Эдмунд снял с полки одну из книг, полистал, но, похоже, сделал это просто чтобы освежить память.

– Почти десять лет назад, это одно из первых проданных зданий. Покупателем значилась торговая контора, появившаяся месяца за полтора до сделки. Заплатили сразу, выше оценочной стоимости, не торговались и не осматривали здание. – Он поднял глаза. – Я тогда радовался, что смогу закрыть часть долгов за счёт совершенно бесполезного старого имущества. С бойней что‑то не так?

– Нет‑нет, – ответил Себастиан. – С ней всё отлично. Сгорела вот вчера. Но теперь мне ещё интереснее посмотреть полный список распроданного имущества.

Эдмунд поморщился.

– Постараюсь до завтра закончить. Сам факт продажи узнать не трудно, а вот узнать, кому именно перешло имущество, это требует времени.

Себастиан поднялся к себе, принял душ и улёгся на кровать. Хоть Каэлар и не позволял бессоннице уничтожать его мозг и восстанавливал тело, небольшой отдых ему всё‑таки требовался. Можно сказать, по старой памяти.

Итак, отец вел для Империи закрытые исследования и принимал осужденных магов в Пустошах, чтобы затем использовать в каких‑то экспериментах. Но факт существования лаборатории в Пустошах всё‑таки вызывал серьёзные сомнения, и не только потому, что они требуют обслуживания. Обитатели Пустошей любили охотиться на людей и могли почувствовать их на больших расстояниях. Будь это даже подземная лаборатория, кто‑нибудь её бы точно нашёл и докопался до любой глубины. Может, отец просто сбивал с толку своих коллег из имперской канцелярии? Забирал людей в Пустошах, а потом тайно возвращался в Грейфолл и проводил над ними опыты в подвале бойни?

Себастиан лежал совершенно неподвижно и вспоминал, как шел вдоль тех дверей с фонарем, как считал процарапанные черточки на косяке и как пообещал себе найти того, кто это построил. Возможно, он его уже нашел, только он уже давно был мёртв?

Джоэл ждал у ворот отделения Ордена без пяти восемь, в штатском, и выглядел в нем так неожиданно, что Себастиан едва не прошел мимо. Серые мешковатые штаны, пиджак и странная кепка с острым козырьком делали его непохожим на самого себя.

– Что это за вид? – спросил Себастиан, смерив его озадаченным взглядом.

– Ты же сам просил прийти в штатском, чтобы никто не понял, что я офицер секуритате.

– Но одеваться портовым грузчиком – это сильный перебор. Я просто не хотел, чтобы у истребителей в зале возникли лишние вопросы.

– Ну, извини, – смущённо ответил офицер. – Я привык всегда ходить в форме, и незаметной уличной одежды в моём гардеробе не так много.

Себастиан едва сдержал улыбку.

– Надеюсь, тебя в этом хотя бы пустят внутрь.

Вот только когда Себастиан с Джоэлом вошли в зал, никто даже не обратил на них внимания. Разве что Мейз кивнул ему в знак приветствия, мгновенно вернувшись к заполнению документов.

В лаборатории их уже ждала Ирен Хольт, и первым делом она смерила дознавателя долгим оценивающим взглядом.

– А это кто?

– Мой коллега, помогает с расследованием, – коротко пояснил Себастиан.

– Сразу проясним, господин дознаватель, – уведомила она Джоэла, зажигая лампы. – Я не работаю на управление, и никаких официальных результатов исследований предоставлять не буду.

– Откуда вы узнали, что я секуритате? – искренне удивился Джоэл.

– Осанка выдает, – ответила женщина, и неожиданно смутилась. – К тому же… я уже видела вас в форме на городских мероприятиях.

Неловкую паузу решил прервать Себастиан:

– Доктор Хольт, покажите моему коллеге все собранные мной доказательства. Можно ничего не скрывать, мы на одной стороне.

«Я бы сказал, что ты слишком доверчив», – тут же прокомментировал Каэлар. – «Готов открыться всем и каждому. А если кто‑то тебя предаст?».

– В этом и смысл, – мысленно ответил Себастиан. – Предатель – это отличная ниточка, по которой я с радостью поведу расследование дальше. Одно из преимуществ твоего присутствия в моей жизни – это то, что я могу выжить после любого предательства и потом отомстить.

