— Заводские конвейеры, станки и склады — это лишь первый, разминочный этап нашей экспансии, — негромко, но веско произнес Крылов. — Нам необходимо в кратчайшие сроки закрыть этой системой от махинаций, воровства и саботажа весь кровеносный финансовый сектор страны. Банки — вот наша главная цель.

К пяти часам промозглого туманного утра в подземную лабораторию КБ по спецпропуску спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров.

Вице-президент по правовым вопросам, несмотря на бессонную ночь, выглядела предельно собранно, строго и безупречно: темный облегающий брючный костюм, волосы гладко убраны в деловой узел на затылке. В ухоженных руках она крепко держала толстую папку с красным грифом Государственного банка. Сидоров семенил следом, бережно неся защищенный накопитель данных с оперативными сводками клиринговых центров за сутки.

— В столице прямо сейчас стремительно разворачивается масштабная акция прозападных лоббистов, — с ходу заговорила Елена.

Девушка подошла к столу и принялась быстро раскладывать привезенные документы прямо под яркой лампой:

— Заместитель министра информатики и связи, господин Филатов, втайне от профильных комитетов подготовил и уже подписал обязательный ведомственный акт о «стандартизации программного обеспечения».

— И что конкретно в этом документе? К чему нас готовят? — спокойно спросил Виктор.

— Там содержится прямое, жесткое предписание всем участникам рынка, — отчеканила Романова, подчеркивая ногтем абзацы. — Абсолютно все коммерческие банки, государственные ведомственные бухгалтерии и даже стратегические структуры Министерства путей сообщения отныне по закону обязаны закупить и установить исключительно американские операционные системы MS-DOS и графические оболочки Windows 3.1. Использовать иное ПО запрещено. Закупка производится только централизованно и за живую валюту. Монопольная цена одной лицензии на один компьютер — астрономические двести пятьдесят долларов США.

— Каков общий предполагаемый финансовый объем сделки в масштабах страны? — Крылов плавно повернулся к Сидорову.

— По предварительным оценкам — около трехсот миллионов долларов США в течение только первого года внедрения, — по-деловому ответил банкир, привычно сверяясь с колонками цифр на экране терминала. — По нашим агентурным каналам в Минфине уже зафиксировано, что товарищ Филатов нагло заложил в этот кабальный государственный контракт личные комиссионные откаты в размере пятнадцати процентов. Для беспрепятственного приема этих коррупционных средств в Панаме вчера спешно открыты три подставные компании-пустышки с номинальными директорами.

— И как же эти чиновники официально мотивируют перед правительством такой жесткий запрет на использование отечественных разработок в этой сфере? — недоуменно, нахмурив брови, спросил Потапов.

— Формулировка абсолютно стандартная, затертая до дыр, — Елена Романова перевернула страницу гербового бланка. — Цитирую документ: «Ввиду полного отсутствия соответствующих государственных сертификатов надежности и высокого, критического риска сбоев межбанковских электронных проводок».

Юристка посмотрела на президента:

— Самое важное. В эту пятницу, ровно в полдень, замминистра Филатов и специально прилетевший вице-президент европейского филиала корпорации Microsoft, мистер Миллер, собирают в пафосном Колонном зале Дома союзов представителей пятидесяти крупнейших банков страны. Собирают для торжественного показательного подписания генерального соглашения о сотрудничестве перед телекамерами.

Виктор неторопливо вытащил из пачки новую сигарету. Со звонким, фирменным щелчком «Дюпона» закурил и выдержал короткую, плотную паузу.

— Триста миллионов долларов живой валюты на чужие офшорные лицензии, за которые придется платить каждый год. И это в тяжелейших условиях тотального экономического кризиса и нехватки наличности в бюджете — это не просто глупость. Это прямая государственная диверсия, — чеканя слова, произнес Крылов. — Сидоров, дайте справку: какова на текущее утро совокупная просроченная задолженность Министерства информатики перед государственным бюджетом и коммерческими кредитными организациями?

