– Спасибо. Я подготовлю тебе первичный анализ договора и передам его Марине. Она грамотный юрист, специализируется на арендных спорах. Ты будешь в надёжных руках.

– А ты?

– Я буду рядом.

Я собрал папку и встал. Софья провожала меня взглядом, и в этом взгляде было что‑то, чего я не мог определить. Не злость, не обида. Что‑то другое. Что‑то, что мне очень нравилось, но к чему я пока не имел права подступиться.

– Лёш, – окликнула она меня у двери.

– Да?

– Когда мы закроем вопрос с аварией в моей квартире, а спор по аренде перейдёт к Марине… ты выпьешь со мной кофе? Но… не этот… в стаканчике. Обычный.

– Выпью, – ответил я. – Обязательно.

Следующее утро началось с телефонного звонка в семь пятнадцать. Я в это время только закончил со всеми водными процедурами, и готовил себе завтрак. Звонящим, был Михаил Воронин.

– Михаил Юрьевич, доброе утро, – тут же забормотал я. – Если что, я помню про нашу встречу. Буду без опозданий!

– Алексей Дмитриевич, – голос клиента был взволнованным. – Ситуация изменилась…

– В каком смысле?

– В таком, – это Михаил, сказал почти что криком. – Кравцов провёл вчера внеочередное собрание. Без меня, без кворума.

– По поводу?

– О передаче ключевого договора с «ФармКор» на аффилированную компанию. По сути, он выводит основной актив общества на структуру, которую контролирует единолично!

– Подождите, – я прекратил возиться со сковородой. – Без кворума? Как он это провёл?

– Сослался на тот же устав – «экстремальные меры». Только на этот раз не увеличение капитала, а «оптимизация договорных отношений». И Гурьев, новый директор, уже подписал соглашение о передаче!

– Когда?

– Вчера вечером! Документы направлены в «ФармКор» для оформления замены стороны в договоре.

Я выключил плиту и сел на стул…

Чёрт, в таком случае, получилось, что Воронин был на грани потери основного актива… того самого контракта с фармацевтической компанией, который приносил клиникам семьдесят процентов выручки.

«Если Кравцов успеет перевести договор на свою структуру… блин, тогда Воронин останется с пустой компанией!»

А ещё с долгами и без основного источника дохода. Ситуация была… критической! Не иначе!

– Михаил Юрьевич, – я заговорил после короткой паузы, – ситуация и вправду плохая. Одним ходатайством управление мы вам не вернём, это я вам честно говорю.

– Но…

– Но я обещаю, что мы сохраним операционную деятельность и доказательства. Наша первостепенная задача сейчас – найти способы, которые не дадут Кравцову завершить передачу договора.

– Что? Что от меня нужно⁈

– Так, – я задумался на миг, и вскоре, перечислил, – Устав, протокол вчерашнего собрания, актуальные банковские выписки и копия соглашения о передаче договора с «ФармКор». Если соглашения ещё нет в материалах…

– Что тогда⁈

– Хотя бы переписка, в которой Кравцов требует от Гурьева его подписать.

– Понял! Всё сам привезу!

– То есть, мне не нужно к вам в офис?

– Нет! В девять, буду в твоей конторе!

– Михаил Юрьевич, ещё одно… – быстро дополнил я, пока тот не бросил трубку. – Подскажите, пожалуйста, вы уведомляли налоговую о судебном споре?

– Да, я отправлял уведомление, когда мы подавали иск.

– Хорошо. Тогда сегодня мы готовим срочное ходатайство о дополнительных обеспечительных мерах и отдельно… – я задумался. – потребуем «ФармКор» приостановить переоформление до судебного решения.

– А если они уже переоформили?

– Тогда мы оспариваем сделку, которая была совершена с нарушением порядка одобрения.

В офис Когана я приехал к восьми сорока пяти. Полина уже была на месте, она сидела за столом с ноутбуком и кофе. Увидев меня, она тут же заговорила:

– Алексей Дмитриевич, я подготовила шаблоны ходатайств по обеспечительным мерам, как вы просили. И ещё… я проверила Кравцова по базам. У него три компании, все зарегистрированы в течение последнего года!

