Плечи сами собой опустились при мысли о таком изнурительном путешествии.

— Если отправитесь верхом, дорога займёт не так уж много времени, — с оптимизмом произнёс Джон.

Легко вам говорить, — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Если позволите спросить… кто ваши источники? — Марселиус постукивал пальцами по столу. — Откуда нам знать, что им можно доверять? Даже если мы каким-то чудом доберёмся до Катскильских гор за неделю, что само по себе маловероятно, вся поездка окажется напрасной, если мы отправимся туда, руководствуясь лишь чьей-то догадкой.

— О, я состою в тайной сети. Видите ли, моя семья изучает путешествия во времени с незапамятных времён. — Джон Джеймс провёл рукой по воздуху, спугнув двух мух, лениво круживших над нашими головами. — Мой отец, дед, прадед и многие поколения до них передавали это исследование своим потомкам. Моего отца звали Джеремайя Джексон Джеймс.

Я шумно втянула воздух.

— Моего отца звали Джек Джеймс!

Джон Джеймс кивнул.

— Знаю. Именно я отправил Алину на поиски вашего отца.

Я отшатнулась.

— Это невозможно.

— Боюсь, что возможно. Я знал, что эта родословная работает в обоих направлениях — и в прошлое, и в будущее. — Джон Джеймс кончиком пальца собрал со стола несколько крошек от галет. — Когда ваша мать пришла ко мне и сказала, что не может найти кинжалы Солнца и Луны, я велел ей отправиться в будущее. Ей нужно было найти одного из моих потомков. Того, кто будет так же одержим путешествиями во времени, как и я.

Я впилась ногтями в потёртую столешницу рядом с пустой тарелкой.

— Вы хотите сказать, что моя мать познакомилась с моим отцом специально? Она искала именно его? И между ними не было настоящей любви?

— Да. — Джон Джеймс медленно кивнул. — Ваша мать постоянно путешествовала между этой эпохой и вашим временем. Мы снова и снова обсуждали возможных кандидатов, пока однажды она не рассказала мне о студенте, который писал диссертацию о путешествиях во времени в колледже МакМонт, в одной из провинций Канады. Она описала его мне, и я сразу сказал: «Вот он! Это один из моих потомков».

Он слегка ссутулился, и его спина изогнулась мягкой дугой.

— В последний раз, когда я видел вашу мать, она выглядела встревоженной и печальной. Но вы, Оливия, дарили ей силу и надежду. Ах… как загорались её глаза, когда она говорила о вас.

Он сцепил руки под подбородком.

— Мне очень трудно в это поверить, — сказала я, чувствуя, как при мысли о том, что мама постоянно перемещалась между столетиями, у меня сжимается всё внутри.

Джон Джеймс снова потянулся через стол и мягко похлопал меня по руке.

Я внутренне съёжилась, едва удержавшись, чтобы не выдернуть ладонь из-под этого снисходительного жеста. Но странное сходство с моим отцом заставило меня сохранить внешнее спокойствие.

— Не ненавидьте свою мать, — сказал Джон, убирая руку. — Вы с ней гораздо больше похожи, чем вам кажется.

— Между мной и моей матерью-шлюхой нет ничего общего, — огрызнулась я, оскалив зубы.

Джон Джеймс моргнул.

— Позволю себе не согласиться. Ваши с Алиной жизни удивительно похожи. Возможно, вы потеряли мужа и ребёнка, но вашей матери пришлось пережить не меньше. А может быть, даже больше. Вы должны позволить себе узнать её историю. Надеюсь, тогда вы получите ответы на свои вопросы.

Прежде чем я успела спросить что-то ещё, он поднялся и принялся суетливо ходить по маленькой комнате, что-то разыскивая.

Моё предательское сердце вновь затеплилось надеждой. Неужели он искал какую-то вещь, которую мама оставила ему на память? Что-то принадлежащее ей, способное хоть немного смягчить мою ненависть?

Я придвинулась к самому краю сиденья, с нетерпением наблюдая за его поисками.

Наконец он поднял с пола лист пергамента и победно взмахнул им.

— Ага! Я так и знал, что где-то его сохранил. Это ваша мать оставила мне.

Моя нога сама собой начала нервно подрагивать от волнения.

— Что это?

