Американец Эванс с явным превосходством поправил дорогие роговые очки. Он вальяжно опирался локтем на свой трехкилограммовый сотовый прибор, словно на рыцарский меч:
— Это весьма мудрое государственное решение, господин Булак. Ваша огромная Россия безнадежно отстала в сфере высоких технологий и микроэлектронике. Примите это как факт. У вас в стране банально нет ни чистых производственных мощностей, ни квалифицированных специалистов для создания современных цифровых стандартов связи. Наша глобальная компания милосердно берет на себя непосильную технологическую нагрузку.
Булак довольно, раболепно закивал. Чиновник взял предложенное дорогое золотое перо «Паркер» и с благоговением наклонился над пухлым фолиантом эксклюзивного лицензионного соглашения. До богатства оставался один росчерк.
И именно в этот исторический момент в самом конце длинного зала раздался ровный, отчетливый металлический звук. Массивные дубовые двери никто не стал варварски выбивать ногами — их предельно вежливо, но очень широко и синхронно распахнули плечистые бойцы ВОХР. Охрана была одета в строгие, безупречно пошитые темно-синие мундиры без единого знака различия.
В притихший зал уверенным шагом вошел Виктор Сергеевич Крылов.
В его появлении не было ни капли дешевого театрального пафоса. Президент могущественного «ТехМаша» двигался собранно, пружинисто и чеканно, как хищник на охоте. В правой руке с тихим размеренным пощелкиванием зажималась золотая зажигалка. А сизый дым свежей сигареты ровной струйкой поднимался к высокому, богато украшенному лепниной потолку.
Сразу за Крыловым, словно карающая богиня правосудия, шествовала прекрасная Елена Романова с лаконичной кожаной папкой. Следом шел педантичный банкир Сидоров с мерцающим зеленым экраном компьютером. Замыкал необычную делегацию растрепанный профессор Штейн, бережно несущий небольшой серый пластиковый кейс.
— Добрый, светлый день, многоуважаемые господа связисты и инвесторы, — абсолютно свободно, не повышая голоса, произнес Крылов. Он неторопливо проходил прямо между рядами внезапно ошарашенных журналистов. — Я настоятельно попрошу вас приостановить эту занимательную процедуру подписания бумаг. Данный федеральный частотный ресурс больше не принадлежит Министерству связи Российской Федерации.
Лицо замминистра Булака мгновенно вспыхнуло уродливыми багровыми пятнами гнева и страха. Чиновник резко выпрямился за столом, выронив золотую ручку:
— Крылов⁈ Вы… вы там в своей Сибири совсем потеряли чувство реальности и берега попутали⁈ Это закрытое правительственное заседание! Охрана! Какое вы вообще имеете юридическое право врываться сюда и вмешиваться в распоряжение суверенным государственным эфиром⁈
— Мы имеем на это полное, неоспоримое право вашего прямого и единственного кредитора, гражданин Булак, — ледяным тоном ответил Сидоров. Банкир уверенно подошел и поставил свой тяжелый бронированный ноутбук прямо на край полированного стола президиума, отодвинув стаканы с водой.
Финансовый гений повернул экран к побледневшему чиновнику, демонстрируя нескончаемые зеленые столбцы бегущих цифр:
— Извольте ознакомиться с выписками. Министерство связи безнадежно просрочило все графики выплат по выпущенным казначейским векселям. Общая сумма долга с учетом пени составляет ровно сорок пять миллиардов рублей. Единоличным и полноправным векселедержателем на сегодняшний день выступает инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс». Согласно пункту номер четыре подписанного вами же договора займа, при любой попытке незаконного отчуждения ведомственных активов — а частотный спектр, смею напомнить, является вашим главным базовым активом — абсолютно все выпущенные векселя немедленно предъявляются к полному гашению. И мы их предъявляем.
— Какому еще немедленному гашению⁈ — сорвавшись на визг, заверещал Булак, хватаясь за сердце. — Вы же прекрасно знаете, что у министерства физически нет таких огромных средств на казначейских счетах! Мы банкроты!
