Я спустилась на первый этаж и, никем не остановленная, вошла в гостевую комнату. Конкретных воспоминаний о ней у меня не было, только общее ощущение умиротворения, нежных красок и лёгкого цветочного аромата. И то, что я увидела, отворив дверь, полностью этому соответствовало.

Здесь было царство зелёного цвета. Стены комнаты обтягивала ткань ивового оттенка с тонко выписанными цветочными узорами; шторы, обивка стульев, покрывало на кровати с высоким изголовьем имели цвет «зелёный шу»; ковёр на полу — бутылочно-зелёный. «Да уж, если Анечка что и вынесла из училища, так это знания о названиях разнообразных оттенков», — усмехнулась я про себя, вспоминая до дыр засмотренные модные журналы, передаваемые воспитанницами друг другу едва ли не под большим секретом, чем если бы они были скабрёзного характера.

Мой саквояж скромно стоял у платяного шкафа с лакированными дверцами. По правилам сейчас я должна была сменить дорожное платье на домашнее, однако вещей у меня было меньше, чем у пресловутой Джен Эйр. Конечно, в Москву Аню отправили с запасом платьев, но возвращалась-то я налегке. Наивно (как оказалось) рассчитывая на те вещи, которые остались в усадьбе. «Интересно, они тоже перешли к Маше по наследству? — подумала я с отстранённым любопытством. — И ещё интереснее, получится ли у меня отвоевать хотя бы минимум?» Вопросы в эту минуту были чисто умозрительными. Потому я переборола некстати накатившую усталость, умылась (Феклуша позаботилась о воде), поправила успевшую растрепаться причёску и вышла из комнаты. Пожалела, что нет ключа (с другой стороны, у Элен, как хозяйки, в любом случае имелись ключи от всех помещений в доме) и направилась на половину прислуги. Официально — чтобы поздороваться и попросить себе чаю. А неофициально — чтобы узнать мнение прислужников о болезни барина и договориться о недопущении Элен к еде и питью мужа. То, как осуществить последнее, я пока представляла крайне смутно и больше надеялась на удачу и импровизацию, чем имела конкретный план.

Чтобы пройти в людскую, мне надо было пересечь холл. И вот когда я вышла в него, со стороны лестницы раздалось тихое аханье. Я немедленно обернулась и увидела замершую на нижних ступенях миловидную блондиночку в элегантном голубом платье, лиф которого был расшит мелкими белыми цветами. — Аннет! — Она смотрела на меня с неменьшим изумлением, чем совсем недавно Элен. — Ты здесь? Но маман же говорила… Она замолчала на полуфразе, и я с подчёркнутой доброжелательностью отозвалась: — Здравствуй, Маша. Радостно видеть, что тебе идёт моё платье. А о чём говорила Елена Андреевна?

______________

Мажорка из 21 века просыпается в теле нищей сиротки в 1850 году. Чтобы выжить, ей придётся найти деда-князя, отвоевать наследство и заключить договорной брак с мужчиной, который её на дух не переносит.

