Та же самая невидимая сила, удерживавшая Романа и Марселиуса, остановила и меня. Я резко замерла, не в силах сделать ни шага.

— Если хочешь причинить кому-то боль — причини её мне!

— Оливия, нет! — крикнул Роман. — Не говори так!

— Оливия, у тебя такое доброе сердце. Мне нравится, что ты хочешь её защитить, — сказал Бальтазар с ухмылкой. — Но она ничего не стоит… всего лишь человек. Её жизнь не имеет никакой ценности. Погасить её так же легко, как прихлопнуть муху. Достаточно лишь вонзить нож ей в сердце.

Он отпустил Эмили, слегка толкнув её.

Эмили, захлёбываясь кашлем, отшатнулась и тяжело рухнула на землю. Она обеими руками схватилась за шею, ощупывая её, а затем поспешно поднялась на ноги и попятилась прочь от Бальтазара.

Бальтазар снова повернулся ко мне.

— Ты такая слабая. Твоя мать стыдилась бы тебя, — с презрением произнёс он. — Ты должна быть сильнее.

— Мне казалось, ты говорил, что она меня ненавидела. Тогда почему ей должно быть до меня дело? — ответила я, отчаянно пытаясь вырваться из удерживающего меня силового поля.

— Кажется, у меня появилась идея, — сказал он, постучав пальцем по виску. — Давайте сделаем всё немного интереснее.

Он запрокинул голову и завыл, словно демонический волк. Этот пронзительный вой болезненно впился в мои барабанные перепонки, будто тысячи крошечных игл одновременно вонзились мне в уши.

Мы с Романом, Марселиусом и Эмили одновременно зажали уши ладонями.

К нам стремительно метнулись две тёмные тени, которые через мгновение приняли облик Далии и, как я предположила, Тьмы Романа. Они встали по обе стороны от Бальтазара и ухмыльнулись.

— Лорд Бальтазар, мы к вашим услугам, — произнесла Далия.

— Моя дорогая, — проворковал Бальтазар, поглаживая её по волосам. — Благодарю, что пришла так быстро.

Он усмехнулся собственной двусмысленности¹¹. Затем перевёл взгляд на Тьму Романа, и удерживавшая нас стена энергии исчезла.

Мы, потеряв равновесие, невольно шагнули вперёд. Роман и Марселиус тут же бросились на Тьму.

— Не так быстро, — прошипел Бальтазар, выставляя ладонь вперёд и вновь создавая невидимый барьер. Затем его лицо озарила улыбка. — Хотя… почему бы и нет? Вам ведь нужно узнать, с чем вы имеете дело.

Странная сила рассеялась, и мы снова пошатнулись, едва удержавшись на ногах.

Я сжала кулаки.

— Я тебя не боюсь, Бальтазар!

Его лицо исказилось отвратительной ухмылкой.

— А стоило бы, моя дорогая. Очень стоило бы.

И он исчез.

— Доставайте кинжалы! Доставайте кинжалы! — закричал Марселиус. — Поднимите их к солнцу и произнесите древние писания!

Дрожащими руками я выхватила кинжал с бедра, подняла его к небу и начала произносить священный текст.

Роман тоже поднял свой кинжал.

Наша Тьма медленно кружила вокруг нас, пока я продолжала читать священные слова.

— Громче! — крикнул Марселиус, присоединяясь ко мне.

Наши кинжалы начали сиять так, словно вобрали в себя само солнце.

— А теперь быстро! Пронзите их и убейте! — закричал Марселиус.

Мы с Романом одновременно встретились лицом к лицу со своими демонами.

И битва началась.

Я попыталась призвать на помощь всё, чему меня учили. Я рубила, парировала удары Далии и снова атаковала. Кружила вокруг неё, наносила выпады. Но мои движения были неловкими и неуверенными, словно страх опутал меня липкой паутиной.

Я бросила взгляд на Романа. Вместе с Марселиусом он сражался против своей Тьмы. От их слаженности у меня потеплело на сердце. Они действовали как настоящие союзники, прикрывая друг друга.

Одним стремительным выпадом Роман вонзил клинок прямо в сердце своей Тьмы.

Демон начал истекать кровью. Из раны ударил фонтан алой крови, и он рухнул на землю.

