И он приехал, правда, полностью в своём репертуаре: без предупреждения.

В тот день перед обедом мне взбрело в голову пройтись до привратницкой. Тихон бодро доложил, что всё в порядке: «Вороны над дорогой не пролетало, зайца не пробегало». И только он высказал последнее утверждение, как из-за дальнего холма показалась тёмная точка экипажа. — А это ктой-то? — удивился привратник. — Никак пошта? Или к барину гости пожаловали? — Мы никого не ждём, — рассеянно отозвалась я, вглядываясь в приближавшуюся бричку. Сердце зачастило, подстёгиваемое предчувствием: неужели?.. — Оне, бывает, и так приезжают, — рассудительно заметил Тихон. — Вот барин Андрей Лаврентич, к примеру. Сами помните, как третьего дня изволил к ужину нагрянуть. Не след так говорить, но ух Настасья и ворчала! Ей ведь наспехах пришлось готовить, чтоб достойно гостя накормить. Я слушала, кивала, а сама не спускала с брички глаз. Да нет, это точно наёмный экипаж! А кто мог на нём приехать? Только Стрельников! — Тихон, смотри, — перебила я размышления привратника. — Точно не Герман Сергеевич там едет? Тихон послушно приложил ладонь ко лбу козырьком. — Мож, и он, барышня. У вас глаза-то, пожалуй, позорче моих. Да счас уже тута будет, и узнаем точно. Он, разумеется, был прав, но те сотни метров, что оставались бричке по пыльному летнему просёлку, показались мне неоправданно длинными.

Однако когда экипаж, влекомый пегой лошадкой, наконец подкатил к воротам, всё моё ожидание и нетерпение было вознаграждено. — Герман Сергеевич! — воскликнула я, выходя из поспешно распахнутой Тихоном калитки. — Ну здравствуйте! Мы уже вас заждались! Стрельников легко спрыгнул с подножки экипажа и деревянно поклонился. — Здравствуйте, Анна Никитична. Точный срок моего приезда ведь не был оговорён. — Однако это не мешало нам с папА желать, чтобы он настал как можно скорее, — беспечно объяснила я и, повинуясь порыву, протянула этому буке обе руки. — Очень рада видеть вас снова! И надеюсь, вы вернулись со щитом, а не на щите. Стрельников пожал мои пальцы с такой осторожностью, будто они были из тончайшего стекла. — Если вы об оборудовании, то всё необходимое приобретено в полном объёме, — ответил он, и казённые фразы лучше любого индикатора показали, насколько не в своей тарелке сейчас себя чувствовал. — Прекрасно! — тепло улыбнулась я и обратилась к терпеливо дожидавшемуся указаний привратнику: — Тихон, помоги разгрузить экипаж.

Привратник вместе с незнакомым мне кучером брички и не чуравшимся побыть грузчиком Стрельниковым выгрузили на землю четыре деревянных ящика. Не очень больших, но, судя по тому, как над ними трясся Стрельников, весьма ценных. Далее экипаж был отпущен (кучер получил дополнительную мзду за то, что «ровно довёз»), Тихон отправлен в усадьбу за помощниками, чтобы перенести ящики в дом, а мы со Стрельниковым остались у ворот. — Ну, рассказывайте, Герман Сергеевич. — Глядя на него, я никак не могла перестать улыбаться, хотя выглядела при этом наверняка полной дурочкой. — Что привезли? — Как и было уговорено, — в той же зажатой манере ответил Стрельников, — три инклинатора от «Уотсон и Хиллс» и магнитный теодолит. По вашему предложению — фирмы «Хильдебранд». Я рассчитываю, что получится обучить съёмке ещё двух человек из ваших прислужников — это заметно ускорит дело. — Подберём самых толковых, — решительно кивнула я. И не удержавшись, выпалила: — Ох, и что же вы не писали, Герман Сергеевич! — Да не о чем было. — Вряд ли Стрельников этого хотел, но изгнать из голоса оправдательные нотки до конца так и не смог. — А доехал бы я всё равно одновременно с письмом… Но как вы оказались у ворот именно в сейчас? — Совпадение, — отмахнулась я. — Вздумалось совершить предобеденный моцион до привратницкой. Герман Сергеевич, я понимаю, сейчас не совсем правильно об этом спрашивать — вы только приехали. Но всё же: когда планируете заняться магнитной съёмкой местности? Вроде бы вполне ожидаемый вопрос, но деревянное смущение Стрельникова вдруг исчезло за стальным забралом безэмоциональности. — С завтрашнего дня. И так достаточно времени прошло, можно не уложиться в летний сезон. Надеюсь, разбойники уже пойманы? — Нет, к сожалению. — Я терялась в догадках относительно перемены в его настроении. — Господин Полищук просил сохранять бдительность, хотя о них ничегошеньки не слышно с самого вашего отъезда… А вот и Тихон с помощью! Куда скажете нести приборы? Мы занялись транспортировкой оборудования, однако я всё равно продолжала чувствовать непонятную стену, выставленную против меня Стрельниковым. Он заранее готовился к спору о моём непосредственном участии в полевых работах? Или существовала иная причина? Увы, это так и осталось невыясненным.

Рассказ о связи Элен с Лихоимцевым произвёл на Стрельникова до обидного слабое впечатление. Нет, к сведению был принят, но не более. «Ну да, это ведь никак не поможет в поисках руды», — усмехнулась я про себя. В свою очередь Стародубцев, слегка задетый равнодушием гостя, развивать тему тоже не стал, и застольный обеденный разговор перешёл на ближайшие планы. Стрельников повторил намерение обучить основам геомагнитной съёмки нескольких прислужников, что было встречено их хозяином с ожидаемой прохладцей. — Да куда им, Герман Сергеевич! — попытался переубедить Стародубцев. — Мужичьё ведь! Попортят только ваши приборы. — А я думаю, вы их недооцениваете, папА, — мягко возразила я. — И Степан, и Макар — сметливые парни. И тёзку вашего, Никиту, тоже можно в помощники взять. Главное, награду им пообещать, если всё как надобно делать будут. — Без этого нынче никуда, — вздохнул Стародубцев. — Ныне любой мужик прежде денег хочет, а после уж потрудиться. Не то что в прошлые времена. — Что поделать, папА. Всё меняется, — философски отозвалась я и обратилась к Стрельникову: — Герман Сергеевич, вы ведь планируете скрупулёзное исследование? С разбивкой территории на участки и чёткими замерами? — Разумеется, — сдержанно подтвердил Стрельников. И, похоже, приготовился отбивать мой пробный шар на тему непосредственного в этом участия, однако я великодушно решила поберечь его нервную систему. Время для настоящего эпатажа провинциального общества ещё не пришло, а работа для меня должна была найтись и в усадьбе. Потому я продолжила разговор вопросами о наличии карт и прочего необходимого инструмента, и после обеда мы втроём вполне естественно отправились смотреть купленное оборудование, пока сложенное в библиотеке. Туда же были призваны будущие помощники из прислуги. Им объявили, что придётся потрудиться во имя науки, но, само собой, не за большое спасибо. Какого-то сверх энтузиазма это «предложение, от которого невозможно отказаться» не вызвало, однако, и отторжения тоже. Так что прислужникам было сказано готовиться к началу изысканий уже завтра утром, и, отпустив их, я с искренней заботой предложила Стрельникову: — А теперь вы бы отдохнули с дороги, Герман Сергеевич. — Я не устал, — суховато ответил он и повернулся к Стародубцеву: — Никита Гаврилович, с вашего позволения я бы занял библиотеку под научные нужды. Необходимо место, где будет возможность разложить карты и прочие записи, а комната моя для этого не особенно подходит. — Занимайте, Герман Сергеевич, — барственно разрешил Стародубцев. — Всё равно ею пользуется одна только Аня, а она, уверен, возражать не станет. Я подтвердила, что буду только за, и до конца дня Стрельников (с моей ненавязчивой помощью) развернул в библиотеке штаб освоения будущей КМА.

Я не тешила себя иллюзиями: работа предстояла долгая и нудная. Весь световой день Стрельников с помощниками проводили в степи, тщательно замеряя параметры магнитного поля на каждом десятке квадратных метров. Вечером же, при свете ламп я переносила все полученные сведения на общую карту, аккуратно вычерчивая изолинии склонения и наклонения магнитного поля. И хотя пока рано было говорить о конкретном участке для бурения скважины, моя уверенность, что мы обязательно его обнаружим, оставалась крепкой. Только бы внешние обстоятельства не помешали.