— И у него есть эти кинжалы? — От волнения я едва могла усидеть на месте.

— Успокойся. Нет, их у него нет. Но хозяин лавки утверждает, что они находятся в Италии, — сказал Марселиус. — По крайней мере, именно там они были в 1580 году нашей эры, если верить старым книгам и документам.

Я несколько раз моргнула.

— Италия? И как нам попасть на корабль, который доставит нас в Италию 1580 года? Я не умею путешествовать во времени в конкретное место и время.

— Никак, — сказал Роман, садясь. — По крайней мере, сейчас. Нам придётся оставаться здесь, пока не закончится метель.

Мои плечи бессильно опустились.

— Препятствия, препятствия… Вечно появляется новое препятствие.

— Да, но это уже хоть что-то, — бесстрастно сказал Марселиус. — Это гораздо больше, чем было до того, как я пришёл.

— Это правда. — Я кивнула. — Спасибо, что рассказал нам.

— Не за что.

Он повернулся к выходу, приподнял полог типи и выглянул на серо-голубое небо.

— Снег пошёл. Видите?

Он отступил в сторону.

Крупные белые хлопья медленно опускались с затянутого облаками неба.

— Ну вот и началось, — сказала я. — Не замёрзни, Марселиус.

— И вы тоже. Если что-нибудь понадобится, дайте знать, — ответил он и, тяжело ступая, ушёл.

К ночи вокруг нас уже бушевала метель, а ветер выл так, словно хотел сорвать типи с места. Мы с Романом сидели внутри, выбираясь наружу лишь по необходимости и сразу же возвращаясь обратно в тепло.

Метель не утихала два дня, пока нас окончательно не занесло снегом. Мы даже не могли открыть полог без того, чтобы внутрь не обрушилась снежная масса. Всё наше бодрствование сводилось к тому, чтобы откапывать свои жилища, подкрепляться вяленым мясом или похлёбкой, приготовленной на огне.

По ночам мы с Романом прижимались друг к другу под мехами — занимались любовью или просто сворачивались клубком, словно два щенка.

По крайней мере, ни кайова, ни Бальтазар за всё это время так и не появились.

Через две недели после сильных снегопадов с неба хлынул нескончаемый дождь, постепенно смывая ледяное покрывало, укрывшее землю.

Я радовалась дождю, потому что теперь снова можно было свободно ходить по лагерю и навещать остальных.

Но моя радость оказалась недолгой, когда Серое Перо велел нам явиться в своё типи.

Когда мы вошли, Серое Перо сидел вместе с Земным Медведем, Марселиусом и несколькими сильнейшими воинами племени. На его коленях лежала церемониальная трубка, а воздух был наполнен ароматным дымом, ясно давая понять, что до нашего прихода здесь держали совет.

— Входите. Садитесь, — хрипло произнёс Серое Перо.

Мы с Романом сели рядом друг с другом лицом к вождю.

— Разведчик сообщил, что кайова совсем рядом. Он выяснил, где они находятся. Хватит с нас того, что нас гоняют, словно добычу. — Серое Перо резко рассёк воздух своей морщинистой рукой.

Несколько мужчин с суровыми лицами молча кивнули.

— Завтра, ещё до рассвета, мы найдём их и устроим засаду. Мы положим конец их тирании! — Серое Перо вскинул кулак.

Воины сделали то же самое, выкрикивая слова поддержки.

Роман тоже поднял кулак.

Я в ужасе отшатнулась.

— Роман! Ты же не можешь идти сражаться.

Роман нахмурился и посмотрел на меня.

— Что значит — не могу? Мы с братом обязаны идти. Мы гладиаторы и справимся со всем, что кайова бросят против нас. Ты сама знаешь, насколько мы оба искусны в бою.

Я покачала головой.

— В племени и без вас достаточно воинов. Тебе незачем идти. У меня очень плохое предчувствие.

— Что с тобой, Маленькая Луна? Почему ты против? — спросил Серое Перо, пристально глядя на меня.

— Я просто не хочу, чтобы с Романом что-нибудь случилось. Да и вообще… ни с кем из вас. — Я обвела рукой мужчин, сидевших вокруг, надеясь, что не выгляжу истеричной. Беременность делала своё дело, превращая мои эмоции в настоящие американские горки.

