– Почему нет? Если у человека есть возможность и нет совести.

– И что этот некто, способный управлять тварями из Пустошей, делал эти три часа? – скептически спросил де Фальк.

– Не знаю. – Себастиан оглядел улицу, тела вдоль стены и стражников с носилками. – Вариантов немного. Вывозил из города то, что нельзя вывезти при свидетелях или, наоборот, завозил. А может заходил туда, куда в обычное время попасть невозможно. Я предлагаю тебе оставить заботу о раненых и погибших другим, а самому вернуться в Верхний Город и узнать, не случилось ли там чего‑нибудь необычного.

Офицер секуритате тяжело вздохнул.

– Да, да, кто если не я…

В особняк де Грейвов Себастиан вернулся к полудню, и всё здесь выглядело так, словно никакого прорыва тварей не было и вовсе: ставни открыты настежь, охрана скучает во дворе, а на кухне повар гремит кастрюлями так победно, будто лично оборонял южную стену. Ни одна тварь не добралась до Верхнего Города даже близко. И Рауля это обстоятельство, судя по всему, глубоко огорчило.

– Так не честно! – объявил он, перехватив кузена еще в холле. – Мы просидели в доме шесть часов! Мама раскладывала пасьянс, Элиза читала атлас, а я стоял у окна и смотрел на пустую улицу. Ни одного гуля здесь так и не появилось!

– Многие жители Нижнего Города жизнь бы отдали, чтобы сказать то же самое. Они, кстати, и отдали.

– Не издевайся. Рассказывай, как это было!

Себастиан невольно поразился тому, как быстро их взаимоотношения с семьёй де Грейвов перешли из стадии войны в совершенно обыденные и достаточно тёплые. Причем это касалось не только жены и детей Эдмунда, но и самого Себастиана. Он изначально не имел ничего против них, но уж точно не планировал сильно сближаться, сейчас же сам не заметил, как начал цепляться за их общество, будто надеясь хотя бы ненадолго вернуть те же ощущения спокойствия и уюта, что были в этом доме десять лет назад.

– Дай мне сначала принять душ, – попросил он, вместо того, чтобы просто послать любопытного юнца куда подальше.

Тело ныло от боли, которую Каэлар больше не мог сдерживать после двукратного использования его сил, и даже ружье убийцы, которое Себастиан нёс на плече, сейчас ощущалось словно непосильная ноша. Кое‑как избежав расспросов Рауля, он добрался до гостевого крыла дома, заперся в комнате и потратил некоторое время на приведение себя в порядок. Заодно провел ревизию запасов, оказавшуюся весьма неутешительной. Пыльца пепельного следопыта, главный его инструмент, была на исходе: он сыпал её щедро на каждом месте преступления, а полфунта этого порошка достаются только с чешуи живой твари третьего уровня. Порошок из толчёного сердца саламандры, который горит даже под водой, весь ушёл на одну огненную ловушку для гулей. Патроны с кровью морозного червя были потрачены в припортовых кварталах, как и все патроны от ружья, а экстренная пачка, где все шесть зарядов имеют разную начинку, была расстреляна ещё у ворот особняка и до сих пор не восстановлена. Вытяжка печени василиска, потраченная на расконсервацию лапы, требовала для повторения специально обработанного органа, вырванного из живой твари, которого в Грейфолле взять негде. Целыми остались лишь вещи, которые нельзя израсходовать: свисток из бедренной кости альфа‑волколака, звонарь в свинцовой коробке, костяная пластина скарабея на шнурке. Ещё своего часа ждал пузырёк с ядом серебряного арахнида, тот самый, что обездвиживает и позволяет взять живьём. Именно его Себастиан берёг тщательнее всего, поскольку доктор Хольт просила поймать одну тварь целой, и Себастиан обещал попробовать. Всё остальное предстояло закупать или варить заново, а значит, пришло время тратить деньги, поскольку отправиться самому в Пустоши сейчас не было никакой возможности.

Вскоре к нему зашёл Морис, настойчиво позвав на обед в кругу семьи. Похоже, не только Раулю хотелось узнать подробности сегодняшнего прорыва.

– Сколько их было? – нетерпеливо спросил Элиза, едва Себастиан сел за стол. – Уже есть информация?