"Княжна из трущоб. Пропавшая наследница" от Рины Вергиной https:// /shrt/WQiC

— Что ты серьёзно больна, — нашлась с ответом Маша. Сошла с лестницы, но остановилась, держась за поручень. Ещё несколько секунд молча рассматривала меня и неожиданно спросила: — Почему ты приехала? — Потому что папА захворал, — честно сказала я. — Ты, кстати, не знаешь, что об этом говорит доктор Васильковский? — Тебе лучше спросить у маман, — уклонилась Маша. — Но ты надолго? Меня так и подмывало брякнуть: «Навсегда», — и посмотреть на реакцию сводной Анечникой сестры. Однако благоразумие потребовало лишний раз не дразнить гусей (хватит и моего разговора с Элен), и я ответила почти правду: — Точно буду здесь, пока папА не выздоровеет. — Как? — совсем не обрадовалась Маша. — А твоя учёба? — Начальница вошла в моё положение. И вновь это была полуправда. Я просто поставила Екатерину Алексеевну перед фактом: уезжаю, вот билеты, когда вернусь — не могу сказать. Задержать меня силой, естественно, не могли, а все душеспасительные беседы я непринуждённо пропустила мимо ушей. В конце концов, моё годовое обучение и проживание уже было оплачено, так что поводов для возмущения начальница училища по большому счёту не имела. — Ах вот как! — пробормотала Маша будто сама себе. И тут нас прервала чуть ли не кубарем скатившаяся со второго этажа знакомая прислужница. — Здрасть, барышня Анна Никитична! — прежде всего выпалила она. И не переводя дыхания, протараторила: — Барышня Мари, вас барыня срочно просит! Уже обыскались везде! — Маман? — встревожилась Маша. — Случилось что? «Да много чего», — усмехнулась я мысленно. А прислужница отрапортовала: — Того не ведаю! Ток вы поспешайте, барышня! У себя барыня. — Да-да, конечно! — И Маша заторопилась вверх по ступенькам, едва вспомнив о том, чтобы бросить мне: «Аннет, ещё увидимся». — Несомненно, — вполголоса отозвалась я и спросила у прислужницы: — Скажи, господин Клюев ещё у папА? — Вроде был, — с сомнением ответила та. — У Иван-Максимыча можно узнать. Его вместе с Тихоном давеча к барину звали. Ну точно Стародубцев завещание менял! И ведь никто не расскажет, что там теперь написано. — Понятно. Спасибо, Дуняша, — я удачно вспомнила её имя, — ступай. Прислужница быстро исчезла в коридоре, вёдшем на сторону прислуги, а я осталась у лестницы. В сомнении посмотрела наверх: попробовать заглянуть к больному? С Клюевым обязательно надо поговорить тет-а-тет: не просто же так он написал Ане. Возможно, получится заручиться его поддержкой или даже аккуратно посоветоваться насчёт Элен… Хотя здесь вступали в игру те же контраргументы, из-за которых я не стала обвинять её в ответ на вопрос Стародубцева. Доказательств нет, я только приехала — никто не поверит, что успела разобраться в происходящем. Да и вообще, Аню, насколько мне представлялось, особенной интеллектуалкой не считали. Нет, ничего обидного: она была типичной барышней девятнадцатого века. Но именно поэтому не могла вдруг начать вести себя, как помолодевшая мисс Марпл. «Пожалуй, поднимусь, — решила я. — Вдруг Элен какую-нибудь новую каверзу придумает, и мы с Клюевым разминёмся?»

Однако не успела я подняться даже на одну ступеньку, как наверху лестницы возникла шарообразная фигура нотариуса. — Анна Никитична! — обрадовался он и начал спускаться. — Вот славно! А я уж собрался кого-то из прислуги искать, чтобы к вам проводили. — Право, очень удачно сложилось, — согласилась я. — Но вы закончили дела с папА? Он не сильно утомился? — Боюсь, — Клюев сошёл с последней ступени, — боюсь, наш разговор потребовал от него много сил. Я оставил Никиту Гавриловича на попечение вашей прислужницы — Фёклы, кажется. Однако, если вы тревожитесь… — Конечно, тревожусь, — подтвердила я. — Но Феклуша ответственный человек. Потому, думаю, если я поднимусь к папА после нашего с вами разговора, дурного не случится. Вы же не против уделить мне немного внимания? — Что вы, Анна Никитична! — взмахнул руками Клюев. — Всегда к вашим услугам! — Благодарю, — улыбнулась я. — Пройдёмте в гостиную? Клюев согласно поклонился, и я, доверясь исключительно Анечкиной памяти, повела его в восточное крыло.

__________________

Чтобы спасти семью и не разгневать Императора, мне пришлось... самой выйти замуж за грозного горца вместо дочери.

