В четверг я начал с обещанного разбора кредитного договора. Клиентка принесла недостающие бумаги к девяти; мы сверили сроки и договорились, какие документы подготовим до понедельника. Когда она ушла, я передал Тамаре Петровне подписанное Натальей Игоревной заявление о возможном самоуправстве для подачи в отдел полиции. Иск и ходатайство по ателье были отправлены ещё вчера – заново сочинять их не требовалось.

К десяти коридор приёмной консультации Когана напоминал вестибюль районной поликлиники в день раздачи льготных рецептов. Люди сидели на потёртом диване у стены, занимали оба стула напротив двери Тамары Петровны и даже устраивались на подоконнике.

А гул то стоял… вот реально – больничка! Кто‑то тихо разговаривал по телефону, кто‑то мял в руках буклет, барабаня пальцами по колену. Я же, стоял у двери своего кабинета и наблюдал за людьми…

«И они все ко мне же…»

Но, долго стоять так на месте, я не мог. Нужно было работать.

Когда я шагнул в коридор, ко мне тут же рванулся мужчина в вязаной шапке, которого я вчера видел мельком.

– Вы Смирнов? – он схватил меня за рукав пиджака. – Мне сказали, вы берётесь за срочные дела! У меня в понедельник суд, а прошлый юрист просто пропал! Бросил документы и всё!

Я аккуратно высвободил рукав, а сам подумал:

«До понедельника рукой подать, а у него даже документы не разобраны…»

– Минуту. Ваша фамилия?

– Синицын!

– Так, Синицын. В понедельник во сколько заседание?

– В одиннадцать.

– Повестку и материалы оставьте сегодня на сканирование. Завтра разберём их вместе. Только сначала посмотрю, за что именно брался ваш прежний юрист.

– Так он же сказал, что всё сделает! А сам телефон выключил, скотина!

В этот момент с подоконника поднялась женщина лет пятидесяти с большим пакетом, из которого торчали углы картонных папок.

– Молодой человек! – она повысила голос, перекрывая гул остальных клиентов. – Я здесь с восьми утра! Мне Полина сказала приходить к девяти, сейчас уже десять! У меня вопрос по наследству, документы из другого города!

Синицын обернулся к ней и с явным раздражением в голосе, протянул:

– Вы на кассу тоже без очереди лезете? Я так‑то первый пришёл!

– А меня на девять записали! – отрезала женщина.

Они начали спорить. Их голоса сливались в единый гул, от которого у Тамары Петровны за столом начал дёргаться глаз. Ей богу, как у Когана! Полина сидела рядом с ней и растерянно смотрела на разрастающийся конфликт, не зная, куда деться от неловкости. Денис в этот момент отсутствовал, и, слава богу, иначе он бы наверняка подлил масла в огонь.

Я поднял руку, показывая раскрытую ладонь.

– Так, всем тихо! – люди замолкли. – Я не могу выслушать всех и сразу! И я не участковый, чтобы решать проблемы в порядке живой очереди, – это было сказано больше Синицыну. – У каждого из вас своё дело, и оно требует времени. Если вы хотите, чтобы я взялся за вашу работу, нужно действовать по правилам.

– А какие правила? – возмутилась женщина с подоконника. – Я просто хочу спросить!

– Спросить можно у поисковика, – ответил я. – Консультация – платная процедура. Если у вас срочное дело, мы оформляем договор, вы вносите аванс, и я выделяю вам время. Бесплатных советов на ходу не даю.

Мужчина в шапке отступил на шаг, скривив лицо.

– Платно? Так я ж не знаю, возьмётесь вы или нет! А вдруг мне не понравится?

Тут с дальнего стула поднялся невысокий человек в старой замшевой куртке. Я узнал его сразу. Николай Николаевич. Его дело о долгах по зарплате на «Калибре» мы уже закрыли. Рядом с ним стоял пакет из чайной лавки – он всё‑таки вспомнил мою просьбу насчёт подарка. Он подошёл к Синицыну и женщине и заговорил негромко, но его слов хватило, чтобы они замолчали.

