— Дорогая моя, — говорила мадам Бёрн, глядя на Линну так, будто видела насквозь все её тайные планы, — до свадьбы вы не должны оставаться с женихом наедине ни на минуту. Это традиция. Это честь. Это, в конце концов, спокойствие короля.

Советник Грач, который отвечал за церемониал, только поддакивал, потирая руки:

— Да-с, да-с. Протокол есть протокол. Пусть лучше господин Алор занимается делами в Шестом королевстве, а наша невеста — подготовкой. Так всё будет чинно, благородно и без лишних… эмоций.

«Лишних эмоций» Линна как раз и хотела больше всего. Она злилась, но злилась тихо, с изяществом, подобающим принцессе: то роняла веер так, чтобы фрейлина побежала его поднимать, а она тем временем выглядывала в коридор, то просила принести воды из дальнего крыла дворца и, конечно, «случайно» сворачивала не туда, где её ждали, а туда, где могла мелькнуть тень Алора. Но мадам Бёрн замечала всё.

— Ваше Высочество, — строго говорила она, перехватывая Линну у поворота, — если вы сейчас свернёте налево, то попадёте в оранжерею, а не к жениху. Давайте лучше вернёмся к обсуждению лент.

А Алор… Алор знал свою слабость. Он знал, что если увидит Линну хотя бы на мгновение, то уже не сможет уйти, не обняв, не поцеловав, не нарушив этот хрупкий протокол, который и так трещал по швам от их нетерпения. Поэтому он принял решение, жёсткое и простое: до свадьбы — никаких встреч. И уехал в Шестое королевство.

Там его встретили как своего. Сэмэль сразу потащил его пробовать местный напиток, который, по его словам, «даёт крылья даже тем, у кого их нет». Рамэль показывал, как они с Дарквеном перестроили оборону дворца, и при этом умудрялся делать это так, будто речь шла о чаепитии. Дарквен был сдержаннее, но в его сдержанности чувствовалась настоящая теплота: он молча кивнул, когда Алор похвалил их работу, и этого кивка было достаточно.

А потом Алор увидел Ясмин — избранницу Кэйрона. Она двигалась по залу так тихо, будто боялась нарушить тишину, но в каждом её жесте чувствовалась сила, которую она только начинала осознавать.

— Она стала другой, — тихо сказал Кэйрон, стоя рядом с Алором и наблюдая, как Ясмин смеётся над какой-то шуткой Сэмэля. — Ещё несколько дней назад она вздрагивала от каждого звука. А теперь… теперь она учится быть счастливой.

— Ты сделал её счастливой, — ответил Алор. — Это самое трудное и самое важное.

Кэйрон чуть улыбнулся, но в улыбке этой было столько ответственности, что она казалась почти тяжёлой.

— Теперь я понимаю, — добавил Алор, глядя на них обоих, — почему ты решился.

Он провёл в Шестом три дня. Три дня смеха, разговоров, планов, воспоминаний и новых историй. Алор видел, как ловко рихтэны прибрали к рукам не только дворец, но и сердца терранцев: дети уже бегали за ними, подражая их походке, а придворные кивали, когда те проходили мимо, с уважением, которого добиваются не приказами, а делами.

Наконец день венчания Алора и Линны настал.

Дворец переливался огнями, будто сам хотел стать частью праздника. В залах стояли корзины с цветами, лепестки устилали путь, а воздух был наполнен ароматом жасмина и предвкушением чего-то великого.

Гости были приглашены из соседних дружественных королевств. Послы шептались в углах, обсуждая не политику, а детали церемонии. Новоприбывшие рихтэны удивлённо оглядывались на роскошь, но в их взглядах читалось уважение. А парни, собравшиеся все вместе, выглядели как живая легенда: крылья сложены, хвосты спокойны, но в каждом движении чувствуется сила, готовая пробудиться в любой момент.

Велдор стоял с гордостью, которая не требовала слов. Рядом с ним — Изабель, чья улыбка была тихой, но такой светлой, что казалось, будто она освещает весь зал.

А в центре всего этого великолепия была Линна.

