– Тебе бы эта информация ничего не дала. Но если секуритате начнёт дёргать так называемый «глас Вивисектора», то он может прекратить отправлять ему эти письма, и мы лишимся этой ниточки, ведущей к нему.

– Хорошо, даже если я не стану давить на Пиппса, мне нужны все эти письма, – неожиданно легко согласился офицер секуритате.

– Да делай что хочешь, – отмахнулся Себастиан, и вернулся к изначальной теме разговора: – То есть, ты говоришь, что версия со стражником, из которого сделали гибрида, рухнула?

– Не совсем. – Офицер упрямо мотнул головой. – Она просто не сходится с бумагами, а это разные вещи. Вивисектор знает грехи своих жертв, как знает их человек, годами ходивший по этим улицам. Такой человек наверняка был. Просто в моих списках пропавших его нет, и я не понимаю почему. – Он помолчал. – Может, он не пропадал на улице. Может, я ищу не в тех списках. Завтра начну сначала.

– Начнешь. – Себастиан вновь взял свёрток в руки. – А сейчас мне нужно идти.

Джоэл посмотрел на него внимательнее, и усталость в его взгляде на глазах уступила место профессиональному интересу: куртка, платок, сапоги, перчатки, длинный тяжелый сверток, и время без четверти полночь.

– Куда это ты собрался на ночь глядя?

– По делам.

– По нашему делу?

– У меня есть и другие дела, никак с этим не связанные.

– Себастиан. – Дознаватель подался вперед. – Свёрток у тебя в руках подозрительно напоминает по форме ружье. Что же это за дела, для решения которых тебе не хватает револьвера и ножей, висящих у тебя на поясе?

Себастиан вздохнул.

– Контрабандисты. Сегодня после полуночи в Гавани один жучила из наших передает партию реагентов, среди которых пыльца следопыта. Так получилось, что мне нужна эта пыльца, и заодно неплохо бы узнать список тех, кто скупает ингредиенты из тварей в обход Ордена и Империи. Я собираюсь отжать первое и выяснить второе.

– Отжать. – Джоэл откинулся в кресле. – Понятно. Значит, так. Я сейчас поднимаю дежурную смену, беру десяток людей с фонарями, и мы накрываем твой причал по всем правилам: оцепление, протокол, конфискация. Пыльцу получишь позже, я договорюсь с начальством.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что это дело Ордена. – Себастиан произнес это ровно, без нажима, но так, что спорить не хотелось. – Контрабанда реагентов из тварей – это истребители, торгующие тем, что, по сути, украли у Ордена. А главное, Джоэл: твоя дежурная смена это фонари, шум и официальный протокол к утру. Протокол точно ляжет на стол городскому совету, и к полудню человек, который скупает реагенты, узнает, что его канал накрыли и уберет свидетелей. И ещё, извини, но допрашивать вы не умеете, я с этим справлюсь куда лучше.

Джоэл долго смотрел на него, потом устало усмехнулся.

– Знаешь, что самое противное? Ты прав. – Он поднялся. – Тогда я иду с тобой.

– Ты в своей белой форме выдашь наше приближение за несколько кварталов до гавани.

– Я найду во что переодеться. Один против шайки контрабандистов ты не пойдёшь.

Себастиан немного подумал, потом протянул Джоэлу сверток.

– Умеешь стрелять из такого?

Джоэл развернул промасленную ткань и искренне восхитился:

– Что это за произведение искусства⁈ Откуда ты его взял⁈

– Подарил перед смертью убийца, пытавшийся меня убить. – Себастиан положил рядом мешочек с патронами. – Сможешь меня прикрыть?

Джоэл взвесил ружье на руках, проверил замок движением человека, который делал это тысячу раз, и довольно улыбнулся.

– Да из такого оружия я попаду в глаз орлу с сотни метров!

– Ну, мы‑то идём воевать не с орлами.

– Тем более. Но по пути мне придётся заехать домой переодеться во что‑то более подходящее.

Неожиданно в холле появился Морис.

– С вашего позволения, леры, у нас с лером де Фальком примерно один размер, я могу одолжить один из своих костюмов.

Мужчины переглянулись.

– Ты подслушивал?

– Услышал фразу про переодевание и счёл своим долгом предложить помощь, – не моргнув глазом, ответил дворецкий.

Джоэл едва заметно поморщился.

– Спасибо, конечно, но…

– Время поджимает, – взглянув на часы, поторопил Себастиан. – Так что надевай что дают, и двигаем в гавань.

И офицер был вынужден переодеться в предложенную одежду, которая выглядела куда лучше, чем та, в которой он пришёл вчера в Орден.

До Гавани шли молча. Дождь кончился еще днем, и город стоял в редком для этой осени чистом холоде: черные крыши, мокрые мостовые, дыхание паром. Красильные ряды они обогнули дворами, мимо темного склада Ольма, у которого уже не стояло ни одного стражника, и вышли к воде.

Старый угольный причал дремал в конце Гавани, там, где заканчивались приличные пакгаузы и начинались склады, о которых даже налоговая палата предпочитала не помнить. Штабеля угля под навесами, черные от пыли доски, покосившийся подъемный кран на сваях, а дальше вода: широкая, темная, без единого огня. Себастиан осторожно обошел причал по краю, проверяя подходы, отметил три пути отхода для тех, кто внизу, и ни одного для тех, кто на площадке крана, и вернулся к Джоэлу с этим неутешительным выводом.

– Лучше места все равно нет. Сядешь там, и не высовывайся, пока не начнется.

– Хорошо. Но учти, что я не убиваю людей.

– Это уже не мои проблемы, главное, не дай им убить меня.

Джоэл полез наверх, а Себастиан устроился внизу, в щели между двумя штабелями угля, откуда просматривались и подъезд с суши, и вся кромка воды. Было холодно, очень тихо и очень темно. Уголь пах сыростью и старым дымом, где‑то в темноте капала вода, а над входом в гавань, далеко впереди, покачивался единственный огонёк, который постепенно приближался к причалам.

Первые полчаса ожидания прошли в полном молчании.

«Терпение», – одобрительно отметил Каэлар. – «Добродетель, которой я тебя не учил. Ты освоил её сам».

– Ты и остальным не учил.

«Убийство некоторых людей – тоже добродетель, а уж если ещё и скормить их мне…».

– Себастиан, – раздался сверху голос Джоэла. – Ты не спишь?

– Нет, конечно! – огрызнулся истребитель. – Мы же в засаде.

– Я тут подумал. В школе ты был редкостной дрянью, ты же знаешь?

Для кого‑то это прозвучало бы оскорбительно, но Себастиану лишь напомнило о тех беззаботных временах, когда родители и сестра были ещё живы. Поэтому он лишь улыбнулся в темноту.

– Есть смутные догадки на этот счёт. А ты это к чему?

– Я уже закончил школу, а ты учился в выпускном классе и всё равно умудрился увести у меня Марту Кельнер, официантку из ресторана «Луна». И бросил её уже на следующий день.

Себастиан ненадолго задумался.

– Кого‑кого?

– Ты этого даже не помнишь. Предсказуемо.

– Ну, извини. Я в те времена много пил и не особо запоминал девушек, с которыми встречался. Но в целом, если она так легко бросила тебя, то я сделал доброе дело. Зачем тебе встречаться с такой ветреной особой?

Сверху раздался сдавленный звук, который при большом желании можно было принять за смех.

– Знаешь, что самое странное? – продолжил Джоэл после паузы, и голос у него стал тише. – Ты мне не нравился. Я тебя терпеть не мог. А потом тебя не стало, и оказалось, что я привык к тому, что где‑то в городе есть ненавистный мне человек, талантливая и богатая сволочь, которую я хочу однажды лично засадить в тюрьму. Возможно, это было одной из причин, сподвигнувших меня на практику в управлении секуритате после завершения обучения. А потом тебя убили, и мне даже злиться стало не на кого.

– Я должен тебе посочувствовать?

– Ты вернулся, и теперь снова всё в порядке.

Внизу под причалом плеснула вода, и оба замолчали, пока не стало ясно, что это просто звук волн.

– А чем ты занимался эти десять лет? – поинтересовался Себастиан, когда тишина снова стала безопасной.

– Прошел практику в управлении секуритате, потом закончил Военную Академию. – Джоэл говорил негромко, но в тишине его голос звучал очень отчётливо. – Первое место работы – порт, как я уже упоминал. Затем помощник дознавателя, дознаватель, и теперь офицер секуритате.