Алор уловил её взгляд — не нарочно, просто он вообще мало что упускал. Чуть приподнял бровь, в глазах мелькнула лёгкая настороженность, будто он почувствовал, как в воздухе что-то дрогнуло.

— Ты о чём думаешь? — спросил он.

Линна тут же пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной, и с преувеличенным аппетитом взялась за еду, будто только сейчас поняла, как голодна.

— Да так… ни о чём.

В этот момент в дверь коротко, без церемоний, постучали, и в зал ввалились трое рихтэнов — те самые, что когда-то напали на них у реки. Теперь в их походке не было слепой ярости, скорее озорство и любопытство. Они бесцеремонно подтащили кресла и придвинули их к столу, словно собирались присоединиться к трапезе.

Алор чуть вздёрнул бровь, но не вскочил, только сел прямее, готовый к любому повороту. Линна застыла с ложкой у рта, на миг забыв, что вообще собиралась есть. Парни с весёлым, почти мальчишеским озорством разглядывали её, будто принцесса была диковинкой, которую наконец-то удалось рассмотреть вблизи.

— И что вы хотели? — фыркнула Линна, первой обретя голос. В ней вдруг вспыхнуло привычное королевское раздражение: она не привыкла, чтобы с ней обращались как с игрушкой и так пристально разглядывали.

— Познакомиться поближе, — просто ответил высокий, с прядями волос, падающими на лоб, и широко ухмыльнулся. — Ведь нам скоро вместе жить в твоём дворце.

Линна чуть сощурила глаза, вглядываясь в парней, резко отложила ложку и отставила чашку.

— Во-первых, представьтесь. Во-вторых, не забываем про этикет и про то, что я принцесса. Обращение — на «вы» и «Ваше Высочество». Я не знаю вашего этикета и правил, — покачала головой Линна, — но на наших землях вам придётся вести себя сдержаннее. Впрочем, когда приедем во дворец, этим займётся Грач.

Парни снова переглянулись, на этот раз с лёгким недоумением.

— Кто?

— Советник короля, — усмехнулась принцесса, чуть смягчая строгий тон озорной улыбкой. — Погодите, — она подалась вперёд, прищурившись ещё сильнее, — так ваш вождь решил заключить союз?

Парни переглянулись и все трое разом кивнули.

— А вождь не говорил, когда мы поедем?

— Полетим. На это уйдут сутки. Мы быстрые, очень… — парень с чёрными короткими волосами и широкой улыбкой постучал себя по крылу, будто это служило доказательством скорости.

— Может, наконец, представитесь? — Линна сложила руки на груди, разглядывая парней и думая о том, что будет непросто во дворце, и главное, чтобы они её фрейлин не довели до полуобморочного состояния.

— Я — Сэмэль, — сказал высокий парень с короткими чёрными волосами, снова ухмыляясь и слегка кланяясь, но так, будто даже поклон у него получался дерзким. Его тёмные спутанные волосы падали на лоб, скрывая часть лица, но не могли спрятать того, что прорывалось сквозь эту небрежность: резкость скул, упрямую линию челюсти и взгляд ярко-серых глаз, в котором смешивались вызов и озорство. — Это — Рамэль, — он ткнул большим пальцем в сторону пепельного блондина с голубыми глазами. — А это — Вэллэн, — кивнул на парня, который выглядел так, будто ему больше хотелось сорваться в полёт, чем сидеть за столом. У него были длинные тёмные волосы, слегка растрёпанные, будто он только что проснулся и не успел привести себя в порядок после стремительного полёта. Пряди падали на лицо, но не скрывали пронзительного тёмного взгляда.

— Приятно, наверное, — протянула Линна с ироничным кивком головы в ответ, — познакомиться с теми, кто ещё недавно пытался нас убить.

— Даже в мыслях не было, — широко улыбнулся Рамэль. — Просто забрали вас пообщаться.

— Вопреки приказам вождя? — поддела Линна.

Парни, усмехаясь, переглянулись. Сэмэль закатил глаза и фыркнул:

— Ну, приказы — это такая штука… гибкая. Особенно когда вождь сам вечно нарушает собственные правила. Просто… ну, интересно же!

— Интересно им, — пробормотала она, качая головой.

Алор чуть приподнял бровь, глядя на парней.