Она шла по залу медленно, но в каждом её шаге чувствовалась уверенность. Платье было белоснежным, как облако, и струилось за ней, словно след кометы: тонкие слои невесомой ткани ловили свет и переливались жемчужным сиянием, а по подолу тянулся едва заметный узор из серебряных нитей — тонкие созвездия, будто кто-то рассыпал звёзды по ткани. В волосах — диадема, переплетённая тонкими серебряными нитями, в центре которой мерцал маленький прозрачный кристалл, отражая свет тысяч огней. И в глазах — спокойствие, которое приходит, когда знаешь: ты идёшь туда, куда должна.

Алор ждал у алтаря. На нём был белый камзол — строгий, но не парадный, будто он хотел показать, что для него важнее не блеск, а суть. Ткань отливала холодным шёлковым блеском, а на плечах были едва заметные вставки из тонкой рихтэнской кожи — знак уважения к друзьям, ставшим семьёй. На груди, у самого сердца, тускло поблескивал маленький символ — аэлорский знак пути: две пересекающиеся дуги, словно следы двух кораблей, летящих рядом.

Когда Линна подошла, он не протянул руку сразу. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту, каждый оттенок света на её лице, каждую секунду этого мгновения.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда она остановилась напротив. — Даже звёзды позавидовали бы тебе сегодня.

— А ты выглядишь так, будто готов улететь прямо отсюда, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучала та самая озорная нотка, которую он так любил.

Жрец начал обряд, и слова его звучали не просто как ритуал, а как обещание, высеченное в воздухе.

— Перед лицом неба и земли, перед лицом всех собравшихся, вы клянетесь идти одной дорогой, видеть одни звёзды, делить один путь. Клянетесь ли вы в этом?

— Клянусь, — твёрдо сказал Алор.

— Клянусь, — не менее твёрдо ответила Линна.

Кольца были особенными: из золота Тринадцати королевств, сплетённых вместе, как их судьбы. Когда Алор надел кольцо на палец Линны, его пальцы чуть дрогнули — не от волнения, а от осознания: это не просто металл, это начало новой истории.

И когда жрец наконец произнёс: «Объявляю вас мужем и женой», зал взорвался аплодисментами, криками, звоном бокалов и смехом, который был громче любого оркестра.

Сэмэль первым бросился к ним, размахивая бокалом:

— Ну наконец-то!

Рамэль подмигнул Линне:

— Добро пожаловать в семью. Теперь ты можешь требовать, чтобы мы не шутили слишком громко. Но не факт, что поможет.

Дарквен, сдержанный и серьёзный, всё же позволил себе лёгкую улыбку:

— Пусть ваш путь будет чистым, а небо — ясным.

Кэйрон подошёл чуть позже, с Ясмин под руку. В его взгляде было то самое понимание, которое приходит к тем, кто сам скоро пройдёт через этот порог.

— Поздравляю, ты обрёл свою звезду, — тихо сказал он Алору.

Среди гостей был и принц Фэррис. Его лицо выражало то, что можно было назвать «кислой моськой»: вежливая улыбка, которая никак не могла скрыть разочарования, будто он пришёл на банкет, а ему подали компот вместо вина. Он подошёл к молодожёнам последним, держа в руках небольшой футляр.

— Примите мой прощальный подарок, — произнёс он с лёгким поклоном, в котором чувствовалась не столько покорность, сколько гордость.

Футляр открылся — внутри лежал изящный цветок из золота и рубинов, настолько искусный, что казалось, будто лепестки вот-вот дрогнут от лёгкого дуновения ветра.

Алор взял футляр, кивнул:

— Спасибо. Это ценный дар.

Фэррис снова поклонился, на этот раз чуть ниже, развернулся и ушёл, оставив после себя не обиду, а странное чувство завершённости, будто одна глава закончилась, а другая только начиналась.

— Надо же, — тихо пробормотал Сэмэль, глядя ему вслед, — даже его величие умудрилось уйти с достоинством. Хотя, думаю, если бы он мог, он бы уронил футляр нарочно. Чисто для драматизма.

Рамэль фыркнул:

— Да он бы и трон уронил ради драматизма. Главное, чтобы на него никто не сел.

Линна не выдержала и рассмеялась, а Алор лишь слегка приподнял бровь, будто пытался удержать серьёзное выражение лица и не смог.

— Что ж, — сказал он, чуть наклоняясь к Линне, — теперь официально: у нас есть не только приключения, но и своя придворная комедия.