— Нет! — пронзительно завизжала Далия, бросаясь на меня. — Ты убил его!

— Назад! — прогремел голос Бальтазара, раздавшийся будто из ниоткуда.

Далия исчезла во вспышке жара.

А в следующее мгновение прямо передо мной возник Бальтазар.

Я отпрыгнула назад, но он молниеносно рванулся вперёд и схватил меня за шею. Другой рукой он одновременно схватил Романа.

— Вы оба идёте со мной, — прорычал Бальтазар.

Где-то вдали раздался крик Эмили.

Всё вокруг погрузилось во тьму, пока ледяные пальцы ужаса сжимали моё сердце. Бальтазар держал Романа. Моего Романа.

— Роман! — закричала я, пока ветер со свистом проносился мимо моих ушей.

Я ничего не видела. Ни своих рук, ни ног, ни даже отвратительного существа, державшего меня.

— Я здесь, Оливия! — донёсся в ответ голос Романа.

Сознание покинуло меня с силой взорвавшейся бомбы.

А потом я пришла в себя, застонав от боли после удара, который отбросил меня в сторону.

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что вишу в каком-то мрачном логове, прикованная цепями к потолку.

И рядом со мной висел Роман.

ОЛИВИЯ

Глава 22

Демоническое логово, в котором я оказалась, было, пожалуй, самым мрачным и отвратительным местом, какое мне когда-либо доводилось видеть. Тёмное, сырое, затхлое, оно буквально пропиталось злом и пороком. Пол представлял собой потрескавшуюся, обожжённую землю — точь-в-точь такую же, как кожа демона, когда с него спадал человеческий облик. Стены были затянуты миллионами тончайших паутин, которые колыхались от горячего, зловонного ветра, просачивавшегося сквозь трещины.

Где-то у меня под ногами раздалось громкое стрекочущее цоканье. Из трещины в земле выполз таракан размером с мою ладонь. Он поднялся на задние лапы и попытался вскарабкаться по моей ноге. Я задёргалась и лягнула его, зацепив носком ноги твёрдый панцирь и отбросив мерзкую тварь прочь.

У стены стояла старая, полуразвалившаяся детская коляска. Ткань, натянутая на её каркас, давно истлела и висела лохмотьями. Внутри неподвижно сидела старая кукла, уставившись на меня своими пустыми глазами. Она напомнила мне фарфоровую куклу, которую какая-то старая карга пыталась продать моей маме в тот день, когда Бальтазар её убил. От этого зрелища по спине побежали мурашки.

Я отвела взгляд и увидела ещё больше таких же кукол в таких же старых колясках. Всё вокруг напоминало мой личный кошмар.

Желудок скрутило, словно во время шторма. Страх царапал кожу своими когтями, заставляя меня дышать поверхностно, а рот пересохнуть.

Запах стоял чудовищный — такой, будто под потрескавшейся землёй неглубоко закопали мертвецов, и их тела медленно разлагались.

Роман всё ещё висел без сознания, опустив голову на грудь. Он едва касался пола кончиками пальцев ног, слегка согнув колени.

Я всматривалась в него в тусклом свете, пытаясь разглядеть хоть малейшие признаки дыхания или увидеть, бьётся ли жилка на его шее.

— Роман… Роман, проснись, — прошептала я.

Пожалуйста… Только будь жив.

Он едва заметно пошевелился и тихо застонал, но глаз так и не открыл.

Я медленно выдохнула с облегчением.

Наши запястья были стиснуты ржавыми железными кандалами, натиравшими нежную кожу. Руки уже онемели под тяжестью собственного тела — я висела так, что кончики пальцев ног едва доставали до пола.

От побитого временем потолка к железным кандалам тянулись паутины. Один маленький паук деловито продолжал своё дело, всё больше и больше расширяя свою сеть.

Как же мне хотелось, чтобы он сплёл для нас с Романом путь к спасению.

Позади меня со скрипом открылась дверь.

Я повернула голову через плечо.

В комнату широким шагом вошёл Бальтазар, всем своим видом излучая непринуждённую самоуверенность.

— Доброе утро, моя дорогая, — прогремел он. — Надеюсь, условия проживания тебя устроили?

— Мы прикованы к потолку в комнате, которая больше похожа на свинарник. Здесь нет ничего, что могло бы меня устроить, — прорычала я.