— По нашим самым свежим данным клиринга — ровно сорок четыре миллиарда рублей, — мгновенно отозвался банкир. — Это ведомство глубоко задолжало за долгосрочную аренду выделенных правительственных каналов связи и неоплаченные поставки импортной компьютерной техники по линии Минпрома. Долги висят мертвым грузом.

— Значит так, господа. Начинаем полномасштабную силовую операцию по перехвату рынка, — ледяным тоном, не терпящим возражений, отдал распоряжение Крылов. — Аркадий Валерьевич, к утреннему открытию торгов на бирже банк «ТехМаш-Финанс» должен аккуратно, но быстро выкупить абсолютно весь объем долговых вексельных обязательств этого министерства. С дисконтом. Елена Станиславовна, немедленно готовите жесткое распоряжение от имени Чрезвычайного антикризисного комитета о полном, безакцептном запрете расходования государственных валютных резервов на импортный софт. Владимир!

Монументальный Губанов мгновенно шагнул ближе к свету лампы:

— На связи, Виктор Сергеевич. Жду приказа.

— Срочно готовь две вооруженные штурмовые группы ВОХР в гражданском. Вылетаем в Москву литерным спецрейсом ровно в семь утра. Нам предстоит лично, весьма наглядно и жестко продемонстрировать обнаглевшему столичному чиновничеству, чем наша суровая сибирская цифровая инквизиция на практике отличается от их американских рекламных глянцевых проспектов. Сбор на аэродроме.

Знаменитый помпезный Колонный зал столичного Дома союзов в Москве был с размахом подготовлен для публичной демонстрации американского технологического доминирования в России.

Вдоль огромных белоснежных мраморных колонн, помнящих еще императорские балы, вереницей выстроились столы. На них гордо покоились новенькие импортные персональные компьютеры IBM PC/AT.

На их выпуклых экранах мониторов призывно светились понятные интерфейсы новейшей американской операционной системы Windows 3.1. За столами деловито суетились американские технические специалисты в белых рубашках и галстуках. А в самом просторном зале, в ожидании фуршета, чинно расположились более ста руководителей крупнейших коммерческих банков страны, приглашенных чиновниками в добровольно-принудительном порядке.

На возвышение, за стол президиума, тяжело поднялся заместитель министра информатики Филатов — крупный, раздобревший чиновник с гладко зачесанными назад волосами. Рядом с ним, источая уверенность колонизатора, занял место высокопоставленный представитель Microsoft мистер Миллер. Американец бережно держал пухлую, тисненную золотом кожаную папку с текстом кабального договора.

— Уважаемые, дорогие коллеги, элита и надежда нашего банковского сектора! — пафосно вещал Филатов в микрофон, благодушно размахивая пухлыми руками. — Мы специально собрали сегодня в этом историческом зале тех, кто своими руками формирует светлое финансовое будущее новой страны! Россия просто не имеет права оставаться в стороне от передовых мировых информационных стандартов! И поэтому сегодня мы заключаем исторический, стратегический союз с абсолютным, признанным лидером мировой софтверной индустрии!

В огромном зале дружно, словно по команде, ослепительно вспыхнули десятки фотовспышек приглашенных московских корреспондентов.

— Централизованная государственная закупка сертифицированного программного обеспечения корпорации Microsoft — это ваша единственная железобетонная гарантия того, что ваши многомиллионные платежи бесследно не исчезнут в никуда в результате банальных программных сбоев, — уверенно продолжал вещать продажный чиновник. — Давайте смотреть правде в глаза: кустарные отечественные разработки просто не выдерживают никакой критики. Они сырые и не обладают нужным банковским уровнем защиты данных от взлома.

Мистер Миллер изящно, с достоинством аристократа наклонил ухоженную голову, с улыбкой принимая микрофон: