— Ладно, — медленно выдохнул Макс, не отрывая завороженного взгляда от мерцающей сферы. — Выходной так выходной. Уговорил, компаньон. Завтра же подпишем меморандум. А теперь иди спать. И это — нам все еще нужна руда.

Макс еще раз убедился, что не зря пошел на уступки. Старик, сбросивший маску сумасшедшего каторжника, оказался невероятно эффективным менеджером среднего звена. Он умел делать дела так быстро, что у Директората наверняка бы случился коллективный инфаркт от зависти.

Уже к вечеру следующего дня Харон и его чумазые помощники с грохотом вывалили прямо на пол тронного зала кучу тяжелых, рыжевато-бурых каменюк.

— Железо? — Макс скептически пнул ближайший булыжник носком сапога. На вид это была обычная грязная щебенка.

— Оно самое, — спокойно ответил Харон, стряхивая пыль с рукавов своей робы так элегантно, словно это был дорогой фрак. — Нашли выход жилы в третьем западном штреке. Ковш уже осмотрел, понюхал, попробовал на зуб и авторитетно заявил, что руда на редкость богатая.

— Ну, раз отдел технического контроля дает добро, пойдем к нашему главному специалисту, — оживился Макс. — Узнаем, когда эта грязь превратится во что-то интересное.

Под будущий металлургический комплекс Макс не пожалел выделить целую отдельную пещеру с хорошей естественной вытяжкой. Работа там уже кипела. Десяток старательных эльфов, перемазанных по уши, с энтузиазмом месили глину и возводили пузатую печь для плавки.

Руководил процессом Ковш. В своей новой, медикаментозно-нетрезвой ипостаси бывший тиран Ямы оказался добрейшей души человеком и прирожденным прорабом. Он больше не рычал, не раздавал зуботычины и не обещал пустить всех на корм рыбам. Вместо этого он ласково называл эльфов «братцами», травил байки и периодически прикладывался к заветной фляге со спиртом, чтобы поддерживать уровень гуманизма в крови.

Дошло до того, что эльфы теперь буквально спорили между собой и толкались локтями за право помогать ему в кузне. Возник классический парадокс: бывший угнетатель внезапно стал самым популярным парнем на деревне.

Макс остановился у строящейся печи, сложив руки на груди.

— Растете, производственники! — одобрительно хмыкнул он. — Когда первый продукт пойдет?

Ковш оторвался от лепки глиняного дымохода, вытер грязные руки о пузо и добродушно улыбнулся начальству, обдав Макса густым ароматом перегара и творческого энтузиазма.

— Так смотря какой продукт тебе нужен, Бугор, — прогудел орк-кузнец. — Слиток отлить? Так это мы мигом, как только печь просохнет.

— Слиток — это не продукт, Ковш. Слиток — это полуфабрикат, — наставительно произнес Макс. — Производить сырье — удел отсталых экономик. Нам нужен готовый товар с высокой добавленной стоимостью.

— А-а-а, готовый… — Ковш задумчиво почесал затылок. — Ну, могу гвоздь сковать. Или плуг. Плуг — вещь в хозяйстве нужная!

Макс тяжело вздохнул и посмотрел на каменные своды пещеры.

— Плуг? — вкрадчиво переспросил он. — И что ты здесь распахивать собрался, аграрий ты наш? Базальт? Известняк? Нам нужен… клинок. Нормальный, прочный, смертоносный клинок. И желательно в промышленных масштабах.

Ковш усмехнулся. Это была мягкая, снисходительная усмешка настоящего мастера, которому заказчик только что предложил построить космический корабль из навоза и желудей за один день.

— Клинок? — кузнец покачал головой и приложился к фляжке. — Клинок, Бугор, придется подождать. Гвоздь я тебе на коленке выбью. А вот оружие — работа тонкая, интеллигентная. Тут температуру нужно ловить, металл чувствовать, проковывать раз за разом. Да и наковальни у нас пока нормальной нет, на камне много не куешь. Так что с мечами придется потерпеть. Но я сделаю. Руки-то помнят!

Ковш продемонстрировал толпе свои огромные ладони.

— Это хорошо. Но было бы еще лучше, если бы и голова помнила! — Макс покровительственно потрепал здоровяка по плечу. — Ладно, трудитесь усерднее на благо Ямы! Премия по итогам квартала не гарантирована, но вполне возможна!

