— Анна... — его голос был хриплым шепотом, глаза оставались закрытыми.

— Я здесь. Я прилетела. Все будет хорошо.

Он с трудом разлепил веки. Взгляд был мутным, расфокусированным, но когда он сфокусировался на ее лице, в нем промелькнуло узнавание и облегчение.

— Маячок... — выдохнул он и снова провалился в сон, но его пальцы все еще цепко держали ее руку.

Анна села в кресло рядом с кроватью и больше не отпускала его ладонь до самого утра.

Тем временем в Москве Лиза сидела на кухне и пила уже третью чашку кофе. Сон не шел. В голове крутились слова подруги об аварии, о перелете через океан. Она чувствовала себя беспомощной здесь, за тысячи километров.

Внезапно ее телефон завибрировал на столе. На экране высветился незнакомый номер с американским кодом +1.

Лиза нахмурилась. Кто это может быть? Звонок из Голливуда в три часа ночи по Москве не сулил ничего хорошего.

— Алло? — осторожно ответила она по-английски.

— Привет, — голос на том конце был ленивым, тягучим и невероятно знакомым. — Это Дилан. Надеюсь, я не разбудил самую красивую подругу Анны?

Лиза чуть не поперхнулась кофе.

— Дилан? Блеквуд? Что-то случилось? Что с Николосом?

В трубке послышался тихий смешок.

— С Ником все будет хорошо, он упрямая скотина. Я звоню не поэтому. Я звоню тебе.

Лиза выпрямилась, чувствуя, как по спине пробегает странный холодок.

— Мне? Зачем?

— Ну... — он сделал паузу, словно подбирал слова. — Мы виделись мельком на площадке в Москве. Ты та самая стилистка или кто-то там? Неважно. Я запомнил твои глаза. Изумрудные. Как у меня.

Лиза почувствовала, как краснеет, хотя Дилан этого видеть не мог.

— Ты пьяный?

— Возможно. Немного. У нас тут вечеринка в баре напротив клиники. Мы все на нервах... Адам пьет минералку и читает всем нотации, Трейси плачет в туалете... А я пью виски и думаю о том, как глупо было не подойти к тебе тогда.

Лиза молчала, слушая шум на заднем фоне: музыку и гул голосов.

— Знаешь что? — голос Дилана стал серьезнее. — К черту это все. Я хочу увидеть тебя снова. Не как фанатка видит звезду. А как... просто увидеть. Когда Ник очухается и мы вернемся к съемкам... ты согласишься выпить со мной кофе? Или что вы там пьете по утрам в Москве?

Лиза улыбнулась в темноту кухни:

— Мы пьем кофе. И да... я согласна.

Дилан рассмеялся — легко и заразительно:

— Отлично. Тогда до встречи в Москве. Береги себя, зеленоглазая.

Он отключился. Лиза еще долго сидела, глядя на погасший экран телефона и глупо улыбаясь. В этом хаосе, где рушились карьеры и разбивались машины, где-то между Москвой и Лос-Анджелесом зарождалась новая история. И у нее были самые красивые изумрудные глаза на свете.

Глава 14

Глава 14

Палата была залита мягким утренним светом. Мониторы у кровати Николаса мерно гудели, рисуя на экранах зеленые линии его сердцебиения и дыхания. Анна дремала в кресле, не выпуская его руки. Она так и не смогла заставить себя уйти, даже когда Трейси и Адам сменяли друг друга, принося кофе и новости.

Николас пошевелился первым. Его пальцы, сжимавшие ладонь Анны, дрогнули чуть сильнее. Она тут же проснулась, резко выпрямившись в кресле.

— Николас? — ее голос был хриплым от усталости и волнения.

Он медленно открыл глаза. Взгляд был ясным, осмысленным. Он посмотрел на нее, потом на их сцепленные руки, и слабая, но настоящая улыбка тронула его губы.

— Привет, — прошептал он.

— Привет, — выдохнула она, чувствуя, как огромный камень падает с души. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто по мне проехался танк, — он попытался пошутить, но поморщился от боли и осторожно коснулся гипса на левой руке. — Но, кажется, я в порядке. В относительном.

