Президент сибирской корпорации «ТехМаш» в этот исторический момент был поистине безупречен. Строгий темно-серый костюм-тройка из лучшей английской шерсти сидел на спортивной фигуре как отлитая на заказ рыцарская броня. Под белоснежной накрахмаленной манжетой левого рукава тускло и солидно поблескивал массивный хрустальный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая четкий ритм, крутилась матовая стальная зажигалка.

Виктор спокойно, не обращая внимания на суету, поднялся на трибуну. Он мастерски выдержал короткую театральную паузу, любезно позволив сотням ослепительных фотовспышек папарацци отщелкать исторические кадры для передовиц. Затем Крылов с легким щелчком прикурил сигарету и медленно, с наслаждением выдохнул тонкую струйку сизого дыма прямо под золотые кремлевские купола.

Многотысячная толпа на огромной площади мгновенно замерла в абсолютно звенящей, выжидательной тишине, ловя каждое его слово.

— Дамы и господа. Соотечественники, — негромко, но властно заговорил Виктор на предельно четком, выразительном русском языке. Его речь тут же, без задержек дублировалась через мощные динамики синхронного перевода на английский и немецкий языки для иностранцев.

Президент обвел глазами замершую площадь:

— Ровно десять коротких дней назад, когда мы стояли во Владивостоке, нам очень настойчиво говорили и писали в газетах, будто этот Транссибирский пробег технически невозможен. Нам высокомерно, с умным видом твердили из уютных заграничных штабов и редакций, будто наша родная отечественная промышленность окончательно мертва и физически не способна выдержать суровое испытание тяжелым бездорожьем и высокой цифровой нагрузкой. Нас называли фантазерами.

Виктор с гордостью широким жестом руки указал на стоящие за спиной грязные, но исправные тягачи:

— Мы прошли эти страшные десять тысяч километров пути. Прошли без единого схода машин с трассы. Абсолютно без единой поломки новейших микропроцессоров серии «Спектр» в пути. И прошли строго по графику, без малейших задержек. Мы не просто проехали — мы наглядно, на весь мир доказали всей планете, что долгий и позорный период технологической и интеллектуальной зависимости нашей великой страны от Запада официально закрыт. Закрыт навсегда.

Затем Виктор Крылов медленно, словно хищник, повернулся в сторону замерших в первом ряду иностранных представителей — побледневших Вэнса и Вебера.

— С сегодняшнего исторического дня, — голос Крылова зазвенел как сталь, — официальным, не подлежащим обжалованию Постановлением Чрезвычайного антикризисного комитета за номером сто шестьдесят в нашей стране вводится полный, строгий и бессрочный запрет. Запрет на любой ввоз в Россию устаревшей, опасной зарубежной автомобильной техники без наличия современных инжекторных блоков управления и наших сертифицированных отечественных систем безопасности. Абсолютно все внутренние, государственные и муниципальные заказы — от легких карет скорой помощи до тяжелых промышленных седельных тягачей — с этого дня эксклюзивно переходят под крыло дивизиона «ТехМаш-Авто». Точка.

Огромная площадь взорвалась таким оглушительным, сокрушительным и абсолютно искренним криком «УРА!», что высоко над старинными кремлевскими башнями испуганно поднялась в небо огромная стая голубей!

Простые рабочие заводов, инженеры КБ, восторженные студенты и седые ветераны труда со слезами на глазах аплодировали президенту стоя. Надменный мистер Вэнс из корпорации «Ford» беспомощно уронил на брусчатку дорогой кожаный блокнот. А герр Вебер лишь невероятно тяжелым, обреченным вздохом признал полное, окончательное и безоговорочное поражение всего хваленого немецкого автопрома на огромном восточном рынке. Они проиграли эту войну.

Аркадий Сидоров, невозмутимо стоявший на трибуне прямо за широкой спиной Крылова, сухо постучал бледным пальцем по клавише ноутбука и тихо шепнул стоящей рядом Романовой:

— Котировки акций гигантов Daimler и General Motors прямо на глазах упали на мировых биржах еще на целых восемь процентов только за время произнесения этой речи. Капитализация рушится. А наш международный клиринговый центр в Цюрихе только что официально зафиксировал поступление первых пятисот миллионов живых золотых чеков от крупных азиатских покупателей по предзаказам. Мы сорвали банк.

