Полина суетилась у принтера. Она готовила для Рубина справку по пакету банкротных активов, покупкой которых заинтересовался сам Лев Аркадьевич. Коган вёл это дело лично, а Полина должна была собрать условия продажи, сведения об обременениях и подтверждения всех согласований.

Я сидел за своим столом, перебирая листы по текучке, и тут, меня словно что‑то кольнуло. Я поднял голову, увидел, что Полина подошла к принтеру и забрала пачку бумаг. Она отнесла их на свой стол, стала скреплять степлером, и тут до меня донёсся звук…

Коган громко матюгнулся, да так, что все вздрогнули. Денис поднял голову и позволил себе замечание:

– Опять Рубин херню пишет, – усмехнулся он. – Жалко Борисыча! За деньги… такое ему позволяет.

Я отвернулся от «коллеги» ровно в тот момент, когда Полина пошла к кабинету Когана, держа в руках зелёную папку.

– Полин, – окликнул я её, – подожди, дай гляну, прежде чем понесёшь.

Она остановилась, замялась, но всё‑таки протянула мне папку.

– Лёш… Алексей Дмитриевич, там всё по делу, дядя Сёма проверял вчера.

– Дай посмотреть, – повторил я.

Она подошла, протянула мне папку, и я раскрыл её, пробежался глазами по первому листу. Там всё было нормально, но, на первый взгляд! Листая дальше, я наткнулся на ошибку. На третьей странице, в графе «Статус согласования залогового кредитора», красовалась одна‑единственная строчка, написанная почерком Полины: «Условия реализации согласованы».

Я поднял на неё глаза.

– Полина, а где письменное согласие залогового кредитора на цену и порядок реализации? Я не припомню, чтобы банк подписывал наш проект. Мы только направили его на согласование.

Она увела взгляд, облизнула губы, и, тихо протянула:

– Ну… дядя сказал, что представитель банка звонил вчера и устно подтвердил, что против условий не возражает. Он велел отметить, что банк предварительно не возражает. А я написала, что условия согласованы, чтобы Рубин видел: препятствий к покупке нет.

– Нет, так дело не пойдёт, – нахмурился я. – У тебя есть письменное подтверждение?

– Нет. Но дядя Сёма…

– Ты поторопилась, – отрезал я и захлопнул папку. – Если эта справка уйдёт Рубину в таком виде, он будет исходить из того, что банк окончательно согласовал цену и порядок продажи. А завтра кредитор пришлёт замечания или вообще потребует изменить условия. Рубин примет решение на основании неверной справки. Ты понимаешь последствия?

Полина заметно опешила.

– Ой… – только и смогла произнести она.

В этот момент к нам подкатился Денис. Он, видимо, слышал весь разговор, и решил вставить своё жалкое «я», в удобный момент. Что говорило о нём только одно: человек он, сволочной! Ибо что было дальше… ух, я бы взял его за шкирку и выкинул бы к чертовой матери из офиса и из этой профессии!

– Смирнов, не раздувай из мухи слона, – протянул он. – Коган знает, что делает. Представитель банка позвонил, дал добро – и всё. Завтра пришлёт подписанный скан. Чего тут ещё ждать?

– Ты понимаешь, что предлагаешь? – спросил я. – Денис, это недостоверная формулировка. Так мы подставим и клиента, и контору.

– А что не так? Неси как есть. Завтра придёт скан – подшьёшь в папку, и всё сойдётся. Коган подпишет не глядя.

Полина перевела взгляд на Дениса. Я видел, как она сомневалась. Его совет казался самым простым: оставить справку как есть и надеяться, что обещанный скан придёт раньше, чем кто‑нибудь заметит отсутствие подтверждения. Просто? Несомненно. Но неправильно.

– Денис, – я повернулся к коллеге, – есть поговорка: таких друзей… в музей.

Он тут же оскалился.

– Если эту ошибку проигнорировать, Полина запомнит, что устный разговор можно выдавать за завершённое согласование. А если банк получит документы и заявит, что никаких окончательных условий не утверждал?

– Да какую ошибку? – огрызнулся Денис. – Такое бывало и не раз! И никто не умирал! У нас в конторе половина документов так делалась!