Под одобрительный гул толпы, которая пока слабо представляла, что такое «премия» и «квартал», но инстинктивно радовалась любой похвале начальства, Макс вышел из душной, пахнущей сырой глиной и потом кузни.

Харон ждал его у входа, прислонившись к каменной стене с грацией дряхлого, но крайне опасного аристократа, у которого в любой момент может найтись туз в рукаве. Или заточка в сапоге.

— Ну, какое-никакое оружие у нас будет, — задумчиво произнес Макс, отряхивая угольную пыль с костяного доспеха. — Материально-техническую базу мы, считай, заложили. Нам бы теперь еще толкового наставника найти…

— А чем я не подхожу под роль наставника? — искренне удивился Харон, картинно приподняв седую бровь.

— Я не про вековую мудрость, философские диспуты и лекции по корпоративной этике, дед. Нам нужен кто-то, кто умеет профессионально махать острыми железками. Коучер по тимбилдингу с применением колюще-режущих аргументов.

— В смысле — сражаться? — губы старика тронула легкая, снисходительная усмешка. — Я думал, такой харизматичный, всесторонне развитый лидер, как ты, умеет это делать сам. Подавать личный пример персоналу — разве это не основа эффективного менеджмента?

— Я умею сражаться, Харон. И делаю это блестяще, — Макс поправил воротник своей грубой робы так, словно это был шелковый галстук от Brioni. — Но я сражаюсь исключительно интеллектуально. Мое поле битвы — это биржевые сводки, волатильность рынков, кредитные ставки и дивиденды. Мое главное оружие — это эксель-таблицы, от которых у конкурентов начинается кровавая диарея, и золотая ручка, которой я подписываю акты о враждебном поглощении. Я привык пускать кровь чужим экономикам, а не конкретным людям. Махать кулаками — это признак управленческой импотенции. Для грязной физической работы всегда нанимают узкопрофильных специалистов.

Харон выслушал эту вдохновенную оду корпоративному цинизму с абсолютно непроницаемым лицом. Лишь в глубине его глаз плясали ироничные искорки.

— Какая потрясающая, возвышенная философия трусости, — констатировал старик, качнув головой. — Впрочем, можешь расслабиться, Генеральный Директор. У тебя в штате уже есть замечательный инструктор по… как ты выразился? «Грязной работе».

Макс удивленно вскинул брови. Аналитический отдел в его голове быстро перебрал все имеющиеся в наличии кадры и не нашел ни одного подходящего резюме.

— Это кто еще? Я что-то не припомню в нашем штатном расписании мастеров меча.

Харон хитро улыбнулся. Это была улыбка человека, который точно знает, что следующая встреча Бугра с реальностью будет крайне познавательной.

— О, поверь, — промурлыкал старик, — она будет просто счастлива преподать тебе пару уроков.

— Она⁈ — недоверчиво переспросил Макс.

Харон с видом фокусника, чей трюк удался, хитро кивнул.

Несмотря на статус идейного лидера вооруженного подполья, Эйра не требовала себе отдельного кабинета с секретаршей. Бунтарке были глубоко чужды корпоративные привилегии. Сейчас она трудилась на импровизированной кухне вместе со всеми, с пугающей методичностью расчленяя здоровенные рыбьи туши. Каменный тесак в ее руках летал так быстро, что сливался в сплошное серое пятно. Вжух — и бронированный монстр превращался в аккуратные ломтики.

Макс подошел, придвинул деревянный табурет и с независимым видом сел рядом.

— Любо-дорого посмотреть, — произнес он тоном ресторанного критика. — Какая нереальная техника удержания ножа. Оптимизация процесса на высшем уровне. Что же ты скромничала и молчала о своих особых талантах в области мясозаготовки?

Вжик!

Воздух тихо свистнул, и холодное, пропахшее рыбьей слизью лезвие каменного тесака уперлось Максу точно под кадык. Эйра даже не посмотрела на разделочный стол — ее суженные глаза сверлили Бугра.

— Что ты обо мне знаешь? — тихо, без единой лишней эмоции спросила она.

— Я… — Макс тяжело вздохнул, понимая, что в переговорах с применением холодного оружия лучше не делать резких движений, и медленно, примирительно поднял руки ладонями вперед. — Харон тут провел небольшой кадровый аудит. Он рассказал, что ты была Старшим Мотиватором. Невероятный карьерный рост, Эйра! Я в своей жизни знаю только одного человека, который смог пробиться от бесправного зеленого статуса до красного.