— Давай-давай, цеховые братья, подкрепляйся от души, не робей, сил для рывка не жалей! — озорно зазывал Николай Петрович.

Он сноровисто раздавал румяные, пышущие жаром пироги с деревянных лотков:

— На полный, сытый желудок и лазерный прицел у нашего умного профессора работает ровнее, и гайки крутятся веселее! Подходи, бери добавку! А вот это, мужики — персональная благодарность от руководства за невероятную ударную ночную смену!

Суровые инкассаторы ВОХР, невозмутимо стоявшие рядом в пуленепробиваемых бронежилетах, только и успевали подавать наличность. Из вскрытых кожаных баулов появлялись перетянутые банковскими лентами пухлые пачки новеньких золотых «крыловок».

Масштабная выплата обещанных авансов и полное закрытие накопившихся за голодные месяцы задолженностей шли без малейшей остановки. Деньги текли непрерывным спасительным потоком.

Простые рабочие, впервые за долгие, нищие годы унижений получившие на руки твердую, обеспеченную золотым запасом валюту, преобразились. Мужики трудились с таким яростным азартом, что казавшийся невозможным трехсменный график перекрывался с солидным опережением. Никто не хотел уходить домой.

Заводские трудяги, поверив в новую справедливую власть и почувствовав реальное уважение к тяжелому труду, были готовы голыми руками свернуть горы.

К шести часам прохладного, туманного утра сорок восьмого, финального часа, тотальное технологическое переоснащение первой, самой главной линии сборки было закончено полностью. Линия была сдана под ключ, вылизана до блеска и готова к пуску.

Ровно в восемь утра, минута в минуту, у схода с обновленного Главного конвейера собрался весь высший руководящий костяк корпорации «ТехМаш». Рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, жался чудом уцелевший после вчерашних чисток заводской директорат.

Виктор Сергеевич Крылов стоял у края парадного финишного эстакадного мостика. Глава корпорации элегантно прислонился плечом к отполированной стальной балюстраде. На президенте был надет ослепительный светло-серый летний костюм из тончайшей итальянской шерсти. Ткань лежала идеально, ни единой складкой не выдавая бессонной ночи.

В правой руке Крылова с привычным сочным звоном легко щелкнул золотой «Дюпон». В царящем полумраке огромного цеха вспыхнуло ровное пламя. Виктор неторопливо поднес огонек к кончику «Кэмела», сделал затяжку и медленно выдохнул сизую струю дыма в высокое пространство пролета.

Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, расположилась Елена Романова. Вице-президент по правовым вопросам блистала в безупречном белоснежном брючном ансамбле. Поверх тонкой ткани была эффектно накинута роскошная шуба из баргузинского соболя. В ее ухоженных руках, как грозный символ неизбежной юридической власти, покоилась тяжелая папка из крокодиловой кожи.

Чуть позади начальства, словно непоколебимая тень, стоял педантичный Аркадий Сидоров. Банкир держал раскрытый бронированный ноутбук, готовый в любую долю секунды выдать финансовые выкладки. Замыкал группу монументальный Владимир Губанов. Начбез непробиваемой стеной контролировал весь периметр сектора, цепко сканируя холодным взглядом пространство.

— Запускай ленту, Семён. Время пришло, пора, — предельно тихо, но так чеканно и властно, что услышали абсолютно все вокруг, произнес Крылов.

Потапов, вытерев перемазанные в масле руки ветошью, решительно подошел к главному щиту. С нескрываемым удовольствием нажал центральную пусковую клавишу на умном управляющем пульте системы «Спектр-4».

Огромная, невероятно тяжелая конвейерная лента плавно, без малейшего рывка тронулась с места. Но она пошла совершенно иначе. Без привычного, лязгающего на весь цех грохота. Без надсадного визга изношенных шестерней и скрипа цепей. Новая металлическая лента скользила тихо, мягко, сопровождаемая лишь низким электрическим гулом скрытых приводов.

Ровно через две томительные минуты на финишный мостик плавно, под ослепительно яркий свет софитов съехала первая машина. Это был полностью серийный автомобиль совершенно нового, цифрового поколения. Перед собравшимися предстала ослепительно-металлизированная, играющая глубокими бликами вишневая красавица «ТехМаш-Самара». Она же — глубоко и тотально модернизированная версия ВАЗ-21093i.

