— Э-э-э… Бугор! У нас часов нет. Что такое час?

Макс закатил глаза. Инфраструктурная отсталость этого мира убивала в нем перфекциониста.

— Всем собрать манатки так быстро, как будто вам в штаны закинули горячий уголь! — адаптировал он задачу под целевую аудиторию. — Берем только самое необходимое! Инструменты, оружие, веревки!

Он выцепил взглядом в толпе высокую фигуру старика.

— Харон! Бери десяток самых расторопных человек. Ты персонально отвечаешь за логистику и припасы. Вся сушеная рыба, все грибы, все запасы пресной воды — всё на тебе. Мы съезжаем из этого офиса. И делаем это максимально быстро, пока арендодатель не вернулся с огнеметами!

Макс снова чувствовал себя Моисеем. Правда, в отличие от классического библейского сюжета, этот исход не имел ни божественного финансирования, ни внятного бизнес-плана на ближайшие сорок лет.

Да и вел эту бесконечную вереницу навьюченных, как грустные подземные ослики, эльфов вовсе не он. В авангарде, уверенно рассекая густой пещерный мрак, шагала Эйра. Девушка лучше любой топографической карты знала особенности этого каменного лабиринта. Только она могла провести отряд тайными козьими тропами из обжитой, но скомпрометированной Угольной Ямы в те самые дикие пещеры, которые веками служили надежным оплотом для местного сопротивления.

Арьергард, по неписаным законам тактики принимающий на себя первый удар в случае погони, Макс скрепя сердце доверил Ковшу и его мордатым амбалам.

Макс до последнего пытался перевести своего единственного дипломированного металлурга в безопасный центр колонны. Рисковать таким уникальным кадровым активом ради прикрытия тылов было вопиющим нарушением всех правил. Потерять кузнеца сейчас означало отбросить их только-только зарождающуюся тяжелую промышленность обратно в каменный век.

Но нетрезвый орк-прораб оказался упрямее базальта. Ковш бил себя пудовым кулаком в широкую грудь, дышал на Макса праведным перегаром и требовал позволить ему потом и кровью искупить годы угнетения эльфийского пролетариата. Пришлось уступить этому разрушительному порыву проснувшейся совести — спорить с раскаявшимся здоровяком, вооруженным тяжелой кувалдой, было себе дороже.

Шли шустро. Макс, как истинный приверженец жестких правил, задал процессии четкий, почти конвейерный ритм.

Каждые четыре часа колонна по команде останавливалась. Изможденные эльфы со стоном сбрасывали тяжелые тюки с сушеной рыбой, грибами и самодельными неводами, падали прямо на холодный камень и жадно пили фильтрованную воду из пущенных по кругу фляг. Короткий отдых для гудящих ног, проверка тылов, перекличка активов — и снова вперед, в спасительную, неисследованную темноту недр Терриса. Директорат дышал им в затылок, и время сейчас было самым дефицитным ресурсом.

Переход затягивался, и атмосфера в колонне становилась гнетущей. Узкие коридоры, которые Эйра называла «Кишечником Старого Шахтера», давили со всех сторон. Здесь царила абсолютная, маслянистая тьма, которую едва разгоняли редкие факелы и склянки с светлячками.

Первым неладное заподозрил Ковш. Из арьергарда донесся его басовитый рык, смешанный со звуком удара чего-то тяжелого о камень.

— Отвали, недоделок! — рявкнул кузнец.

— Ковш, что там у вас⁈ — крикнул во всю глотку Макс.

— Напали на нас! Зверьки, чуть крупнее крысы!

— Отбились?

— Еще как, идем дальше.

Колонна инстинктивно ускорилась, но было поздно. Тьма вокруг зашевелилась. Это было не землетрясение и не обвал. Это было движение тысяч крошечных лапок по стенам и потолку.

А потом начался хаос. На переселенцев напали изо всех щелей, трещин и боковых отнорков.

Нападавшие были мелкими, юркими тварями, похожими на помесь лысой кошки и пираньи. Бледно-розовая, почти прозрачная кожа, огромные глаза, чутко реагирующие на свет факелов, и несоразмерно большая пасть, усеянная рядами иглоподобных зубов. Жители Ямы их знали и называли «цаппами». Но они в первый раз видели, что эти мелкие хищники вдруг собрались в большую толпу.

Тактика цапп была простой и бесконечно раздражающей. Тварь вылетала из темноты, совершала молниеносный прыжок, впивалась зубами в первую попавшуюся конечность и тут же растворялась во мраке, прежде чем ошеломленный эльф успевал взмахнуть киркой.

Клац! Шмыг!

Макс, шедший в середине колонны, едва успел увернуться от бледно-розового снаряда, целящего ему в лицо. Тварь пролетела мимо, клацнув зубами в сантиметре от его носа, и тут же исчезла в трещине на потолке.

— Это что еще за лысые бурундуки⁈ — возмутился Макс, озираясь по сторонам. — Что за манера драться? Укусил и в кусты!

Вокруг него эльфы плясали странный, дерганый танец, пытаясь отбиться от невидимого противника. Твари не пытались вцепиться в горло или завалить добычу на пол. Они работали, как стая гиперактивных слепней, оставляя после себя небольшие, но глубокие, обильно кровоточащие раны. Один эльф прихрамывал, другой зажимал прокушенное предплечье, третий ругался, пытаясь остановить кровь на шее.

Эйра, пробиравшаяся сквозь толпу к Максу, на ходу отбила летящую тварь плоской стороной своего леденца. Комок плоти с визгом отлетел в темноту.

Девушка схватила Макса за рукав, и в неверном свете факела он увидел, что она смертельно бледна. И это был не страх перед укусами. Это было понимание.

— Макс, они пытаются нас убить! — тяжело дыша, прошептала она.

— Ну как-то у них плохо получается, — проворчал Макс, потирая отбитый локоть.

— Дурак! — Эйра отчаянно тряхнула его. — Ты не понимаешь! Посмотри на пол.

Макс опустил взгляд. За колонной уже тянулась отчетливая, блестящая в свете огня дорожка из красных капель.

— Они стайные охотники, — голос Эйры дрогнул. — Они знают, что нас много, мы больше и мы можем отбиться. Логика простая: десяток укусов на каждого — и мы теряем кровь. Мы будем слабеть с каждым шагом, идти все медленнее и медленнее. А когда мы просто не сможем поднять руки, чтобы защититься… они навалятся всей ордой разом!

Макс посмотрел на темные своды, где во мраке копошились и ждали своего часа сотни голодных тварей, и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Смерть от тысячи мелких порезов — это было куда хуже, чем один честный удар дубиной.

— Гриндар! — заорал Макс, перекрывая писк мелких тварей и ругань эльфов.

Инженер вынырнул из темноты, нервно прижимая к груди холщовую сумку.

— Сколько у нас с собой спирта?

— Двенадцать фляг, — доложил Гриндар с точностью завсклада, хотя в его глазах уже читалось недоброе предчувствие.

— Давай всех своих флягоносцев в конец колонны! Живо!

— Всех⁈ — ахнул инженер, словно у него потребовали добровольно сдать почку.

— Всех! И немедленно!

Арьергард тем временем откровенно сдавал позиции. Основная масса тварей поджимала именно сзади, и отряд Ковша был буквально изгрызен. Окровавленные эльфы, похожие на дуршлаги, тяжело дышали и уже еле поднимали свои кирки, чтобы отмахиваться от наседающей розовой мерзости. Цаппы, почуяв, что добыча выдыхается, начали плотнее сжимать кольцо.

— Лей! — скомандовал Макс, как только носильщики Гриндара добежали до места побоища.

— Все⁈ — Гриндар всё еще отказывался верить в происходящее святотатство. — Всё, что есть! Прямо под ноги!

Подручные инженера с лицами мучеников сорвали пробки и щедро плеснули драгоценную, выстраданную жидкость на каменный пол, прямо под сапоги отбивающимся эльфам.

Пещеру мгновенно заполнил убойная сивушная вонь. Резкий, бьющий по глазам запах повстанческого первача подействовал на чувствительные носы пещерных хищников лучше любой дубины. Цаппы обиженно зафыркали, зачихали и начали поспешно отступать во мрак, брезгливо поджимая лапки и мотая головами.

— Фух, отбились! — Гриндар с облегчением утер пот со лба, радуясь, что хотя бы обошлось без смертей.

— Еще нет! — оборвал его Макс и бесцеремонно вырвал из рук инженера горящий факел. — Ковш! Эй!