В пещере повисла мертвая тишина.

И тут Макса прорвало.

— Да вы издеваетесь! — заорал он, срывая голос. Он пнул пустую жестяную флягу, валяющуюся под ногами, так, что та с грохотом отлетела в стену. — Какого черта вы вообще тогда за ними поперлись, если не можете догнать⁈

— Бугор, успокойся… — попытался встрять Гриндар.

— Заткнись! — Макс бешено вращал глазами, изливая всю накопившуюся ярость, боль и разочарование. — У меня был план! Идеальный, мать его, бизнес-план! Мы сидели на золотой жиле! Мы могли выстроить коммуникационную сеть, взять под контроль нижние уровни, внедрить своих людей в энергоузлы Директората! Мы могли взять эту гребаную Корпорацию за горло тихо, без шума и пыли! Задушить их в их же кабинетах!

Он метался перед притихшими союзниками, размахивая руками.

— А вместо этого что⁈ Одна малолетняя идиотка с леденцовым клинком и комплексом Жанны д’Арк решает поиграть в революцию! Она крадет мои активы, похищает моего технолога и прется на верную смерть, чтобы распылить спирт в вентиляцию! Вы хоть понимаете, что она наделала⁈ Она не Корпорацию уничтожит, она спровоцирует бойню!

Харон подошел и положил Максу руку на плечо.

— Есть и хорошие новости, — успокаивающе произнес он, — В провале мы нашли запасы самогона. Точнее того, что от них осталось.

— Осталось⁈

— Они не смогли перетащить большинство фляг… большая часть из них упала и разбилась, — дополнил рассказ Харона 89-й.

— И это по вашему хорошая новость⁈ Мы… мы всего лишились! А вы радуетесь?

Макс тяжело задышал. Адреналин, поддерживавший его последние полчаса, внезапно иссяк, оставив после себя лишь звенящую, сосущую пустоту.

Гнев ушел так же стремительно, как и вспыхнул. Накатила глубокая, черная апатия. Плечи Макса поникли. Он окинул взглядом жалкие остатки своего «великого войска» — чумазых, напуганных эльфов, которые смотрели на него в ожидании чуда.

Но чудеса не входили в компетенцию кризис-менеджера.

— Да пошло оно всё к черту, — безжизненно произнес Макс. — Игра окончена.

Он развернулся и медленно, волоча ноги, побрел к своей палатке.

— Бугор, ты куда? — растерянно крикнул вслед Барс.

— Оформлять банкротство, — бросил через плечо Макс. — Зачем пытаться спасти этот безумный мир, если местным идиотам проще сдохнуть за красивые лозунги? Пусть Система перемалывает их всех. Я умываю руки.

Он зашел в палатку, рухнул на свой жесткий лежак и отвернулся к стене. С него было действительно хватит.

Полог палатки тихо отодвинулся.

Макс не обернулся, даже когда услышал тяжелые, шаркающие шаги и скрип суставов.

— Ты же не собираешься сдаваться? — спокойно, без тени осуждения спросил Харон, присаживаясь на перевернутый ящик рядом с лежанкой.

— Именно это я и собираюсь сделать, старик, — Макс закрыл глаза. — Я стартапер, а не камикадзе. Мой проект закрыт за отсутствием инвестиций и вменяемого персонала. Можешь идти писать заявление по собственному желанию.

Харон долго молчал. В полумраке палатки было слышно только дыхание старика.

— Ты проиграл битву, а не войну, Макс. — Харон впервые назвал его не «Бугром», а по имени, что заставило бывшего СЕО приоткрыть один глаз. — У нас нет армии. У нас нет антидота. Но у нас есть ключ.

— Ключ от чего? От мусорного бака?

Харон сунул руку за пазуху своей грязной робы и медленно извлек на свет найденный в озере артефакт. Хрустальную сферу, внутри которой, игнорируя законы гравитации, упрямо сыпался снизу вверх ослепительно-голубой песок. Мягкое неоновое свечение залило убогую палатку.

Макс скривился.

— Убери этот сувенир. Мне сейчас не до игрушек.

— Это не игрушка. Это накопитель. Петабайты чистейшей, неструктурированной информации.

Макс медленно сел, не сводя глаз с мерцающего шара. Апатия начала неохотно отступать перед натиском профессионального любопытства.

— Чьей информации? — прищурился он.

— Памяти, — старик перехватил сферу двумя руками, словно величайшую святыню. — Это матрица сознания. Бэкап личности топ-менеджера высшего звена Корпорации. Исходный код, в котором зашифрованы все пароли, допуски, схемы управления Террисом и… все уязвимости СантаКорп. Этот шар — пульт управления всем миром. Тот, кто подключится к нему и сможет расшифровать, получит власть над Советом Директоров.

Макс почувствовал, как в груди снова забилось сердце алчного монополиста. Это была уже не соломинка. Это был гребаный стальной трос, брошенный в болото его отчаяния.

— Чья это память? — Макс подался вперед, хищно сверкнув глазами. — Кого-то из топов? Скажи мне, старик!

Харон медленно опустил шар на колени и покачал головой. Его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.

— Этого я тебе сказать не могу.

— Что⁈ — Макс задохнулся от возмущения. — Мы сидим на дне пищевой цепи, нас предали. Все, что мы создавали с таким трудом, теперь погребено на дне провала! А ты играешь со мной в загадки⁈

— Это страшная тайна, Макс. Раскрыть ее — значит нарушить клятву, которую я дал на заре создания Корпорации. У меня нет права…

Терпение Макса, истончившееся за это утро до микроскопических величин, лопнуло с оглушительным треском. Последние остатки дипломатии, корпоративной этики и уважения к сединам сгорели в пламени чистого, концентрированного отчаяния.

— Ах, у тебя нет права⁈ Коммерческую тайну решил сохранить⁈

Макс вскочил на ноги. Его лицо исказилось в гримасе безжалостной ярости. Он выскочил из палатки и заорал на весь лагерь так, что со свода посыпалась крошка:

— Ковш!!! Ко мне! Живо!

Не прошло и десяти секунд, как перед палаткой, громыхая сапогами, вырос исполинский кузнец в сопровождении двоих бывших своих телохранителей.

Харон, опираясь на посох, медленно вышел из палатки, непонимающе глядя на разбушевавшегося начальника.

Макс ткнул в старика трясущимся от ярости пальцем. Он перешел черту. Дипломатичный менеджер умер, уступив место безжалостному диктатору, загнанному в угол.

— Хватит с меня загадок! Хватит секретов, тайн и предательств! — Макс перевел безумный взгляд на кузнеца. — Ковш! Хватайте его! Вяжите старика по рукам и ногам! Если он не хочет говорить по-хорошему, мы проведем аудит по-плохому!

Пещера, временно переквалифицированная в допросную, была тесной, сырой и абсолютно не соответствовала стандартам корпоративной этики. Впрочем, Макса этика сейчас волновала в последнюю очередь.

Харон сидел на холодном каменном полу, крепко стянутый обрывками старых роб. Старик не сопротивлялся, не сыпал проклятиями и не пытался взывать к совести. Он сохранял буддийское спокойствие, с отстраненным интересом наблюдая за тем, как Макс нервно меряет шагами пространство от стены до стены.

Рядом с пленником, угрожающе поигрывая пудовыми кулаками, возвышался Ковш. За его спиной маячили двое самых фактурных амбалов, чьи лица не были обезображены интеллектом, зато отлично подходили для выбивания долгов.

— Значит так, бывший Заместитель Директора, — Макс резко остановился и навис над Хароном. Его глаза, воспаленные от жуткого похмелья и предательства Эйры, метали молнии. — Время бесплатных консультаций истекло.

Харон даже не моргнул, лишь чуть удобнее перекрестил связанные запястья.

— Ты не в том положении, чтобы требовать от меня чего-либо, Бугор.

— Да неужели⁈ — Макс нервно рассмеялся, разведя руками. — Эйра только что провела успешный рейдерский захват моего ключевого персонала и всех стратегических запасов. Мой бизнес-план летит в тартарары. На кону — выживание всей колонии, а ты продолжаешь играть в таинственного старца, связанного соглашением о неразглашении! Мне плевать, у кого ты там стоял у истоков. Мне плевать на твой статус сооснователя. Если ты сейчас же не выложишь всё, что знаешь об этом гребаном артефакте, я прикажу Ковшу применить… специальные методы форсированного извлечения данных.

Ковш, услышав свое имя, радостно оскалился и хрустнул толстыми, как сардельки, пальцами.