— Карта! — Он с торжественным видом разложил пергамент на столе и ткнул пальцем в одну из отметок. — А вот здесь — Катскильские горы! Теперь вы сможете найти дорогу.

Надежда мгновенно покинула меня, словно воздух, вырвавшийся из проколотого шара.

И всё же где-то глубоко внутри продолжала жить крошечная искра надежды, что, возможно… всего лишь возможно… мама всё-таки любила меня и оставила хоть что-то, чтобы это доказать.

Но это оказалась всего лишь карта.

Хотя… карта, ведущая к Катскильским горам, всё же была лучше, чем полное её отсутствие. В нашем распоряжении не было GPS. А найти Малика и выяснить, поможет ли он нам уничтожить Бальтазара, было жизненно необходимо.

Поэтому, собрав в себе остатки бодрости, я поблагодарила Джона Джеймса за уделённое нам время, пообещала ещё навестить его и попрощалась. Затем мы с Марселиусом покинули его дом.

В груди впервые за долгое время стало немного легче. В походке появилась давно забытая уверенность.

Теперь у нас наконец было направление.

Возможно, именно оно приведёт нас к концу этого бесконечного кошмара.

Неожиданно мне в голову пришла одна мысль. Вернувшись в наш небольшой лагерь, я сразу направилась к типи Серого Пера.

— Вождь, можно войти? — уважительно спросила я, остановившись у входа.

— Да, да, — ответил он.

Я пригнулась и вошла внутрь.

Сев напротив него, я невольно отметила, насколько он постарел с нашей последней встречи. Хотя прошло совсем немного времени — всего несколько часов. Впрочем, наверное, и я изменилась не меньше. Мы оба сгибались под тяжестью скорби и утрат. После разговора с Джоном Джеймсом моя боль немного притупилась, но её следы всё ещё отчётливо читались на моём лице.

— Чем я могу помочь тебе сегодня? — спросил Серое Перо.

Над ним словно сгущались тёмные тучи печали, и рядом с ним мне стало не по себе.

— Когда вы объявили нас с Романом мужем и женой, вы сказали, что мы сможем использовать наши священные кинжалы, чтобы узнать, где находится другой.

В его глазах вспыхнул едва заметный огонёк.

— Точно. Совсем забыл.

— Я хочу воспользоваться своим кинжалом, чтобы узнать, где он. Если Роман жив, я должна это знать. Как вы сами понимаете, последние несколько недель я жила в кромешной тьме. Если бы я вспомнила о связи наших кинжалов раньше, то хотя бы смогла узнать, что с Романом — жив он или мёртв. Если он погиб… я смогу оплакать его и двигаться дальше. Но если он жив…

Слёзы защипали глаза, и я уже не смогла договорить.

— Конечно, конечно! Сейчас нам всем не помешало бы хоть немного утешения. — Серое Перо оживился, словно искра, вспыхнувшая в его глазах, разлилась по всему телу. — Кинжал при тебе?

— Я всегда ношу его с собой.

Я отвернулась, незаметно вынула его из ножен на бедре, затем снова повернулась к нему и раскрыла ладонь.

— Что нужно делать?

— Садись сюда. — Он похлопал по бизоньей шкуре рядом с собой.

Я подползла ближе и устроилась возле него.

Он протянул руку, и я вложила кинжал в его ладонь.

Крепко удерживая один из моих пальцев, он поднял кинжал перед собой.

— Повтори священные слова.

Я глубоко выдохнула, расправила плечи и начала произносить древнее заклинание.

Одним быстрым движением он надрезал мне палец.

— Ещё раз. Повтори.

Подставив лезвие под мою руку, он сильнее сжал палец.

Я вновь произнесла заклинание.

Три алые капли упали на сияющее лезвие и с тихим шипением растеклись по металлу.

— Покажи нам, куда ушёл Роман, — торжественно произнёс Серое Перо. — Открой нам его путь.

Передо мной возник прозрачный образ Романа. Он смотрел вперёд, туда, где из-за холма на него и воинов сиу стремительно накатывала стена вражеского войска.

И словно мы были одним существом, одним сердцем и одной душой, я почувствовала всё, что чувствовал он: страх, отчаяние… и несгибимую решимость сражаться до последнего.