– Вы не трясите его, – сказал Николай Николаевич, глядя на Синицына. – Этот юрист свои слова на ветер не бросает. Я к нему пришёл, когда совсем отчаялся. Думал, помрёт дело моё. А он довёл до конца. И знаете что? Он сделал то, что обещал! А не слился, как некоторые!

Женщина с подоконника перевела взгляд на Николая Николаевича, потом на меня.

– Правда, что ли?

– Правда, – ответил Николай Николаевич. – Только ему платить надо, он не благотворительный фонд. За бесплатным советом идите в МФЦ.

Люди в коридоре притихли с интересом рассматривая меня. А тот же Синицын, снял шапку и сжал её в руках. Затем, поглядывая по сторонам, первым спрсоил:

– Ну… и сколько стоит консультация?

Я назвал цену. Она не была заоблачной, но для районной консультации считалась ощутимой. Синицын поморщился, но не ушёл. Женщина с подоконника тоже стала доставать кошелёк.

Я посмотрел на Полину. Девушка выглядела так, будто проглотила язык, но быстро взяла себя в руки.

– Полина, запиши их. Синицына – на завтра на десять. Оформление договора и первичный анализ. А вас… – я посмотрел на женщину с подоконника, – простите, как вас зовут?

– Валентина Петровна, – ответила она уже гораздо мягче.

– Валентина Петровна, вас – завтра на одиннадцать. За сегодняшнюю путаницу прошу прощения. Тамара Петровна сейчас проверит запись и уточнит, нет ли у вас истекающего срока. Если есть – ждать до завтра не будем. Документы оставьте на копирование, чтобы вам второй раз не таскать весь архив.

Они закивали. Я развернулся, чтобы уйти к себе, но пришлось тормознуться, ибо в коридоре сидели ещё четверо. И все они смотрели на меня с тем же ожиданием. Репутация привела их сюда, но поток людей мог легко задушить. Если я не выстроил бы жёсткие рамки, то… я стал бы не юристом, а диспетчером, который развала советы направо и налево, не успевая довести до конца ни одного реального дела. И это было проблемой.

– Полина, – сказал я, уже стоя в дверях своего кабинета. – Больше никого на сегодня без согласования не записывай. Срочные обращения сразу показывай мне, остальных предлагай коллегам или ставь на свободное время. Я пока к Когану. Надо поговорить.

Кабинет Когана, как и всегда, точнее, с недавнего времени, был с терпким запахом сигарет, от которого меня мутило. Сам же Семён Борисович сидел за столом, листая распечатки банковских выписок. Его левое веко подрагивало с привычной частотой.

Я закрыл за собой дверь и сел на стул напротив стола.

– Семён Борисович, – начал я без предисловий, – аванс от Натальи Игоревны поступил?

«Вчера он мне так ничего и не перевёл…»

Коган отложил бумаги и снял очки.

– Э‑э‑э, поступил, – он кивнул на экран монитора. – Вчера же сказал.

– Но так ничего и не получил, – кивнул я.

Коган нахмурился, подумал пол минуты, и протянул:

– Свой процент можешь получить у Тамары Петровны в пятницу. Но ты ведь не за этим пришёл?

– Не только за этим, – я положил руки на колени. – В коридоре у приёмной сидят шесть человек и все они хотят записаться ко мне. Двое готовы платить за консультацию. Остальные пока просто ждут.

Коган хмыкнул и потёр переносицу.

– Э‑э‑э, все к тебе? Точно?

– Точно.

– Ну, мне главное, чтобы ты работал и приносил деньги моей конторе. А сколько будет людей – не важно.

– Именно поэтому я хочу уточнить порядок оплаты разовых консультаций, – я кивнул в сторону двери. – По приведённым мной делам мы договорились о двадцати пяти процентах. Но часть людей пока придёт только на часовой разбор документов, без дальнейшего сопровождения.

– Ну и⁈ – Коган не понимал, к чему я вёл.

– По итогу, всё вышло так, как я планировал, но я ещё кое‑что хочу.

По учащённому тику Семёна Борисовича, стало понятно, что не очень‑то ему хотелось закреплять какие‑либо новые условия. Он смотрел на меня с прищуром, и всё же, протянул: