— О, да, — хмыкнул Себастиан, глядя на монстра с искренним интересом. — Я такой.
Всё-таки не каждый день видишь монстра Пустошей, способного превращаться в человека, и вести более или менее осмысленную беседу. Разумеется, это была лишь имитация голоса, тварь повторяла какие-то заученные фразы, которые должны были завлечь жертву. Но это всё равно оставалось удивительно редким феноменом, ведь она смогла проникнуть в город и даже заболтать нескольких богатых дурачков. И, кстати, о них…
Оставшиеся в живых молодые поклонники того, что ещё недавно выглядело как красивая девушка, шарахнулись в сторону от монстра и прочь из помещения, а охранники тут же открыли огонь из пистолетов, но особого урона пауку не нанесли. Зато сама паучиха плюнула в ответ широкой струёй зеленой жидкости, мгновенно превратившей двух крепких мужчин в покрытые кислотными ожогами трупы. Лишь престарелый швейцар с удивительным для своего возраста проворством увернулся от предназначавшегося ему плевка и кубарем укатился обратно за дверь. Гномы тем временем деловито собрали шахматы и выпрыгнули в окно, их примеру последовал и седовласый мужчина с газетой. Такое впечатление, словно происходящее не было для них чем-то выходящим за рамки обыденности.
Разобравшись с охранниками, монстр взметнулся в воздух и бросился на истребителя, одновременно с этим вновь выплюнув из жвал густую зеленую жижу. Себастиан же ловко подкинул ногой сломанную столешницу, чтобы защититься ей от кислоты, а затем открыл огонь из пистолета.
Паука отбросило к стене, расплескав вокруг еще больше зеленой кислоты, мгновенно начавшей разъедать мебель.
— Вы же мне поможете? — чарующим голосом попросил монстр.
Пасть хитинового монстра явно не могла воспроизводить человеческую речь, поэтому звук исходил из лица девушки, налипшего на голову твари словно какое-то нелепое украшение.
— Обязательно помогу, — согласился истребитель, продолжая методично обстреливать паука. — Latrodectus mactansacidum — черная вдова, подвид кислотный. Растворяет своих жертв, прежде чем поглотить в виде питательной жидкости. Чаще всего притворяется молодыми девушками, потерявшимися в лесу, приманивая жертв криками о помощи. Сторонится городов и людных мест. Как тебя сюда-то занесло, а главное, как ты смогла так долго притворяться человеком? А, впрочем, не важно.
Услышав вместо выстрела щелчок, Себастиан де Грейв спокойно выбил барабан и вставил в него всего одну пулю. Даже внешне она сильно отличалась от обычных — стеклянная, покрытая вязью очень мелких рун, с мерцающей алой субстанцией внутри.
— Атлас обитателей Пустошей под редакцией Генриха де Грейва рекомендует убивать подобных монстров исключительно с помощью магматических пуль, чтобы полностью избавиться от наполняющей их тела кислоты, — картинно закрутив барабан, сказал истребитель. — И как же хорошо, что у меня завалялась в кармане одна такая. Совершенно случайно, разумеется.
Одно ловкое движение и барабан с тихим щелчком встал на место. По дулу побежали огненные руны, будто впитывая в себя часть огненной энергии, что была скрыта в пуле.
— Какова вероятность? — криво усмехнулся истребитель. — Один из шести? Только если ты недостаточно удачлив.
Тут же раздался выстрел и паука мгновенно объяло яркое алое пламя.
— Не-ет! — яростно завизжала тварь. — Я не справилась…
С диким визгом она превратилась в пепел практически за несколько секунд. Осталось лишь черное пятно на полу и небольшой темно-синий камень, который истребитель быстро подобрал и спрятал за пазухой. Но сделал он это скорее по инерции, думая в этот момент совершенно о другом — последние слова паучихи звучали вполне осознанно, в отличие от фраз, сказанных ранее. Твари никогда не были достаточно осознанными, чтобы понимать человеческую речь, но паучиха будто и впрямь раскаивалась, что не выполнила какое-то задание. Хотя, скорее всего, это был лишь бред, и монстр просто выдал один из запомненных звуковых шаблонов, как обычный попугай-имитатор.
