23 августа 1785 года. Вчера мы ездили на ярмарку, и там произошло нечто удивительное. Один кузнец прямо на глазах у публики ковал кочергу для камина. Вокруг него столпились дети. Эмили всё показывала на него пальцем и жалобно повторяла: «Смотри! Смотри! Папочка, пойдём посмотрим!» Я взял её на руки, и мы пробрались вперёд, чтобы она могла всё увидеть.

Кузнец вытер лоб рукавом, посмотрел на Эмили и заметил её кулон. Он спросил, где я достал такое необычное украшение. Я не знал, что ответить, и сказал, что это подарок от моей жены, который она оставила перед смертью. Тогда он сказал, что такие кулоны изготавливал человек по имени Джон Джеймс. Ты не представляешь, как я обрадовался, услышав это имя! Джон Джеймс! Я тут же спросил, где его можно найти, но кузнец знал лишь, что когда-то тот жил к востоку отсюда, в соседнем городке под названием Уэстстейбл. По его словам, Джеймса уже много лет никто не видел, но, насколько ему было известно, его семья всё ещё жила там. «Неужели вы думаете, что Джеймс до сих пор там?» — спросил я. Кузнец ответил, что слышал, будто Джеймс сошёл с ума. Я поблагодарил его за помощь и решил отправиться в Уэстстейбл на его поиски.

Я с волнением перевернула страницу.

19 сентября 1785 года. Сегодня мы с Эмили отправились в Уэстстейбл на повозке. Малышка всю дорогу капризничала, и мне несколько раз приходилось останавливаться, чтобы позаботиться о ней. День выдался жарким, поэтому я накрыл её хлопковым кухонным полотенцем, чтобы защитить её нежную кожу от солнца. Добравшись до Уэстстейбла, я спросил в местной лавке, где живёт семья Джеймсов. Лавочник посмотрел на меня так, будто у меня вместо мозгов шарики. «И зачем вам сдалась эта семейка?» — спросил он. — «Джон, их мужик, совсем рехнулся, и теперь они живут сами по себе». Я объяснил, что мне необходимо найти их, потому что они могут знать что-нибудь о моей пропавшей жене.

Когда я спросил о Джоне у дверей дома Джеймсов, они едва не захлопнули дверь у меня перед носом. Я заверил их, что не желаю никому зла, и, думаю, присутствие Эмили немного их успокоило. Когда я рассказал, что мать Эмили пропала и мне сказали, будто Джон Джеймс может помочь, меня пригласили войти.

«Старый дурень ничем вам не поможет», — ответила миссис Джеймс. — «Он удрал ещё до того, как мы успели что-нибудь сделать с его безумием». Миссис Джеймс рассказала, что Джон постоянно бредил теориями о путешествиях во времени и говорил, будто за ним охотится человек по имени Бальтазар. «Совсем ума лишился», — презрительно фыркнула миссис Джеймс. — «Бросил меня без единого пенни за душой. А потом его ещё какая-то итальянка искала. Я отправила её в лес Фриворт-Тимберленд. Слыхала, что он бродит там по лесу, как настоящий сумасшедший. Никчёмный болван — вот он кто». Я поблагодарил её за уделённое время и поспешил в лес Фриворт.

Наши поиски в лесу не принесли никаких результатов. Поэтому мы с Эмили возвращаемся домой. С моей дорогой, бесценной дочерью. Сердце моё тяжело. Я закрываю эту главу своей жизни, связанную с Алиной, и всегда буду благодарен судьбе за мою прекрасную дочь. И всё же я не могу перестать думать: а что, если Алина и правда была путешественницей во времени? Это объяснило бы так много в её загадочных исчезновениях и внезапных появлениях. Но, увы, этого мне уже никогда не узнать.

Я пролистала ещё несколько страниц, но они оказались пустыми.

— Бедный твой отец.

— Да. Это такая печальная история. Но… — Эмили посмотрела на меня сияющими от слёз глазами. — Если моя мама отправилась в другое время, чтобы родить тебя… то я не могла бы быть счастливее.

Она крепко сжала мою руку.

— Я тоже.

Я сжала её ладонь в ответ и, совершенно забыв о хрупкости дневника, взмахнула им в воздухе.

— Это невероятно, Эмили! Интересно, Джон Джеймс всё ещё жив? Может быть, он уже глубокий старик и до сих пор живёт в лесу.

