— Помогите! — Она отчаянно вырывалась из его хватки.

— Эмили, нет! — Я бросилась к ней, но какой-то воин обхватил меня за талию.

Мы с Марселиусом и Романом были хорошими бойцами, но не настолько, чтобы справиться втроём против десятерых. Тем более что один из нас — Марселиус — был тяжело ранен.

Краем глаза я увидела, как он отбивается сразу от двоих коренных американцев, явно проигрывая этот бой.

Я брыкалась и отчаянно сопротивлялась, но мой противник крепко удерживал меня.

Трое мужчин прижали Романа к земле, и один из них уже занёс томагавк, готовясь вонзить лезвие ему в грудь.

Внезапно кто-то издал оглушительный рёв, похожий на медвежий.

— Ayúštaŋ po! (Прекратите! — Прим. пер.: повелительный призыв к порядку на языке индейцев лакота).

Все разом повернули головы на этот звук.

Марселиус, зажимая руку, пока кровь пропитывала куртку, вытекая из раны в плече, крикнул на языке сиу:

— Прекратите сражаться, братья мои. Я один из вас!

У меня отвисла челюсть. Марселиус знает язык сиу? Сколько ещё тайн он скрывает? Хотя я не смогла бы поддержать разговор, благодаря Мун Ли я выучила достаточно, чтобы понять сказанное.

Все замерли.

Казалось, сам лес затаил дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше. Даже ветер стих.

Лишь наше тяжёлое дыхание нарушало повисшую тишину.

Один из коренных американцев — самый высокий из них — направился к Марселиусу и остановился прямо перед ним.

— Tukténitaŋhaŋ he? — требовательно спросил он.

Я быстро перевела: «Откуда ты родом?»

— Как этот белый человек знает наш язык? — произнёс другой воин, пониже ростом, на языке сиу.

Высокий мужчина навис над Марселиусом и уже громче спросил:

— Кто ты?

Марселиус не отступил ни на шаг.

— Я один из вас.

— Нет, — ответил высокий воин. — Ты не один из нас.

— Нет, один из вас.

Он закатал рукав, обнажив предплечье с татуировкой.

Высокий воин опустил взгляд на собственную руку, затем перевёл его на предплечье Марселиуса.

— Откуда у тебя эта метка? Она известна только нашему племени.

Мы с Романом переглянулись.

Я вытянула руку и молча указала на его предплечье, спрашивая взглядом, есть ли у него такая же метка.

Роман покачал головой.

Коренные американцы начали переговариваться между собой, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

— Как у него может быть наша метка?

— Кто он такой?

— Это какой-то обман?

Наконец Марселиус отчётливо произнёс:

— Отведите меня в вашу деревню. Я хочу встретиться с вашим вождём.

Высокий воин смерил Марселиуса тяжёлым взглядом, но ничего не ответил.

— Я сын Танцующего Огня. Немедленно отведите меня к вашему вождю! — прогремел Марселиус.

Мы с Романом одновременно застыли с открытыми ртами.

Марселиус — сын Танцующего Огня? Так звали Мун Ли на языке коренных американцев.

Воины попятились, словно слова Марселиуса физически отбросили их назад.

Один из них опустился на колени и склонил голову. Затем один за другим его примеру последовали остальные.

Я пошатнулась, ошеломлённая, пытаясь перевести дыхание.

Наконец высокий воин поднял голову и поднялся на ноги. Он схватил Марселиуса за запястье и вскинул его руку вверх, словно объявляя победителя на поединке.

— Великий воин вернулся! Мы должны отвести его к нашему вождю!

Среди коренных американцев раздался дружный ликующий возглас.

Они с воодушевлением двинулись через лес, увлекая Марселиуса за собой.

Мы с Романом и Эмили последовали за ними, растерянно переглядываясь.

ОЛИВИЯ

Глава 10

Никогда не показывай своему пленителю, что тебе страшно. Даже если он, возможно, вовсе не собирается держать тебя в плену. Эта мысль не покидала меня, пока я шла через лес вслед за десятью коренными американцами, Романом и Марселиусом. Совсем недавно эти воины жестоко напали на нас, и тогда я была уверена, что нам конец. Теперь же я уже не знала, чего от них ожидать. Они привели нас к месту, где были спрятаны их лошади, и велели следовать за ними верхом.

Можно ли доверять коренным американцам после того, как они так яростно на нас набросились?

Это ещё предстояло выяснить.

Мужчины шли на несколько шагов впереди нас, без малейшего труда выдерживая темп Романа и Марселиуса.

Я держалась позади, ведя наших двух лошадей, потому что Эмили отказалась ехать верхом.

Она не отходила от меня ни на шаг. Её лицо было напряжённым от тревоги. Время от времени я брала её за руку, крепко сжимала ладонь или ободряюще улыбалась, давая понять, что рядом со мной она в безопасности.

Мы перебирались через поваленные деревья, продирались сквозь густые заросли, взбирались на холмы и пересекали плоские возвышенности, тогда как коренные американцы не выказывали ни малейших признаков усталости или напряжения.

Эмили то и дело спотыкалась и едва не падала, вероятно, из-за того, что нервы её были натянуты до предела.

— Мне страшно, Оливия. Я не доверяю людям, которые на нас напали.

— Не переживай, — сказала я, придерживая ветку, чтобы она могла пройти под ней. — У тебя есть я. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я тепло ей улыбнулась.

— Спасибо, Оливия, — ответила она дрожащим голосом.

Когда она прошла вперёд, я последовала за ней.

Наши лошади шли следом, осторожно пробираясь через кустарник.

Ветки до крови расцарапали мои голые руки. Насекомые безжалостно набрасывались на укусы, которые уже успели оставить их собратья. Я изо всех сил старалась не чесать кожу, но в конце концов проиграла эту битву. А от жары и постоянной ходьбы пот ручьями стекал по моей шее и лицу, попадая на укусы и заставляя их чесаться ещё сильнее.

Мне было ужасно тяжело, но ради Эмили я должна была оставаться сильной и защищать её, как бы сильно сама ни дрожала от страха.

Наконец мы выбрались из лесистых холмов и направились к бескрайним равнинам.

В какой-то момент Роман замедлил шаг, дожидаясь, пока мы с Эмили его нагоняли.

— Есть что рассказать? — спросила я, почувствовав облегчение от одного лишь его присутствия.

— Они почти ничего не говорят. — Роман слегка сжал мою руку. — Но, по крайней мере, больше не настроены враждебно, и это уже хорошо. Предводитель сиу — тот самый мужчина, который разговаривал с Марселиусом, — то и дело тянется к нему и похлопывает его по ноге. Марселиус идёт между ним и ещё одним воином. Позади них следуют ещё двое, а за ними — остальные. Так что, хоть они и оказывают ему почести, выпускать его из виду явно не собираются.

Я кивнула.

— У меня к Марселиусу одни вопросы. Откуда он знает их язык? И откуда знает Танцующего Огня?

— Меня мучают те же вопросы, Оливия. Нам нужны ответы, а Марселиус упрямо молчит, ограничиваясь лишь редким ворчанием или мрачными взглядами.

Роман наклонился, чтобы посмотреть на Эмили.

— Как ты держишься?

— Мне страшно, — призналась она.

— Не бойся, — мягко сказал Роман. — Оливия и сама грозный воин. Она хорошо о тебе позаботится.

Эмили улыбнулась мне, и в её глазах читалась искренняя благодарность.

Впереди один из мужчин издал пронзительный клич.

Издалека ему тут же ответили.

По моей шее пробежали мурашки.

— Должно быть, мы уже близко к их деревне.

— Похоже на то. Я догоню остальных, — сказал Роман и пришпорил лошадь.

Навстречу мужчинам выбежали другие коренные американцы. Они окружили Марселиуса и помогли ему спешиться. Роман тоже слез с лошади. Затем их обоих повели в сторону деревни, состоявшей из множества типи⁷ самых разных размеров, разбросанных по поляне возле ручья.

Над многими типи поднимались струйки дыма. Женщины и дети стояли возле своих жилищ, с любопытством разглядывая нас, пока мы шли через их деревню.