Настасья, конечно, разохалась, однако я убедила её, что господин Стрельников не ждёт семи перемен блюд, и клятвенно заверила впредь предупреждать о подобном как можно раньше. Кухарка вроде бы немного успокоилась — по крайней мере, от стадии оханья перешла к стадии действия. Крайне раздражённым тоном позвала какую-то Фирьку (на зов явилась девчоночка лет четырнадцати), и они вдвоём занялись готовкой. Я же, мысленно отметив «сделано», аккуратно ретировалась из кухни. Уже привычно заглянула к Стародубцеву — тот спал, — а затем отправилась на прогулку: немного перезагрузиться, как в прошлой жизни любила выражаться одна из моих коллег.

«Надо переговорить с Митричем, — размышляла я, неспешно шагая по саду. — Может, у него есть кто-то на примете, чтобы помогать здесь. Потому что за лужайкой следить ещё получается, а вот за деревьями и клумбами… Бедные ирисы, их совсем забили сорняки!» Вздохнув, я сошла с дорожки и заломила на клумбе пару особенно сочных стеблей коровяка. Поступок больше для самоуспокоения, чем для пользы — по-хорошему надо было переодеваться во что не жалко, брать в оборот Митрича и ещё кого-нибудь из прислуги и за два-три дня хотя бы по верхам навести в саду порядок. «Утопия. — Я даже рукой махнула. — Мне сейчас надо Стародубцева на ноги ставить и на Элен окорот искать, а не в земле ковыряться. Хотя жаль, очень жаль». В памяти всплыл мой ухоженный палисадник, где каждая былинка росла на своём месте, и я подавила очередной вздох. Двинулась дальше и наконец добрела до кирпичной стены забора, по которой уже уверенно ползли первые плети дикого винограда. Опустилась на каменную скамейку, над которой сплетали ветви две вишни, и только собралась отпустить все мысли, как откуда-то сверху до меня донеслось: — Эй! Барышня! Что? Я резво вскочила, огляделась и увидела пацанёнка в картузе, выглядывавшего из-за забора. — Вот вам от барина. Ловите! Он что-то швырнул и тотчас скрылся за краем стены. Я пару раз моргнула, встряхнулась и торопливо приблизилась к лежавшему на траве предмету. Опасливо подняла его: обёрнутая бумагой роза. Неужели записка? Неужели от Стрельникова? Не похоже на него, только кому ещё могло понадобиться… Сообщает, что не приедет на ужин? Но неужели нельзя было сообщить об этом менее странным способом? Гадая, я развязала алую, в цвет лепестков цветка, ленточку, развернула бумагу и прочла: «Милый друг мой, Машенька! Дни в разлуке с тобой так по-осеннему унылы, что не хочется видеть за окнами весеннее буйство природы. О, с каким трепетом, с каким восторгом я вспоминаю нашу последнюю встречу! Как прелестна ты была — словно все Грации воплотились в одной смертной девушке! Верь мне, я бережно храню самые малые воспоминания о тебе. Шелест твоего платья в ночной тиши, тепло и дрожь тонкой руки, сладость губ, рядом с которыми лепестки роз — грубая мешковина. Нежная, восхитительная Маша — как же тяжело мне писать следующие строки! Как больно говорить, что я вынужден нарушить данное тебе слово, мой ангел. Увы! Увы! Мы не увидимся нынче ночью — у дяди гости, и им не хватает человека для партии в винт. Конечно же, дядя воспользовался своей властью и вынудил меня согласиться на игру. Беда, беда быть зависимым от чужой воли! Но что поделаешь, от дядиного расположения зависит моё будущее — наше будущее, мой свет. Потому на коленях умоляю: прости! Я напишу, когда получится свидеться в следующий раз, и пришлю Антипку. Выходи на послеобеденную прогулку, дружочек мой, завтра и послезавтра. Уверен, я смогу избавиться от взваленных на меня дядей обязанностей. С любовью всего своего сердца, твой верный жених, Н.»

Вот это новости! Я на всякий случай перечитала письмо и только головой покачала. Ай да Маша! И ведь Элен сто процентов ничего не знает, иначе чёрта с два позволила бы дочке бегать на ночные свидания неизвестно с кем. Или известно? Как там звали того поручика, которому Аня якобы уделяла чересчур много внимания? Не Николай ли? Я медленно сложила послание в четыре раза и убрала в карман платья. Это был не просто компромат — компроматище. И использовать его надо было с умом.