Мысли вихрем закружились у меня в голове.

Внезапно снаружи раздались мужские крики.

Я резко повернула голову в сторону обгоревшей передней комнаты.

— Оливия! — прогремел голос Романа.

Я бросилась к выходу, перепрыгивая через рухнувшую мебель и прочие обломки.

Снаружи, на земле, лежали Роман и Марселиус, корчась от боли.

Я подбежала к Роману и опустилась рядом с ним на колени.

— Где ты ранен?

Роман глухо застонал и указал на живот.

— Эмили! — крикнула я, когда она выбежала из дома. — Осмотри раны Марселиуса.

Я осторожно приподняла оленью рубаху Романа.

Из глубокого пореза на его боку сочилась кровь.

— О нет… Это ужасно. Что произошло? Кто это сделал? На вас напали коренные американцы? Американские солдаты?

Марселиус поднял руку, указал на иву и хрипло произнёс:

— Он.

Я подняла взгляд.

Кровь застыла у меня в жилах, когда я увидела убийцу своей матери.

ОЛИВИЯ

Глава 21

Когда я встретилась взглядом с этими полными зла глазами, из моей груди вырвался крик ужаса. Воспоминания о себе десятилетней обрушились на меня. Именно этот человек отнял у меня мать.

— Это ты! Ты убил мою маму!

В отличие от моей Тьмы, он выглядел человеком — высоким, внушительным мужчиной с пронзительно-голубыми глазами и коротко остриженными чёрными волосами. На вид ему было около пятидесяти. На нём была добротная мужская одежда — длинный сюртук, жилет и бриджи, а не развевающаяся мантия с капюшоном, скрывавшим лицо. Мощные мышцы так и распирали ткань одежды.

А затем — если только глаза меня не обманывали — он превратился в демона с пылающими красными глазами и кожей, похожей на потрескавшийся обугленный покров Далии. Из багровых дёсен выступали острые зубы. Его лицо было настолько чудовищным, будто передо мной воплотилось множество кошмаров, один страшнее другого.

Я моргнула, протёрла глаза — и он снова стал человеком.

Как и во время огненной церемонии, когда я столкнулась лицом к лицу со своей собственной Тьмой, меня окутал густой чёрный туман, скрывая от остальных. Это наверняка было очередной уловкой Тьмы. Я попыталась разглядеть Романа, Марселиуса и Эмили.

Они выглядели лишь размытыми, неясными силуэтами, медленно движущимися по ту сторону тумана.

Я попыталась сделать шаг к человеку-демону, но мои ноги будто вросли в землю, словно из них проросли крепкие корни, уходящие к самому центру земли.

— Что ты со мной сделал? Почему я не могу двигаться?

На его хитром лице появилась почти добродушная улыбка.

— Оливия, — произнёс он. — Моя дорогая, милая Оливия. Мне нужно всё твоё внимание. Ты не можешь носиться туда-сюда, словно пистолет со взведённым курком, готовый выстрелить в любую секунду. Ты нужна мне именно здесь. А когда мне что-то нужно, я просто беру и получаю это.

Он щёлкнул пальцами.

Этот звук раскатился в воздухе, словно далёкий удар молнии.

— Ты помнишь меня. Да, это правда. Я убил твою мать. Это был миг сладкого возмездия.

Он медленно, почти чувственно провёл большим пальцем по своим губам, после чего сделал шаг ко мне.

Я инстинктивно попыталась отшатнуться, но мои ноги всё так же были намертво прикованы к земле. Что он собирался сделать? Убить меня прямо здесь, не дав ни единого шанса защититься?

Крупные капли пота стекали по моим щекам и шее, во рту пересохло. По коже словно одновременно ползли миллионы муравьёв. Этот человек… демон… кем бы он ни был… пугал меня до смерти.

Всё ещё сохраняя человеческий облик, он сделал ещё один шаг в мою сторону.

Меня пробрала дрожь.

— Ну же. Неужели ты боишься? Я ведь совсем не страшный, видишь?

Он подошёл вплотную и тыльной стороной пальца медленно провёл по моей щеке.

— Я очень долго ждал нашей новой встречи. Я мог убить тебя ещё тогда, когда убил твою мать. Это было бы так просто.

Он обхватил пальцами мою шею и слегка сжал.