Девушка выглядела не менее взволнованной, чем Рауль, и явно жаждала подробностей и интересных историй.

– Полагаю, несколько тысяч.

– А сколько попало в город?

– Сотни. К счастью, это были только гули и волколаки, поэтому усилиями стражи и истребителей мы смогли с ними справиться. Но погибло очень много людей.

Рауль подавился супом. Вивьен посмотрела на сына с укоризной, а на племянника с гораздо более сложным выражением.

– Себастиан, будьте любезны, не за столом.

– Мама, ну как не за столом, когда еще? – возмутился Рауль. – Он же сейчас опять уйдет. Это ведь бы самое масштабное нападение тварей за многие годы! Расскажи хоть, кто там был из аристократов?

– Сантини один держал целый участок стены. Еще человек десять магистров и мастеров, но их имён я не знаю.

– А истребители? – вмешалась Элиза.

– Три десятка, но на стене от нас толку было не очень много. Как я и предполагал, мы пригодились в тот момент, когда твари всё‑таки попали в город.

О странном поведении тварей он, разумеется, рассказывать не планировал, де Грейвам подобная информация была совершенно ни к чему.

Но Элиза никак не унималась:

– Ты тоже убивал тварей на улицах? Расскажи!

– Элиза, дай человеку поесть, – вмешался до этого молчавший глава семейства.

– Он вполне может есть и рассказывать одновременно, – огрызнулась девушка.

– Иногда ты бываешь совершенно несносна, – вздохнула мать.

Немного подумав, Себастиан решил рассказать про Костяную Смерть, стараясь придерживаться фактов и обходить подробности. Куда приятнее рассказывать об убийстве опасной твари, чем о погибающих в клыках и когтях тварей жителях Нижнего Города.

– Под брюхо, – зачарованно повторил Рауль. – С ножом.

– Там нет панциря. Это единственное её слабое место! – радостно воскликнула Элиза. – Я читала об этом в атласе!

– А если бы она просто решила плюхнуться на пузо, когда ты был под ней? – скептически спросил Рауль.

– Тогда мы бы сейчас не беседовали, – улыбнулся Себастиан.

– А почему нельзя было просто закидать ее мощными заклинаниями или расстрелять из орудий издалека?

– Потому что пули из осадного оружия его не брали, а маги в это время были заняты в других местах, – терпеливо ответил истребитель.

– Рауль! – не выдержала Вивьен.

– Что «Рауль»? Мама, я двадцать два года живу рядом с Пустошами, и до сих пор видел тварей только в музеуме! Тебе не кажется, что это немного нелепо?

Вивьен открыла рот, закрыла и посмотрела на мужа. Эдмунд, до сих пор молча евший суп, наконец подал голос.

– Если ты так этого хочешь, Рауль, я могу договориться о практике на стене, – произнес он, не поднимая глаз от тарелки.

За столом стало тихо.

– Правда⁈ – радостно переспросил Рауль.

– Да, но только при условии, что ты будешь полностью соблюдать все правила и не лезть на рожон.

– Конечно!

Элиза тяжело вздохнула, и отвернулась, а Вивьен одарила мужа яростным взглядом.

– Эдмунд!

– Мы с тобой позже это обсудим, – перебил её глава семьи, вставая из‑за стола. – Мне пора на собрание городского совета. Будем считать убытки и думать, как восстановить город. Меня зовут как представителя торговых домов.

– Много народу соберется? – поинтересовался Себастиан.

– Все, кого найдут. Утром половину совета не могли добудиться, посыльные бегали по всему городу. Многих и вовсе не было в Грейфолле, лер Виммер, к примеру, уехал в столицу, а он отвечает за предместья.

– Не уверен, что там ещё есть за что отвечать, – вырвалось у Себастиана.

Элиза слегка побледнела, а истребитель заслужил осуждающий взгляд от Вивьен.

Эдмунд быстро покинул гостиную, будто убегая от разговора с женой, и его примеру последовал и Себастиан. И дело было даже не в надоедливых расспросах родственников, просто он интуитивно чувствовал, что должен поторопиться, чтобы понять, какова же именно была цель таинственного кукловода, пригнавшего в город тварей. Точнее, приманившего, как настаивал Каэлар.