Эти мысли тяжёлым грузом легли на сердце, и ноги налились свинцом.

Мы продолжали идти, пока солдаты позади снова не принялись болтать и смеяться.

— Мужчина в той повозке впереди — мой отец, — тихо сказала Эмили.

— Вот как, — отозвалась я, вынырнув из своих мыслей.

— Они обвиняют его во множестве ужасных преступлений. Страшных вещей. — Голос Эмили дрогнул, словно запутавшись в паутине тяжёлых воспоминаний. — Но я знаю, что он этого не совершал.

— Понимаю, — ответила я, снова невольно подумав о Романе.

В Риме Роман убивал, потому что такова была его жизнь. Таков был его долг перед императором. Иногда люди совершают ужасные поступки, но это вовсе не означает, что они по своей природе чудовища.

Я снова оглянулась через плечо на двух солдат.

Расти поймал мой взгляд и мерзко ухмыльнулся. Он схватился за пах, несколько раз непристойно толкнул бёдрами вперёд, а затем наклонился и что-то сказал своему низкорослому приятелю.

Оба запрокинули головы и громко расхохотались.

Только попробуйте ко мне полезть, мальчики, и ваши яйца окажутся у вас в глотке.

Я отвернулась и продолжила идти вслед за повозкой.

Глубокие колеи и выбоины на дороге были прорезаны бесчисленными колёсами повозок. Наверное, их оставили весенние дожди, а летнее солнце потом высушило землю. Слева тянулся лес. Справа река перекатывалась через камни и неслась по глубокому руслу. Я не переставала высматривать среди деревьев хоть какие-нибудь признаки Романа или Марселиуса, надеясь увидеть, что они скрываются где-то неподалёку.

— Так почему ты это сделала? Почему попыталась нас спасти? Ты ведь даже нас не знаешь, — прошептала Эмили.

— Я должна была вас защитить. Не выношу, когда мужчины пользуются беззащитностью женщин, — так же тихо ответила я, продолжая смотреть вперёд. — А в чём именно обвиняют твоего отца?

Краем глаза я заметила, как Эмили опустила взгляд.

— Не могу сказать. Моего отца обвиняют в ужасных вещах. Эти люди… они хотят казнить нас.

Я предпочитала, чтобы моя голова оставалась на плечах.

— Где мы? И что это за война?

— Разве ты не знаешь?

Я посмотрела на её измученное лицо.

— Когда… британские солдаты убили мою семью… я… ударилась головой и… теперь немного путаюсь.

Глаза Эмили наполнились слезами.

— Бедняжка… Ты потеряла всю семью?

— Всех до единого.

И это, по крайней мере, не было ложью.

Живя в Сиэтле, я своими глазами видела, как мой бывший парень убил папу, прежде чем меня перенесли в Рим. Маму Тьма забрала, когда мне было десять. А Ли… именно Ли отправил меня в путешествие во времени.

И теперь я потеряла любовь всей своей жизни.

Горло болезненно сжалось, не давая вздохнуть.

— Боже… — всхлипнула Эмили. — И после всего этого ты ещё рискнула жизнью, пытаясь спасти нас. Моего отца… они считают, что он продавал оружие. Сейчас идёт Англо-американская война 1812 года. Мы уже неделю в пути и направляемся на север. Не знаю, что нас там ждёт, но почти уверена, что они собираются казнить нас всех.

У меня оборвалось сердце.

Неужели я спаслась из Древнего Рима только для того, чтобы встретить смерть здесь, в Соединённых Штатах?

Позади послышался стремительно приближающийся топот.

Расти резко схватил Эмили за волосы и дёрнул её голову назад.

— Ай! — вскрикнула Эмили.

Шарлотта тоже испуганно вскрикнула.

— Всё хорошо, Шарлотта… тише, — дрожащим голосом прошептала Эмили.

Расти наклонился вплотную к её лицу и прорычал:

— Что я тебе говорил насчёт болтовни? А? Разве я не велел держать рот на замке?

— Да, сэр, — дрожащим голосом ответила Эмили.

Он шумно втянул носом воздух.

— Ох, как же приятно ты пахнешь, сладкая.

Эмили тихо всхлипнула.

Мне хотелось убить его.

— Оставь её в покое. Если так хочется поразвлечься, поразвлекайся со мной.