«А вот это хорошо…»

– … одна из них – ООО «МедСервис‑Фарм»!

– И?

– Она имеет тот же юридический адрес, что и клиника! Понимаете⁈

– Хорошая работа, – я искренне оценил её старание. – Это та структура, на которую он выводит договор?

– Похоже на то, – Полина вывела на экран выписку из ЕГРЮЛ. – Учредитель – Кравцов лично. Директор… некто Гурьев. Тот самый, которого назначили директором клиники.

– Тот самый, – повторил я. – Значит, Кравцов поставил своего человека на обе стороны сделки. Гурьев подписывает и от имени клиники, и от имени принимающей структуры. Это классический вывод активов.

В этот момент дверь приёмной отворилась, и вошёл Воронин. Он выглядел хуже, чем на прошлой встрече… лицо опухшее, костюм – мятый… даже без галстука.

– Вот, – он положил портфель на стол и даже не поздоровался с Полиной, – всё, что есть: устав, протокол, выписки, соглашение с «ФармКор».

– Проходите, – я указал на стул. – Разберёмся.

Я раскрыл портфель и начал раскладывать документы на столе. Устав был стандартный, с типовыми положениями о кворуме и порядке созыва собраний. Корпоративного договора не было… и это плохо. Видимо, Воронин и Кравцов, полагались на честное слово и двадцать лет дружбы. Протокол вчерашнего собрания был составлен небрежно: дата, повестка, «слушали – решили – единогласно». Подпись Кравцова, подпись Гурьева как директора. Бюллетеня Воронина не было… потому что его просто не существовало.

– Михаил Юрьевич, – я поднял глаза. – В протоколе указано, что вы присутствовали и голосовали за. Я так понимаю, это ложь?

– Разумеется! Меня никто не уведомлял! Какая‑то сука… – он не стеснялся в выражениях. – Написала это!

– Есть у вас доказательства, что вы не получали уведомления?

– Пф, разумеется, – он скривил лицо. – Я ж в командировке был!

– Билеты есть? Посадочные талоны?

– Всё есть! Даже гостиничный чек! Когда было собрание, я летел из Казани в Москву.

– Фух, это вообще супер, – не сдержался я. – Это стопроцентное алиби! Так что, мы приложим талоны к ходатайству!

Он аж заулыбался от услышанного.

– Так, а теперь мне нужны банковские выписки.

В актуальных банковских выписках оказалось, что за последний месяц со счёта клиники было переведено триста тысяч рублей на счёт ООО «МедСервис‑Фарм»! Той самой структуры Кравцова!

Назначение платежа было смешным: «аванс по договору оказания консультационных услуг». А такие услуги клиника Воронина не оказывала! Так что, эту «штуку» я собирался использовать… очень уж вовремя это было!

Полина, которая всё это время молча записывала, вдруг подняла руку.

– Алексей Дмитриевич, а если договор с «ФармКор» уже подписан и передан на регистрацию…

– Тогда обеспечительная мера должна быть направлена не только на запрет оформления замены стороны, но и на приостановку исполнения договора.

Я стоял и… думал… а ведь, ситуация складывалась куда лучше, чем я себе представлял ранее. Противники Воронина закапывали своими действиями самих себя!

– Так, Полина, готов проект ходатайства. Нам нужно два запрета: на регистрацию изменений и на исполнение соглашения о передаче.

– И отдельно, – поддержала она. – требование к «ФармКор» о приостановке переоформления до судебного решения! Да⁈

Я кивнул. Воронин же, слушал и улыбался. По его мимике стало понятно, он возвращал способность трезво оценивать ситуацию! Паника отступала, и на её место вставал план. А план – это то, что держит людей на плаву.

– Алексей Дмитриевич, – он подался вперёд, – сколько у нас времени?

– До ближайшего собрания участников, назначенного Кравцовым. Если до решения суда по обеспечительным мерам он снова подделает голос Воронина и оформит видимость одобрения сделки, вывод договора станет труднее разворачивать. Когда назначено следующее собрание?

– Через неделю. В следующую среду.