение было оказано Громову, а не Смирнову. Раскрывать правду я не мог. Зато знал владельца фирмы, его манеру вести дела и одну юридическую проблему, за решение которой он вполне мог согласиться провести мою ставку и предоставить депозит.

Путь оставался сложным, зато не требовал ни выдуманного клиента, ни обмана службы безопасности: обычный договор, встречная услуга и законный заём на недостающую сумму.

Оставалось до утра убедить человека, который никогда прежде не видел Алексея Смирнова…

«Арт‑Консульт» я узнал сразу. В прошлой жизни Громов пользовался услугами этой фирмы на закрытых торгах, а её владелец Григорий Петрович Алтунин однажды обещал отплатить мне за помощь в деле о графике с сомнительным провенансом.

Я набрал офисный номер, затем мобильный Алтунина. Первый не отвечал, второй оказался отключён. В справочной мне сообщили, что «Арт‑Консульт» прекратил работу четыре месяца назад.

Первая же ссылка в поиске объяснила, почему: «С глубоким прискорбием сообщаем, что 14 марта скоропостижно скончался Григорий Петрович Алтунин, основатель консалтинговой компании „Арт‑Консульт“, член Союза антикваров России…»

Только тогда я открыл присланный «Аурумом» файл ещё раз и заметил дату внизу страницы. Списку аккредитованных представителей было почти полгода. Вячеслав отправил мне старую редакцию, в которой фирма Алтунина ещё числилась действующей.

В списке оставались и другие аккредитованные представители, но они работали только с постоянными клиентами либо устанавливали минимальный лимит от полумиллиона рублей и отдельную комиссию. Таких денег у меня не было. Поэтому оставался единственный доступный мне легальный маршрут: ехать в аукционный дом лично, подать заявку как частное лицо и попытаться получить допуск через рекомендацию или приглашение.

Чем, собственно говоря, я и занялся утром следующего дня. На предварительный просмотр в десять я уже не успевал, но сначала нужно было хотя бы понять, зарегистрируют ли меня вообще.

Аукционный дом «Аурум» находился в особняке на Пречистенке. В двухэтажном здании жёлтого цвета, с лепными наличниками и вывеской, которая выглядела так, будто висит здесь ещё с девяностых. Вывеска была бронзовая, с патиной, и буквы на ней – тонкие, изящные, дореволюционного начертания. Козырёк над входом поддерживали два кованых кронштейна. На ступеньках стоял вазон с каким‑то вечнозелёным кустом, который, судя по пожухлым листьям, переживал не лучшие времена.

Внутри было то, что я привык называть «дорогой минимализм»: белые стены, паркет из светлого дуба, ни одного лишнего предмета. Весь первый этаж занимала приёмная. У окна стоял столик с каталогами, где были фотографии лотов, оценки, условия участия, а напротив него находилась стойка. За ней сидела женщина лет тридцати пяти.

– Добрый день, – я подошёл к стойке и натянул на лицо улыбку. – Меня зовут Смирнов Алексей Дмитриевич. Я бы хотел подать заявку на участие в торгах «Из собрания и интерьеров Артура Громова».

Она посмотрела на меня поверх очков, и по выражению её лица стало понятно: на фоне этого особняка я выглядел как бомж, не иначе. Но тем не менее она была вежлива:

– Доброе утро. Вы частное лицо?

– Да.

– Рекомендация партнёра фонда имеется?

– Нет.

– Подтверждённый лимит?

– Нет.

– Персональное приглашение?

– Нет.

Она достала из‑под стойки бланк – стандартную анкету на одном листе – и положила передо мной:

– Заполните, пожалуйста. Я передам менеджеру.

Я заполнил анкету, где нужно было вписать свои фамилию, имя, отчество, паспортные данные, контактный телефон. Графу «рекомендатель» оставил пустой, впрочем, как и строки о лимите и приглашении.

Женщина взяла анкету, встала, сказала, что скоро вернётся, и ушла в глубь помещения. Я простоял минут пять, не меньше, но результат был ожидаем:

– Менеджер ознакомился с вашей заявкой. К сожалению, мы не можем зарегистрировать вас как участника торгов.

– А как гость? – тут же спросил я. – Я же могу получить гостевой билет согласно правилам аукциона?

Она смерила меня взглядом и вздохнула:

– Да, можете, но гостевой билет не даёт права поднимать номер. Паспорт, пожалуйста.

Она внесла мои данные в систему, распечатала именной гостевой пропуск и отдельно предупредила: если я получу рекомендацию или персональное приглашение и подтвержу лимит, билет можно будет переоформить на номер участника.

– Я понимаю, – я забрал гостевой пропуск. – Подскажите, какие именно условия нужно выполнить?

Она посмотрела на меня с выражением, которое я бы описал как «зачем ты тратишь моё время»:

– Для допуска к регистрации нужна рекомендация действующего партнёра фонда, персональное приглашение члена попечительского совета либо заявка через аккредитованного представителя. После этого обязательны проверка личности, подтверждение лимита и обеспечительный депозит. Только выполнив все условия, вы получите номер участника.

– А где я могу посмотреть список партнёров фонда?

– Он публичный, – с недовольной интонацией ответила женщина. – Внимательнее, молодой человек! Если вы не знаете, у нас есть сайт, где всё это указано!

«Да знаю я…»

– Ладно, спасибо, – кивнул я и отошёл к окну, посмотрев на улицу: дождь… опять дождь!

Я уселся на стул, глянул мельком на женщину – будет ли она меня выгонять, но той, казалось, вообще было наплевать. Достал телефон, открыл сайт, потом каталог… и ещё раз просмотрел состав попечительского совета.