Елена Романова тонко, загадочно улыбнулась уголками алых губ, с легким щелчком навсегда закрывая свою знаменитую крокодиловую папку:

— Глобальный стратегический проект «Великий Транзит» успешно завершен стопроцентным, безоговорочным юридическим и финансовым триумфом нашей корпорации, Виктор. Это победа.

Поздно вечером того же насыщенного событиями дня грандиозный правительственный прием в элитном ресторане «Националь» на Тверской улице больше всего напоминал пышное празднество победившей могущественной Римской Империи.

В огромном высоком белом зале с панорамными окнами, откуда открывались потрясающие виды на подсвеченный ночными огнями древний Кремль, собралась вся элита. Здесь присутствовал весь высший руководящий и гениальный инженерный костяк корпорации «ТехМаш», увешанные орденами генералы Сибирского военного округа, ведущие академики закрытых КБ и дипломатические представители дружественных азиатских государств.

Неутомимый Николай Петрович Шевцов, оказавшись в родной стихии, развернул на столах пиршество поистине немыслимого, истинно царского русского размаха.

На бесконечных, тридцатиметровых дубовых столах, накрытых белоснежными накрахмаленными скатертями, угрожающе высились целые горки отборной крупной астраханской черной икры в хрустале. На огромных серебряных блюдах подавались мастерски запеченные по старинным рецептам огромные волжские стерляди с зеленью. Гостей ждали горячие, истекающие соком отбивные из алтайского марала, нежнейшие гигантские сахалинские крабы и горячие слоеные кулебяки с мясом. А десятки вышколенных официантов едва успевали без устали наливать в пустеющие хрустальные лафитники элитный, двадцатилетней выдержки армянский коньяк и крепкие таежные настойки на травах.

Сам Шевцов, не изменяя привычкам, в белоснежном поварском колпаке, смешно надетом прямо поверх строгого пиджака, лично руководил подачей главного, коронного блюда этого вечера:

— Подходи, смелее, цеховые братья! Подходи, великие гении микросхем и чертежей! — невероятно громко, перекрывая музыку, басил на весь зал счастливый Николай Петрович, направо и налево щедро раздавая горячие рыбные пироги гостям. — Самая первая, лучшая порция запеченной стерлядочки полагается главному инженеру Семёну Игоревичу! Он у нас, как ломовая лошадь, весь тяжелейший автопробег на собственном горбу и нервах по тайге вытащил! Герой!

Семён Потапов, чинно сидевший во главе стола в строгом выходном костюме с галстуком, с широкой мужицкой ухмылкой благодарно принял поднос с рыбой из рук снабженца и высоко поднял полный до краев коньяком лафитник:

— Я его вытащил из грязи, Коля, только потому, что у нас толстая уральская рама на излом не гнется, а всеядный дизель «Спектр-Д4» солярку по чистоте не выбирает и ест всё, что горит! За надежную, безотказную механику пью до дна, мужики!

— За механику — это само собой разумеется, дело святое! — звонко, срываясь на фальцет, выкрикнул радостно подскочивший с места профессор Аркадий Лазаревич Штейн.

Вечный заляпанный канифолью белый лабораторный халат ученого по случаю банкета сменился вполне приличным строгим черным фраком. Хотя толстые очки гения по-прежнему, вопреки всем законам, висели на самом кончике носа.

— Семён Игоревич, дорогой вы мой практик, вы в тосте совершенно забываете про высшую математику! Наш защитный каскад Штейна на том проклятом Яблоновом перевале их хваленый секретный американский боевой импульс прямо на ходу в чистую зарядку для батарей переработал без потерь! Мы же наглых диверсантов их же собственным высокотехнологичным оружием и накрыли с позором! Пьем за новые, неубиваемые сибирские полупроводники!

За огромным столом дружно раздался искренний раскатистый хохот десятков здоровых мужчин, который тут же сменился мелодичным звоном сдвигаемых хрустальных бокалов. Праздник был в самом разгаре.