Многотысячный цех дружно, в едином порыве ахнул. Автомобиль визуально выглядел совершенно иначе, словно дорогая импортная иномарка премиум-класса, случайно попавшая на российские просторы.

Взгляд цеплялся за детали. Идеально подогнанные кузовные панели без малейшего намека на кривые щели. Абсолютно ровные, строго выверенные трехмиллиметровые зазоры по кругу. Яркая светодиодная оптика. А на новой, агрессивной черной решетке радиатора вместо всем приевшейся серебристой ладьи гордо поблескивал массивный хромированный логотип корпорации «ТехМаш».

Но самое главное, революционное технологическое чудо, ради которого затевалась бессонная гонка, скромно таилось глубоко под капотом.

Крылов неторопливо, чеканя шаг по металлу эстакады, подошел к сияющей лаком машине. Уверенно потянул на себя ручку и открыл водительскую дверь. Деталь откинулась удивительно плавно и бесшумно, с легким, благородным усилием, как на представительном лимузине.

Виктор с видимым комфортом опустился в упругое анатомическое кресло, обшитое качественной кожей. Вытащил из внутреннего кармана тяжелый серебристый брелок. Внутри него был надежно спрятан встроенный квантовый чип безопасности, разработанный командой Штейна. Крылов мягко вставил уникальный ключ в замок зажигания.

В ту же долю секунды на полностью обновленной приборной панели изумрудным светом вспыхнул монохромный дисплей бортового компьютера «Спектр-Инфо». На контрастном экране быстрой бегущей строчкой пронеслись данные самодиагностики: «Системы электронного впрыска „Спектр-ЭБУ“ — норма. Давление в топливной магистрали — норма. Уровень топлива — 100%. Полная готовность всех систем к старту».

Виктор плавно повернул ключ в крайнее положение.

Никакого мучительного ручного подсоса дроссельной заслонки. Никаких раздражающих капризов карбюратора. Новейший инжекторный двигатель, форсированный до честных девяноста пяти лошадиных сил, послушно ожил мгновенно — с половины оборота мощного стартера.

Мотор радостно, словно застоявшийся зверь, отозвался ровным, тихо урчащим басом. Двигатель работал идеально чисто, без провала оборотов или мерзкого детонационного стука клапанов.

Крылов привычным движением выжал удивительно мягкое гидравлическое сцепление. Коротким ходом рычага включил первую передачу и совершенно без рывков вывел вишневую машину из цеха на залитый солнцем широкий испытательный трек.

Сотни наблюдающих завороженно смотрели, как новенькая «ТехМаш-Самара» под уверенным управлением президента вышла на сухой бетон полигона.

Машина с фантастической легкостью, совершенно не кренясь на крутых виражах, прошла скоростную змейку между расставленными конусами. Подвеска отрабатывала безупречно. Выйдя на финишную прямую, тяжелый кузов мгновенно сорвался с места. Модернизированный автомобиль набрал заветную сотню всего за девять и восемь десятых секунды, вжимая водителя в кресло. Новые дисковые тормоза сработали в конце дистанции как мертвая стальная хватка, осадив машину безопасно и без малейшего намека на юз.

Крылов эффектно, с легким дымком из-под покрышек затормозил у самой смотровой трибуны. Плавно опустил тонированное стекло с помощью бесшумного электростеклоподъемника и выглянул в окно с довольной ухмылкой трикстера, сорвавшего куш:

— Получилась просто отличная, конкурентоспособная машина, Семён Игоревич. Мои искренние поздравления всему инженерному составу. Невероятно тихая в салоне, поразительно приемистая на резком разгоне и, уверен, очень экономичная в эксплуатации. Почем пустим красавицу в массовую розницу, Аркадий Валерьевич? Каков вердикт финансистов?

— Ровно восемь с половиной тысяч золотых «крыловок», Виктор Сергеевич, ни чеком больше, — предельно сухо, сверяясь с данными на экране ноутбука, ответил главный банкир. — И смею с гордостью доложить: предварительные оптовые заявки с полной предоплатой от наших официальных дилеров из Сибири и Урала уже сегодня ранним утром перекрыли весь заложенный месячный план производства. Машины раскуплены клиентами прямо на конвейерной ленте, еще до покраски.