— Вот как? — протянул Расти.

— Расти! — резко окликнул его низкорослый солдат. — Прекращай. Иди сюда. Ты уже достаточно ясно всё объяснил.

— Мы ещё увидимся, — бросил Расти Эмили. — До лагеря уже недалеко.

Когда Расти вернулся к своему напарнику, Эмили едва слышно прошептала:

— Спасибо, что попыталась стать моим ангелом-хранителем… Но мы все идём навстречу смерти.

— Тсс, — шикнула я.

Тоже мне, ангел-хранитель.

Я была совершенно одна в Миссури, посреди Англо-американской войны 1812 года. Я не могла найти Романа. Не могла найти Марселиуса.

Если кинжал привёл меня сюда… что, во имя всего святого, он хотел мне показать?

РОМАН

Глава 2

Прорвавшись сквозь пространство какого-то странного мира, известного лишь путешественникам во времени, я с глухим ударом рухнул прямо на чьё-то тело.

Тело громко застонало, а в следующую секунду замолотило руками и ногами, пиная меня и отпихивая прочь.

— Слезь, блядь, с меня! — заорал мужчина.

Я моргнул, прогоняя пелену перед глазами, и оказался лицом к лицу с Марселиусом Демарриасом.

— Ты! — прорычал я, поспешно отползая от него.

Последнее, что я помнил, — как стоял над Марселиусом на арене Колизея в Риме, готовясь снести ему голову.

Где мой кинжал? Нужно найти кинжал. Мне нужно оружие, чтобы прикончить его.

Я лихорадочно осматривался, пытаясь найти свой кинжал, меч — хоть что-нибудь.

И только тогда понял, что нахожусь посреди какого-то леса. Рукоять моего кинжала для путешествий во времени торчала из-под мягкой земли и опавшей листвы.

Я бросился к нему, выдернул из земли, крепко сжал в ладони и, пригнувшись, повернулся лицом к Марселиусу.

— Где Оливия?

Я резко завертел головой по сторонам, пытаясь найти своё сердце, своё прекрасное пламя, смысл своего существования.

Она оказалась здесь вместе со мной? А если я её потерял?

Сердце болезненно сжалось.

— Да откуда, блядь, мне знать? — проворчал Марселиус, поднимаясь на ноги. — Где мы, чёрт возьми? И если это сон, то какого хуя мне снишься именно ты?

По его торсу тянулись кровавые полосы там, куда совсем недавно пришлись мои удары и порезы мечом.

По крайней мере, мне казалось, что это было совсем недавно.

Воспоминание о смертельном поединке на арене всё ещё оставалось слишком свежим.

Я вспомнил, как, лёжа на усыпанном песком полу Колизея, поднял взгляд на Оливию.

— Роман, остановись! Он твой брат!

Неужели она говорила правду? Неужели этот человек, которого я считал своим заклятым врагом в Риме, действительно мой родственник? Неужели именно он был тем братом-близнецом, которого я так долго искал? Мы совершенно не были похожи друг на друга. И всё же как он смог путешествовать во времени, если не был Рождённым временем?

Вопросы теснились у меня в голове, наслаиваясь один на другой и превращаясь в сплошную путаницу.

Думай, Роман, думай. Что ты сделал первым делом, когда оказался в Риме?

Нашёл способ выжить.

Этот лес будил во мне какое-то смутное воспоминание, которое ускользало, стоило попытаться его ухватить. Одно было ясно наверняка — это не Рим. Но тогда в каком мы столетии? И в какой части света оказались?

Позади, там, где я оставил Марселиуса, послышались громкие приступы рвоты. Ему досталось куда сильнее, чем мне.

И отлично.

Если его вывернет до смерти, я не расстроюсь.

Я медленно повернулся вокруг своей оси. Со всех сторон доносилось пение птиц и далёкий шум реки или ручья. Нас окружали лиственные деревья, среди которых кое-где возвышались хвойные.

Где мы, чёрт возьми?

Марселиус издал хриплый, сиплый рык.

Я резко обернулся как раз в тот момент, когда он, пригнув голову, понёсся на меня, словно обезумевший бык. Я попытался уйти с его пути, но он всё же задел меня плечом. Мы оба покатились по земле.