– Твои слова да начальнику в уши, – ответил я. – Если кредитор изменит позицию, отвечать за недостоверную справку придётся не только Полине, но и Семёну Борисовичу. Нельзя строить сделку на одном «авось».

Денис скривился, но промолчал. Он понимал, что я прав, но признать это означало бы потерять лицо.

Я повернулся к Полине.

– У тебя есть выбор, – сказал я ей. – Первый: послушать Дениса, отдать справку как есть и надеяться, что подписанный документ действительно придёт. Второй: пойти к Когану, признать ошибку прямо сейчас, а затем связаться с представителем банка и получить письменное согласие до того, как Рубин увидит справку.

Она стояла, нервно теребя край своей блузки. Я видел, как ей страшно.

– Лёша, – прошептала она, – а если дядя Сёма будет орать?

– Будет орать – потерпи, – ответил я. – Это лучше, чем потом объяснять Рубину, почему он принял решение по недостоверной справке.

Денис хмыкнул.

– Герой, – процедил он. – Полина, делай что хочешь, но я бы на твоём месте оставил всё как есть.

Полина посмотрела на Дениса, потом на меня. А затем она взяла зелёную папку, развернулась и пошла к кабинету Когана. Она постучала и вошла. Я не слышал, что она говорила, но через минуту из‑за двери раздался недовольный голос Когана:

– Э‑э‑э, Полина! Я же говорил: банк предварительно не возражает! Как ты написала, что всё согласовано?

Потом послышался голос Полины, ровный и спокойный, что меня даже удивило:

– Семён Борисович, я неправильно сформулировала. Письменного согласия банка нет. Сейчас позвоню его представителю и попрошу подписанное подтверждение. Но Рубину дам справку только с пометкой «в процессе согласования».

Коган что‑то пробурчал, но голос его стал тише. Дверь открылась, и Полина вышла. Лицо у неё было красное, но решительное. Она плюхнулась на свой стул, схватила трубку телефона и набрала номер представителя банка.

– Алло, Сергей Петрович? Это Полина из консультации Когана. Да, по пакету активов. Мне нужно письменное подтверждение согласованных условий прямо сейчас… Нет, не завтра. Рубин будет через два часа… Я понимаю, что вы заняты, но без подписанного документа мы не можем указать, что согласование завершено…

Денис молча наблюдал за ней. Я тоже. Теперь всё зависело не от наших предположений, а от документа.

Вскоре на рабочую почту пришёл подписанный скан. Полина подшила его в папку, исправила справку и отнесла Семёну Борисовичу. Когда она вернулась на место, я подошёл к её столу.

– Сильно испугалась? – спросил я.

Она мотнула головой и пробормотала:

– Я думала… он меня сразу пошлёт на х… – Полина подняла на меня взгляд и поняла, что материться не стоило. – Короче, пронесло.

Денис, сидевший рядом, демонстративно отодвинул свой стул и уткнулся в монитор.

– Удобный ты, Смирнов, – бросил он сквозь зубы. – Постоянно суешь нос в чужие дела, а расхлёбывают, после всех твоих советов, другие.

Я не стал с ним спорить, ибо не имело смысла. Дурак‑дураком.

Полина сделала выбор сама. Денис видел, что его удобный совет она отвергла, и это бесило его сильнее любых моих возражений. Я не сомневался: он ещё попытается отыграться.

Впрочем, у Дениса было мало времени на то, чтобы строить козни. К обеду в офис приехал Рубин. Коган лично провёл его в переговорную, где Полина уже разложила подготовленные документы. Когда клиент уехал, Коган вышел из переговорной. Он подошёл к столу Полины, посмотрел на неё и произнёс:

– Э‑э‑э, молодец, Полин. Документы в порядке.

– Спасибо, дядя Сёма, – тихо ответила она. – Это Смирнов помог.

Семён Борисович поправил её: в офисе он не дядя, а начальник. Затем коротко кивнул мне и вернулся в кабинет.

Денис демонстративно не поднял головы.

Оставшееся время до конца рабочего дня я провёл, готовясь к аукциону. Ибо мне нужно было… победить в торгах… не имея ничего за душой. А моим противником был хороший знакомый моей покойной матушки…