Каэлар неожиданно промолчал. А Ирен тем временем провела Джоэлу экскурсию по образцам: лапа напавшего на Себастиана существа, предплечье в банке, образцы крови, вещи тех, кого держали в ледниках.

– А теперь смотрите сюда, дознаватель, – предложила ему микроскоп Ирен, – и постарайтесь не дышать на стекло.

Джоэл наклонился к окуляру, и с полминуты в лаборатории было слышно только шипение спиртовки.

– Объяснить, что вы видите? – с лёгкой насмешкой спросила доктор Хольт.

– Не нужно, – уверенно ответил Джоэл. – Я вижу границу между двумя видами тканей: слева ткань человека, справа, видимо, ткань твари… кажется, даже две разных ткани. Посередине матрацный шов, в котором видны ещё какие‑то частицы.

Себастиан обернулся и обнаружил, что Ирен смотрит на склоненный затылок дознавателя с интересом.

– Так и есть, – подтвердила она. – А вы неплохо разбираетесь в хирургии.

– Скорее в швах. Два года отработал в порту, там часто бывали поножовщины. – Джоэл наконец выпрямился. – Я насмотрелся и на швы, и на то, как их накладывают. Да и самому частенько приходилось зашивать раны. А что вы можете сказать о теле судьи? Нашли что‑нибудь интересное?

Дальше эти двое разговаривали уже без него. Ирен рассказывала о ранах, оставленных живой костью, Джоэл спрашивал про углы и глубину ударов. Они будто напрочь забыли о Себастиане, заставив его почувствовав неожиданную профессиональную ревность. А может и не только профессиональную…

– Ладно, – проговорил Джоэл спустя какое‑то время. – Я увидел и услышал достаточно, спасибо.

– Не благодарите, дознаватель, я делала это не для вас. Я вообще стараюсь не связываться с секуритате.

Ирен убрала пластинки с образцами, помедлила и немного смущенно добавила:

– Но мне приятно, что вы разбираетесь в предмете и можете хоть немного оценить мою работу.

Джоэл чуть удивился.

– Немного? Мне казалось, что я неплохо…

– Ну льстить себе тоже не надо, – не удержался от шпильки Себастиан. – То, что ты немного разбираешься в наложении швов, не делает тебя специалистом по анатомии тварей.

– Само собой, – легко согласился Джоэл и подмигнул Ирен Хольт. – Но я быстро учусь.

– Быстро – это не всегда хорошо, – снова уколол де Грейв, наконец‑то вызвав смущение и у Джоэла.

«Мне кажется, или я сейчас наблюдаю словесную битву двух самцов за внимание самочки?» – сухо уточнил Каэлар.

Разумеется, истребитель полностью проигнорировал слова древнего и отогнал ненужные мысли, мешающие концентрироваться на работе.

– Кхм, а насколько по‑вашему успешны эти эксперименты? – задал вполне закономерный вопрос Джоэл, при этом глядя исключительно на доктора Хольт. – Допустим, напавшая на Себастиана тварь была чуть умнее, чем обитатели Пустоши. Но каковы пределы человечности этих гибридов?

– Боюсь, у нас недостаточно информации, чтобы ответить на этот вопрос, – призналась Ирен.

Себастиан помолчал, раздумывая, но быстро решился рассказать об утренней встрече. Джоэл и Ирен уже завязли в этом деле по уши, и скрывать от них важную информацию было бы просто глупо.

– Каковы пределы? – Он присел на край лабораторного стола. – Тогда я расскажу вам про образец, рядом с которым напавшая на меня тварь выглядит лишь первым и далеко не самым удачным экспериментом. Прежде всего, он выглядел и двигался как человек, только был быстрее и сильнее.

– На тебя еще кто‑то напал? – удивился Джоэл. – И ты только сейчас об этом говоришь?

– Ой, если я каждый раз буду рассказывать о тех, кто на меня нападает… Да и не важно это. Слушайте. Он двигался быстрее человека, но при этом очень технично, а главное, словно предугадывал мои движения. А когда я всё‑таки справился с ним, схватил за шею и рванул воротник, то увидел на шее шов.

– Какой шов? – заинтересовалась Ирен.