"Заложница Пятигорья. Хозяйка кислых вод" от Анны Лерн https:// /shrt/AyGY

Гостиных в усадьбе было две, и та, куда я привела гостя, называлась малой (что говорило о её размере) или мариновой (от цвета марин, а по-простому — морской волны). Обставлена она была, как полагалось, гамбсовой мебелью, на высоких окнах висели лёгкие кремовые занавески, на полу лежал турецкий ковёр. Камин, в силу тёплого времени года, не горел, и его закрывал экран, весьма недурно расписанный Аней. — Прошу вас, Владислав Кириллович. — Я указала Клюеву на один из стульев у стоявшего в центре комнаты круглого стола, а сама опустилась на второй. — Не желаете чаю или мятной воды? — Благодарю, Анна Никитична, — отозвался Клюев, — но обойдусь. О чём вы желали поговорить? — Прежде всего, ещё раз высказать слова благодарности, — с серьёзным видом сказала я. — Та сумма, что была приложена к письму, — полагаю, она от вас? — Ах, забудьте об этом! — поспешил отмахнуться Клюев. — Ваш достойный родитель не единожды помогал мне, и я счастлив, что сумел вернуть хотя бы толику этого долга. «Отлично, — отметила я про себя. — Значит, необходимость срочно разыскивать нужную сумму отпадает». И закрыв тему комплиментом: — Вы необычайно великодушны! — продолжила: — Владислав Кириллович, я всё пытаюсь понять, да никто объяснить толком не может: как вышло, что папА заболел? — Тут и я вам не помогу. — Клюев развёл руками. — Это разве что Елене Андреевне доподлинно известно. Сам же я, помниться, услышал о болезни Никиты Гавриловича случайно, от доктора Васильковского. И скажу по секрету: пускай он не признавал, будто не знает в чём дело, однако показался мне весьма растерянным. — Какая досада! — вздохнула я, про себя, однако, так не считая. Если «болезнь» Стародубцева полностью вызвана ядом, значит, отмена «лекарства» Элен и активный детокс должны будут вернуть больному здоровье — хотя бы относительное. Я не питала иллюзий: разрушительное действие отравы вряд ли получилось бы убрать полностью, и проживёт Стародубцев меньше, чем мог бы. Но, с другой стороны, и не умрёт в течение нескольких дней «от престарелости», как записывали в этом времени, когда не знали настоящую причину. — Я вижу, вы всерьёз озабочены здоровьем родителя, — между тем заметил Клюев. — Похвально, Анна Никитична, более чем похвально. Однако не корите себя, ежели хлопоты ваши помогут мало. Коль уж даже медицина ничего путного сказать не может, что тут поделаешь? Не к бабке же идти, чтобы, Господи прости, порчу снимать. — Понадобится, и к бабке пойду, — решительно ответила я, на что нотариус лишь головой качнул. И задумчиво произнёс: — А вы переменились, Анна Никитична, прямо сильно переменились. Не в укор вам, не подумайте! Однако весьма неожиданно, да. — Чем больше пережить приходится, тем больше меняешься, — отозвалась я давно придуманным объяснением. И не особенно изящно перескочила на следующий вопрос: — Владислав Кириллович, я понимаю, вы не вправе распространяться, но, может, хотя бы намекнёте, зачем папА вас пригласил? — Да тут оказалось, что не столько Никита Гаврилович, сколько Елена Андреевна, — сделал ремарку Клюев. — И вы правы, обсуждать подобное я не могу. Однако скажу так: ваше положение мой приезд не переменил. — А положение Элен и Мари? — быстро спросила я, но тут Клюев уже предпочёл многозначительно промолчать. — Поняла вас, — нарушила я возникшую паузу и поднялась со стула. — Что же, Владислав Кириллович, благодарю за разговор. Наведывайтесь к нам — мы вам всегда рады. — Благодарю, Анна Никитична. — Так же вставший на ноги Клюев бережно пожал мою протянутую руку. — Не провожайте — чай, не впервые у вас, не заблужусь. — Хорошо, — улыбнулась я. — До свидания, Владислав Кириллович. Мы распростились, и нотариус покинул гостиную. Я же, оставшись одна, с силой потёрла лицо руками, вспомнила, что собиралась перекусить, и невесело усмехнулась. Нет, дойти до людской и кухни надо было обязательно, но, пожалуй, прежде следовало навестить больного. С этой мыслью я тоже вышла из комнаты и направилась в сторону лестницы.