— И мы это прекрасно знаем. Именно поэтому, — жестко, с мстительной улыбкой вступила в разговор Елена Романова. Юристка выложила прямо на стол президиума, поверх американского контракта, плотный хрустящий гербовый бланк с синими печатями Чрезвычайного антикризисного комитета. — Весь спорный радиодиапазон от восьмисот пятидесяти до девятисот пятидесяти мегагерц прямо с этой секунды официально, за долги переходит под полную юрисдикцию Государственного резерва технологической безопасности корпорации «ТехМаш». Ваши красивые подписи на этом американском контракте не имеют больше никакой юридической силы. Можете сдать их в макулатуру.
Американец Эванс, осознав крушение сделки века, мгновенно вскочил со своего места. Его откормленное лицо вытянулось в неподдельном гневе:
— Это же чистой воды незаконное самоуправство и рейдерство! Вы варвары! У вас в стране банально нет ни одного завода по производству базовых станций и современных мобильных телефонов! У вас нет технологий! Своими коррупционными действиями вы просто блокируете технологический прогресс! С чем вы останетесь в итоге — будете звонить по старым дисковым аппаратам из телефонных будок⁈
Профессор Штейн, услышав оскорбление науки, зловеще ухмыльнулся. Гений микроэлектроники щелкнул тугими замками своего неприметного кейса. Бережно, словно хрусталь, достал из мягкого поролонового ложемента невероятно компактный, изящный серебристый корпус новейшего аппарата «ТехМаш-Мобайл-01».
— Глубокоуважаемый представитель славного Детройта или где вы там на коленке свои огромные пластиковые трубки собираете, — с уничтожающим сарказмом произнес профессор.
Штейн демонстративно, с легким стуком положил изящный сибирский аппарат на стол прямо перед гигантской, неповоротливой «Моторолой».
— Судите сами. Сравнивайте. Наш вес — всего сто тридцать граммов против ваших трех килограммов. Себестоимость производства в Новосибирске — смешные восемьдесят золотых чеков. Время непрерывного разговора — целых шесть часов без подзарядки, за счет уникальной литиевой матрицы аккумулятора. Ваша рация садится за час.
Эванс, не веря глазам, жадно разглядывал компактный, стильный сибирский прибор. Контраст между огромным пластиковым «кирпичом» и изящным, опередившим время аппаратом Штейна был настолько убойным и очевидным, что иностранные фотокорреспонденты в зале со смехом начали активно щелкать затворами камер, снимая эти два аппарата вместе.
— Это… это просто красивая игрушка! Пустой пластиковый макет! Фейк! — неуверенно пробормотал потеющий американец, отступая на шаг. — У вас же нет никакой инфраструктуры! Нет стабильного радиосигнала в этом городе!
Виктор Крылов невозмутимо взял со стола серебристую трубку. Быстро одной рукой набрал комбинацию клавиш на клавиатуре и поднес аппарат к уху, предварительно включив громкий внешний динамик для зала.
Из миниатюрного, но мощного динамика, абсолютно без единой посторонней помехи, треска и привычного сетевого шипения раздался предельно четкий, легко узнаваемый журналистами властный голос зампреда правительства Воронова:
— Виктор Сергеевич? Я на связи, слышу вас отлично. Наш орбитальный спутниковый канал «Спектр-Сат-1» показывает стопроцентную полную готовность развернутой сети к коммерческой эксплуатации. Как складывается оперативная ситуация у вас на Тверской?
— Все под нашим полным контролем, Владимир Иванович, — абсолютно спокойно, глядя в глаза побледневшему американцу, ответил Крылов. — Находимся прямо в зале заседаний Минсвязи. Гражданин Булак пытался незаконно, за взятки передать суверенный государственный эфир иностранному офшорному оператору.
В динамике на секунду наступила тяжелая пауза, которая тут же сменилась ледяным, беспощадным ведомственным металлом в голосе зампреда:
— Этому Булаку лично от меня передай следующее: пусть прямо сейчас немедленно сдает все текущие дела заместителям и с вещами направляется прямиком в Генеральную прокуратуру для дачи показаний. Все просроченные вексельные обязательства Минсвязи официально закрыть за счет средств резерва нашего Комитета. Базовые частоты по всей стране окончательно и бесповоротно переходят в собственность корпорации «ТехМаш». Конец связи.