— Можете вылезать, — ехидно сказал он профессору Менделю и Стенли Колвилу, спрятавшимся под столом, и очень удачно затащившим туда же офицера Джоэла. — Эх, понимала бы эта тварь, сколько стоит одна такая пуля, но у неё мозгов… — он обернулся на то место, где недавно сидел. — Ещё и кофе попить не успел…
— Проверьте офицера де Фалька, — попросил лер Колвил профессора, поднимаясь с пола и тщетно пытаясь поправить измятый костюм.
— Да всё с ним в порядке, — заверил истребитель. — Не так уж сильно я ударил, это было просто приветствие для старого знакомого. А нос так даже лучше выглядит.
— Так вы специально устроили конфликт, чтобы не вспугнуть монстра и подстрелить его, пока он ни о чем не подозревал? — спросил ушастый профессор, проверяя пульс офицера секуритате.
— Глупости какие, — хмыкнул Себастиан. — Я лишь сказал то, что думал. А выстрелил потому что кислотная вдова решила слинять, почувствовав опасность. И кстати, не подскажите ли адрес проблемного особняка, о котором вы говорили? Я подумываю нанести туда визит вежливости, когда выпадет свободная минутка.
Профессор Мендель к тому моменту уже забыл и про офицера, и про собственный страх. Он стоял на коленях у черного пятна, оставшегося от паука, водил над ним ладонью и выглядел совершенно счастливым человеком.
— Vidua acida, третий уровень, взрослая самка, и, судя по остаточному пятну, последний раз кормилась она недели три назад.
— Вы это по пятну определили? — недоверчиво уточнил лер Колвил.
— Если бы она была сытой, то кислота была бы значительно сильнее. — Мендель наконец поднял голову, и в его лице что-то изменилось. — Постойте. А что она вообще здесь делала?
— В каком смысле? — не понял седовласый.
— В самом прямом, лер Колвил. Кислотная вдова никогда не появится в освещенном зале при полусотне свидетелей. Она засадный хищник пустых мест: подвалы, склады, брошенные дома. Ей нужно помещение, из которого никто не выйдет и в которое никто не заглянет, потому что жрет она долго и с удовольствием. А это людное место.
Себастиан, до того слушавший вполуха, повернул голову.
— Кстати, а долго она здесь просидела?
Охранник, всё ещё подпиравший стену у входа, откашлялся.
— Насколько я знаю, с обеда, лер. Пришла в третьем часу, села в уголке и с тех пор не выходила. Потом уже к ней подсели молодые люди.
— Странная тварь, — признал истребитель. — И вела себя странно. Хотя я слышал, что они могут притворяться людьми, но думал, что это лишь иллюзии, в полумраке.
— Но вы с ней справились, — заметил седовласый мужчина. — Кстати, меня зовут Стенли Колвил, я один из десяти членов совета города. С кем имею честь?
— Себастиан де Грейв, — представился истребитель.
— Де Грейв! — воскликнул седовласый мужчина. — Ну, конечно. То-то я смотрю, лицо знакомое. Это же вас изгнали из семьи за…
— Дела давно минувших дней, — резко перебил его истребитель.
— Де Грейв, — произнес вдруг доктор Мендель совсем другим голосом. — Генрих де Грейв ваш родственник?
Себастиан ответил не сразу и явно нехотя:
— Мой отец.
— Ваш отец! Это же превосходно! — Мендель поставил свой пузырек на стол, забыв про офицера. — Молодой человек, я двадцать лет ссылаюсь на вашего отца в каждой второй своей работе. «Заметки о поведении стайных тварей в приграничье», три тома. Половина классификации, которой пользуется Империя, появилась из этих трех томов, а вторая половина вышла из спора с ними. Я писал ему четырежды.
— И он не ответил?
— Он ответил на все четыре. Причем на третье письмо прислал разбор на девять страниц, в котором доказал, что я осел, и был совершенно прав. — Профессор помолчал. — Я узнал о его гибели уже в Коронгаоде, из газеты. Примите мои соболезнования, лер де Грейв, пусть и на десять лет позже, чем следовало.
— Принимаю, — ровно отозвался Себастиан.
Больше он ничего не добавил, и Мендель, к его чести, ничего не стал спрашивать.