— Решение принято. — Серое Перо с силой ударил посохом о землю. — Мы выступаем до восхода солнца. Нам предстоит день пути, но двигаться будем, словно призраки. Они не будут нас ждать.

Охваченная страхом, я повернулась к Роману и схватила его за рукав.

— А если я больше никогда тебя не увижу? — прошептала я.

— Оливия, пожалуйста, не говори так. Тебе нечего бояться. Преимущество на нашей стороне — у нас есть ружья, копья и любое оружие, какое только можно пожелать. Всё будет хорошо. — Он не отводил от меня взгляда. — Ты знаешь, что я человек чести. Я вернусь к тебе. Даю слово.

На его лице появилась успокаивающая улыбка.

Но мои челюсти были крепко сжаты, и я лишь покачала головой.

— Оливия, — тихо, но твёрдо сказал Роман. — Я пойду. Мы обязаны сделать это ради племени. Танцующий Огонь хотел бы именно этого. Он настоял бы, чтобы мы защитили свой народ.

— Если тебя это хоть немного успокоит, Маленькая Луна, — произнёс Серое Перо, — сначала мы попытаемся заключить мир.

Это действительно звучало лучше.

Но тревога, поселившаяся в моём сердце, никуда не исчезла.

До конца дня я почти не возвращалась к этому разговору, но ночью страх окончательно взял надо мной верх. Я долго ворочалась рядом с Романом, надеясь, что не разбужу его.

Посреди ночи чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

— Оливия, — тихо позвал Роман.

— Что?.. А?.. — Значит, я всё-таки заснула. — Уже пора?

Я села, протирая сонные глаза.

Роман сидел передо мной на корточках. Его лицо освещало красноватое сияние раскалённых камней в нашем очаге. На щеках были нанесены красные и чёрные боевые узоры, придававшие ему свирепый вид.

— Да, любовь моя. Но совсем скоро я вернусь к тебе. Уверен, всё закончится быстро.

— Тогда почему ты одет как воин, а не как человек, пришедший заключить мир? — спросила я, чувствуя, как тревога всё сильнее сжимает моё сердце.

— Это всего лишь символ, не более того. Не переживай. Обещаю, я вернусь к тебе целым и невредимым, — сказал он. — Удача на нашей стороне… Луна почти полная и будет освещать нам путь. Они не ожидают нашего появления. И помни: я иду защищать тебя и нашего ребёнка.

Он ласково провёл рукой по моему животу поверх толстой меховой накидки.

— Я просто… я просто… — Я прикусила язык. Не стоило провожать его, наполненную страхом и тревогой. — Береги себя. Возвращайся ко мне скорее.

Я заставила себя улыбнуться.

— Вернусь, — ответил он. — Держи кинжал при себе. Всегда.

Я похлопала себя по бедру поверх мехов.

— Всегда. И кинжал, и пистолет — со мной.

Он быстро поцеловал меня и уже собирался уйти.

Но вдруг внутри меня вспыхнуло отчаянное желание удержать его. Я схватила Романа за руку и потянула к себе.

Он опустился рядом со мной на колени.

— Не уходи. Ещё немного…

На глаза навернулись слёзы. Я обвила рукой его шею и притянула к себе.

Когда наши губы встретились, я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как по моим венам разливается мучительное отчаяние. Я не хотела отпускать его. Хотела, чтобы он остался рядом.

Он скользнул языком в мой рот, дразня и разжигая моё желание. Тепло его тела окутывало меня блаженством, тогда как спину сковывал холод — холод страха перед тем, что нас ждёт.

Его язык продолжал ласкать меня, настойчиво ища что-то, чего я сама не умела ему дать.

Мы оба слишком хорошо знали цену войны — за свою жизнь пережили слишком много сражений. Как я могла отпустить Романа, хоть на мгновение почувствовав уверенность, что он обязательно вернётся?

Я заставила себя отогнать страх и ответила на поцелуй ещё сильнее. Жёсткая щетина на его лице царапала мою кожу.

Мне было всё равно. Я принимала эти следы нашей любви и знала, что буду хранить это лёгкое жжение до самого его возвращения.

По мере того как наш поцелуй становился всё глубже, между моих ног разгорался жар, наполняя меня мучительным желанием. Мне хотелось вновь принять его в себя, спрятаться вместе с ним там, где до нас не смог бы добраться никто.