— Любопытно. И как же местные умельцы устраняют этот вопиющий дефект штамповки прямо здесь, на сборке? — хищно прищурился Крылов. Он небрежно стряхнул столбик пепла прямо в стоящий рядом промасленный поддон для деталей.

Потапов откровенно, саркастично хмыкнул. Он красноречиво ткнул толстым пальцем в массивную деревянную киянку и здоровенную стальную кувалду, которые мирно лежали на верстаке отсутствующего слесаря:

— А вот этим самым высокоточным наноинвентарем и устраняют дефекты геометрии, Виктор Сергеевич! Я тут вчера с одним опытным слесарем на линии по душам поговорил. Он мне прямым текстом говорит, цитирую: «Повесил я, значит, дверь на петли, смотрю — зазор кривой, ни хрена не сходится. Беру вот эту кувалду и от души ебнул по стальной петле пару раз. Она, родимая, подсела на миллиметр, дверь и закрылась как миленькая». Конец цитаты! Вот он, пресловутый человеческий фактор во всей своей дикой красе!

— Боги, спасите мой разум! — истерично заверещал профессор Штейн, театрально хватаясь обеими руками за полысевший череп. — Кувалдой⁈ По несущей кузовной петле нового автомобиля⁈ Да еще и в конце просвещенного двадцатого века⁈ Это же чистой воды пещерный технологический варваризм! Необратимое уничтожение молекулярной металлической структуры силового кузова! Металл там начнет гнить через год!

Окончательно расстроившийся Штейн подскочил к открытому капоту «девятки». Бесцеремонно распахнул его шире и с нескрываемой брезгливостью ткнул испачканным канифолью пальцем в громоздкий алюминиевый узел:

— А вы только взгляните сюда! Посмотрите на этот доисторический топливный тракт! Это же механический карбюратор! Обычное, примитивное винтовое дозирование смеси солярки и бензина! Лотерея, русская рулетка: повезет с погодой и бензином — машина поедет, не повезет — заглохнет намертво на первом же перекрестке в мороз! Какая здесь может быть европейская экологичность⁈ О какой компьютерной диагностике можно говорить⁈ Если эта колымага ломается в пути — несчастный водитель открывает капот и начинает уныло ковырять засорившиеся жиклеры куском грязной проволоки, матерясь на чем свет стоит!

Виктор Крылов тихо засмеялся, делая очередную глубокую затяжку:

— Профессор, вы так близко к сердцу переживаете за этот кусок алюминия, будто лично по пьяни проектировали этот несчастный карбюратор в шестидесятых.

— Я переживаю не за кусок металла! Я переживаю за растоптанную честь отечественного инжиниринга, Виктор Сергеевич! — гордо выпрямился Штейн. Ученый поправил вечно сползающие очки, сверкнув линзами. — Мы, как корпорация будущего, просто не имеем морального права выпускать этот морально устаревший металлолом в светлую эру высоких технологий «Спектра»! Это позор!

Виктор понимающе кивнул и медленно повернулся к подошедшей из зала заседаний Елене Романовой и неизменному Сидорову, который уже колдовал над расчетами.

— Аркадий Валерьевич, какова точная, до копейки, себестоимость производства этой конкретной машины на сегодняшний день? Без учета криминальных накруток.

Сидоров привычным быстрым движением набрал комбинацию цифр на затертой клавиатуре надежного ноутбука. Зеленые строки побежали по экрану:

— По документам, ровно восемь миллионов старых, обесценившихся рублей в чистом производстве, Виктор Сергеевич. Прежнее коррумпированное руководство завода принудительно продавало эти машины бандитам себе в убыток — за шесть миллионов. А сами бандиты затем спокойно и открыто продавали их на авторынках страны за двадцать четыре миллиона. В переводе на твердую валюту — это около трех тысяч долларов США чистыми в карман. Колоссальная маржа.

— Отлично. Информация принята, — Виктор аккуратно выбил пепел и хищно прищурился, глядя на длинную, застывшую конвейерную ленту, уходящую вдаль. — Прямо с этой минуты забудьте про этот воровской, паразитический прайс. Это история. Мы начинаем глобальную техническую переработку всего модельного ряда. Открываю официальный проект «ТехМаш-Самара».