Анна не выдержала. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули потоком. Она наклонилась и осторожно, чтобы не задеть ссадины, прижалась лбом к его плечу.

— Не смей больше так делать. Никогда.

Он свободной рукой погладил ее по волосам.

— Эй... ну ты чего? Все же хорошо.

В этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге стоял врач в сопровождении Трейси и Адама.

— О! Наш пациент проснулся! — бодро сказал врач, подходя к кровати и проверяя показания мониторов. — Как самочувствие?

— Жить буду, — хрипло ответил Николас.

— Это мы еще посмотрим, — раздался от двери знакомый язвительный голос.

Все обернулись. В проеме стоял Дилан. Выглядел он так, будто не провел ночь в баре, а только что вышел из дорогого салона: идеальная укладка, свежий вид и фирменная ухмылка на губах.

— Дилан! — Трейси закатила глаза. — Ты не мог хотя бы сегодня не быть придурком?

— Я не придурок, я скептик, — он прошел в палату и бесцеремонно плюхнулся на край соседней пустой койки. — Я просто пришел убедиться, что наш главный герой не склеил ласты и мы сможем закончить этот чертов фильм без судебного иска от студии.

Николас усмехнулся:

— Не дождешься. Съемки продолжаются по графику.

Дилан картинно всплеснул руками:

— Вот! Я же говорил! Этот парень неубиваемый. Даже авария не может выбить его из рабочего ритма.

Врач закончил осмотр и кивнул:

— Что ж, мистер Гарсия, вы везунчик. Сотрясение несильное, перелом без смещения. Пару дней понаблюдаем и отпустим вас домой. Только никаких резких движений и никакого экшена в ближайшие месяцы.

— Понял, док.

Когда врач вышел, в палате повисла неловкая тишина. Все смотрели на Николаса с облегчением и радостью, но Анна чувствовала повисший в воздухе вопрос: «А что теперь?»

Трейси нарушила молчание первой:

— Ну что ж... раз пациент жив и даже ворчит, я пойду закажу всем нормальный кофе из автомата внизу. А то этот больничный пойл... — она осеклась, увидев взгляд Николаса.

Он смотрел на Анну.

— Трейси... Адам... Дилан... спасибо вам всем. Но нам с Анной нужно поговорить. Наедине.

Дилан театрально вздохнул:

— О нет, только не эти сопли! Ладно-ладно, мы уходим. Но учти, Ник, если ты снова сорвешь мне сцену...

Трейси ткнула его локтем в бок:

— Пошли уже.

Они вышли, оставив Анну и Николаса одних. В палате снова стало тихо.

Николас посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом.

— Сядь сюда, — он похлопал по краю своей кровати рядом с собой.

Анна пересела с кресла на койку. Он взял ее за обе руки.

— Я должен был сказать это еще до аварии... или после того поцелуя... или вообще пять лет назад в чате. Я не знаю когда именно, но я должен это сказать сейчас.

Анна замерла, боясь дышать.

— То сообщение... оно не затерялось в спаме. Я прочитал его в ту же ночь. И оно выбило меня из колеи. Потому что никто никогда не писал мне такого. Не о моей внешности или славе. А о моей работе. О том, что я делаю как актер.

Он сжал ее ладони крепче:

— А потом я увидел тебя на площадке. Не как фанатку или случайную девушку. А как равную мне по силе духа. И я испугался. Испугался того, насколько сильно ты мне нужна.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Анна Воронцова... та самая девушка с чувством юмора и любовью к хорошим историям... ты выйдешь за меня замуж?

В палате повисла абсолютная тишина. Анна смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить услышанному.

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой:

— Знаю, предложение вышло так себе: больничная палата, гипс... ни кольца, ни ужина при свечах...

Но Анна уже не слушала его оправдания. Она наклонилась и закрыла ему рот поцелуем — долгим, нежным и полным любви.

Когда они оторвались друг от друга, она прошептала ему прямо в губы:

— Да. Да, Николас Гарсия... я выйду за тебя замуж.

Он рассмеялся — тихо и счастливо:

— Отлично. Потому что я уже заказал тебе кольцо с маячком внутри. Чтобы ты никогда больше не потерялась в спам-фильтре моей жизни.