Послеобеденный сон настолько придал больному сил, что Стародубцев изъявил желание ужинать вместе со всеми в столовой. «И этот человек ещё вчера еле-еле языком шевелил», — мысленно покачала я головой. И со всей деликатностью, на какую была способна, убедила больного не спешить. Причём больше всего подействовал аргумент, что перенапряжение сведёт весь прогресс к нулю, и в итоге придётся провести в постели гораздо больше времени. — Ну ладно, ладно, — проворчал Стародубцев. — Так и быть, останусь здесь. — И буквально из глубины души вздохнул: — Ох как надоело валяться! — Понимаю вас, папА, — утешила я. — Но потерпите ещё немного. — И посулила конфетку: — Если завтра ваше здоровье не ухудшится, выведем вас в сад. Я придумаю как. — Хорошо, Анечка. — Больной взял меня за руку и сжал пальцы. — А сегодня будь умницей. Надоело уже слушать жалобы Элен на тебя. Я повела плечами. — Так не слушайте. Даже если я буду ангелом господним, она найдёт к чему придраться и на что пожаловаться. Стародубцев тихонько вздохнул и с едва уловимой запинкой произнёс: — Я вот ещё что хотел сказать. Я много думал о твоих словах насчёт тех капель и моей болезни… И о том, как быстро возвращаются ко мне силы без лечения Элен… После того как поправлюсь, отошлю её в Вязовое. Там, если помнишь, ей по мужниному завещанию оставлен дом. Положу ей сто рублей в месяц, пусть живёт. — А Маша? — уточнила я. Не оттого, что желала и эту «родственницу» отправить куда подальше, а для информации. — Маша как захочет, — отозвался Стародубцев. — Я супротив неё ничего не имею. — Это прекрасное решение, папА, — сказала я серьёзно. — Хотя Елена Андреевна будет возмущена. — Я потому и скажу ей, когда ещё поздоровее чувствовать себя буду, — признался больной. — У меня от её крика голова болеть начинает. — И у меня, — слукавила я. И перевела тему: — А теперь давайте я схожу за какой-нибудь книжкой и почитаю вам. Поднялась со стула, подошла к двери и только выглянула в коридор, как в стороне лестницы будто мелькнул светлый подол. «Опять Маша подслушивала? — нахмурилась я. — Вот же манеры у девицы! Но мы вроде бы тихо говорили, разобрать про Вязовое она не должна была… Да если и разобрала, что с того? Просто лишний повод побеситься для Элен. Однако с компроматом пока подожду. Не стоит загонять её в угол чересчур быстро — крыса может забыть о самосохранении и укусить». Решив так, я спокойно спустилась на первый этаж, взяла в библиотеке неразрезанный томик «Анны Карениной» (как дико было думать, что и Толстой, и Достоевский, и многие другие классики вот прямо сейчас живы и создают тексты, которые и спустя сто лет будут изучать школьники!) и вернулась к мучимому бездействием и скукой больному.

***

О том, что Стрельников приедет на ужин, я сообщила Элен едва ли не в последний момент, поймав её в холле. Впрочем, удивления известие не вызвало — похоже, барыня узнала информацию от прислужниц. Так что в ответ я получила лишь царственный кивок и высказанное сквозь зубы пожелание помнить о приличиях. — Конечно, Елена Андреевна, — беспечно отозвалась я. — Не переживайте. Мачеха бросила на меня полный подозрений взгляд, справедливо полагая, что полностью последняя фраза должна была звучать: «Не переживайте, больше поводов для скандала не дождётесь». — Не понимаю, зачем господин Стрельников вообще так зачастил к нам, — недовольно заметила Элен. Меня так и подмывало ляпнуть, что не иначе как очаровался Машей. Однако я сдержала едкий ответ и отозвалась с той же беззаботностью: — У него какие-то важные дела к папА. Я вообще думаю, что господин Стрельников станет частенько у нас бывать. — Вот уж не было печали! — фыркнула Элен. И вновь уколола: — Если кто и может радоваться подобной назойливости, то исключительно ты. — А я думаю, в первую очередь будет доволен папА. — Я категорически отказывалась вступать в пикировку. — Ему будет не так скучно выздоравливать. Скулы Элен приобрели благородную резкость. Отвернувшись от меня самым невежливым образом, она остановила некстати пробегавшую через холл прислужницу и принялась распекать её за какую-то ерунду. Я же, понимающе усмехнувшись про себя, отправилась переодеваться к ужину. Благо теперь было во что.