Крылов, Романова, огромный Потапов, суетливый Штейн и невозмутимый Сидоров плотным кольцом сгрудились прямо у открытого капота «девятки». Инженеры разложили на ровном металле чертежные планшеты и схемы.

— Семён Игоревич, Аркадий Лазаревич, — чеканно произнес Крылов, переходя в режим антикризисного менеджера. — Кратко и по сути излагайте концепт новой, современной машины. Что меняем?

Потапов вытер масляные руки о припасенную ветошь и басом огласил революционный план модернизации:

— Первое и самое главное, Виктор Сергеевич. Мы полностью, под корень выбрасываем в утиль эти допотопные карбюраторы. На абсолютно все новые машины мы ставим передовой электронный инжекторный впрыск топлива с новейшим управляющим блоком профессора Штейна — «Спектр-ЭБУ». Второе кардинальное изменение — срочно капитально усиливаем технологию штамповки кузовных панелей. На старое прессовое производство ставим промышленные высокоточные контроллеры серии «Спектр-4». Плюс внедряем роботизированные манипуляторы с лазерными датчиками позиционирования детали. Гарантирую: зазор между дверью и крылом будет составлять ровно три миллиметра на каждом выпущенном кузове. Идеально ровно! И всё это без всяких кувалд и киянок!

— Третье и не менее важное! — азартно подхватил покрасневший от энтузиазма Штейн, размахивая пучком проводов. — Мы внедряем полноценный бортовой диагностический компьютер! Впервые в России! Прямо на приборную панель водителя выводится наш информативный матричный дисплей «Спектр-Инфо». Теперь водитель в реальном времени видит точный расход топлива, температуру за бортом, состояние масла и даже коды технических ошибок! Плюс к этому — в каждый блок управления намертво встроен уникальный квантовый противоугонный чип. Без родного, прописанного на заводе ключа с микросхемой эта машина не заведется ни при каких обстоятельствах! Угонщики будут плакать!

— А что по мощности нового двигателя? — сухо, с блокнотом в руках спросил финансист Сидоров.

— Честные девяносто пять лошадиных сил на стенде вместо жалких семидесяти двух карбюраторных! — победно выкрикнул профессор. — Разгон до заветной сотни — ровно за десять секунд! И при этом средний расход бензина упадет до смешных шести литров на сотню километров по трассе! Это прорыв!

— Звучит впечатляюще. А что у нас говорит юридическая сторона вопроса, Леночка? — Виктор плавно повернулся к Романовой.

Елена Станиславовна тонко улыбнулась, грациозно поправляя на плечах тяжелую соболью шубу:

— Не беспокойтесь, шеф. Все необходимые патенты на электронный блок «Спектр-ЭБУ», систему впрыска и новую торговую марку «ТехМаш-Самара» уже официально зарегистрированы в международном бюро за нашей корпорацией. Ни один сторонний, серый или бандитский дилер больше не сможет легально продать ни одну нашу машину без наличия номерного сертификата качества «ТехМаш-Контроль». Юридический контур закрыт броней.

— Какова будет наша цена в рознице? — Виктор бросил быстрый взгляд на Сидорова.

— Ровно восемьдесят пять сотен золотых «крыловок», — не задумываясь, как автомат, ответил банкир, глядя в зеленый экран. — Или, если переводить по курсу Центробанка, около двух с половиной тысяч физических, золотообеспеченных чеков. Это значительно дешевле, чем старый грабительский бандитский прайс на рынках. Но за счет прямого внутрикорпоративного клиринга и отсутствия посредников чистая маржинальность с каждой машины составит рекордные сорок процентов! Деньги потекут рекой.

Виктор Сергеевич с легкой улыбкой вытащил из кармана золотой «Дюпон». В огромном цехе раздался сочный, кристально чистый металлический щелчок, ознаменовавший новую эпоху. Вспыхнуло ровное пламя. Виктор с наслаждением прикурил сигарету и с нескрываемой гордостью посмотрел на сияющие, полные созидательного энтузиазма лица своей команды.

— Потапов, Штейн. Слушай мою команду, — жестко отдал распоряжение Крылов. — Даю ровно сорок восемь часов на полное переоснащение первой, пилотной линии конвейера. Время пошло. Сносите старое оборудование. Немедленно монтируйте высокоточные контроллеры «Спектр-4», ставьте новые инжекторные блоки управления и лазерные датчики.