— Нам тоже интересно, почему вы рихтэны не похожи на терранцев?

Сэмэль откинулся на спинку кресла и небрежно скрестил руки, будто ему и так всё про себя было известно, а остальным оставалось только слушать.

— Мы — рихтэны, — начал он, и в голосе его вдруг пропала прежняя весёлость, уступив место чему-то более глубокому, почти торжественному. — И у нас своя история. Крылья — это не только чтобы летать. Это ещё и способ чувствовать воздух: по малейшему движению ветра мы понимаем, кто рядом, сколько их, с какой стороны идут. Хвосты — не украшение: ими держим равновесие в полёте, ими же можем ударить так, что противник даже не поймёт, откуда пришла боль. А клыки… — он чуть оскалился, но не угрожающе, а будто демонстрируя механизм, точно показывал деталь сложного оружия. — Нужны не для красоты. Рихтэн — это хищник, но не бездумный. Мы охотимся, чтобы выживать, а не чтобы пугать.

Он на секунду замолчал, словно давая словам осесть, и потом чуть наклонил голову, глядя прямо на Алора.

— Разве твой хвост и клыки предназначены для другого? Слушая тебя в зале, мы поняли, что ты не особо отличаешься от нашей природы. У тебя, аэлорец, только крыльев нет. Твоя история не особо нас удивила.

Рамэль, до этого молчавший, теперь заговорил и голос его звучал твёрже, будто каждое слово он чеканил, как монету.

— Наши далёкие предки прилетели с неба и стали жить в этом мире, — произнёс он, и лицо его стало серьёзным, почти суровым. — Никто не знал, как они попали сюда. Шли века, сменялись поколения, и постепенно мы начали считать их богами, ведь откуда ещё могли взяться крылатые, хвостатые, с клыками и с такой странной, почти нездешней природой? Мы слагали легенды, строили святилища в горных пещерах, приносили дары ветру, потому что верили: это они, наши прародители, управляют потоками воздуха и берегут нас от бурь.

Он сделал паузу, будто вспоминая что-то личное, и продолжил уже тише:

— Но прошло очень много веков, и этот мир стал нашим. Теперь наша легенда обретает новый смысл, появляются ответы на вопросы, что мучили нас веками. И ты, Алор, на многое нам открыл глаза. Ты показал, что наши предки, возможно, вовсе не боги. Они были такими же, как ты: пришельцами из другого мира. И нам многое становится понятно: почему мы отличаемся от терранцев, почему живём в тени. Терранцев больше. Нас меньше. И наш род, род рихтэнов… — он медленно обвёл взглядом своих друзей, и в этом взгляде читалась не просто привязанность, а общая, выстраданная боль, — медленно вымирает.

Вэллэн, который до этого ерзал на месте, будто ему было тесно даже в просторном зале, вдруг притих и опустил голову. Рамэль положил ему руку на плечо.

— Наши легенды не случайны, — снова заговорил Сэмэль. — Нас окутывают тайны, и мы не контактируем с терранцами, зная, как они любят войны. Если они поймут, что нас мало, что мы слабеем, они не станут договариваться — они станут завоевывать. Поэтому мы прячемся в горах, держимся подальше от больших дорог и королевств. Но… мы хотим выйти из тени. Хотим повидать мир. Не как охотники, не как враги, а как народ, у которого есть своя история и своё место.

Рамэль снова встрял, но теперь уже не с озорством, а с той упрямой гордостью, которая бывает у тех, кто долго скрывался и наконец решился заговорить вслух:

— Только вот вождь и старейшины держатся старых правил. Говорят: «Тени — наша защита». Но Дарквен, вы видели его, он был там с нами у реки, — он кивнул в сторону выхода, будто Дарквен мог прямо сейчас войти и всё подтвердить, — он старший сын вождя, и он хочет перемен. Как и его брат Кэйрон. Они оба считают, что нельзя вечно прятаться. Нужно попробовать доверять. Нужно попробовать строить союзы.

Сэмэль хмыкнул и добавил:

— Нас полетит с вами пятеро. Вождь отпускает и своих старших сыновей. Дарквен как наследник — главный, и он будет принимать все решения. Заключать союз будет он, если решит, что Велдор Третий достоин этого союза.

Линна фыркнула совсем не по-королевски.