— Туда, где нет ни отца с его юристами, ни репортеров. Есть только мы и океан.

Он достал телефон и быстро набрал номер:

— Адам? Отменяй все к чертям. Мы с женой берем бессрочный отпуск... Да, я знаю про риски... Плевать!

Он сбросил вызов и улыбнулся Анне:

— Добро пожаловать в новую жизнь, миссис Гарсия.

Такси свернуло к аэропорту, оставляя позади стеклянную башню империи Себастьяна Гарсия. Впереди их ждал только горизонт и свобода быть вместе вопреки всему.

Глава 32

Глава 32

Частный самолет взмыл в небо, оставляя позади серую дымку Лос-Анджелеса и все его проблемы. Анна смотрела в иллюминатор, пока город не превратился в россыпь мерцающих огней, а затем и вовсе не исчез в облаках. Она почувствовала невероятное облегчение, словно с плеч свалился тяжелейший груз.

Рядом с ней Николас, откинувшись в кресле, смотрел не в окно, а на нее. В его взгляде смешались усталость и безграничное счастье.

— О чем думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что я лечу на необитаемый остров с самым упрямым мужчиной на свете, — улыбнулась она.

Он усмехнулся и взял ее за руку:

— Я не упрямый. Я целеустремленный. А ты — моя главная цель.

Полет длился несколько часов. Они почти не разговаривали, просто наслаждались тишиной и близостью друг друга. Это было похоже на сон — прекрасный, но нереальный. Им обоим казалось, что стоит проснуться, и они снова окажутся в больничной палате или в стеклянной башне под прицелом камер и адвокатов.

Но это был не сон. Самолет начал снижаться, пробивая слой облаков. Под ними раскинулась бескрайняя синева океана, усыпанная изумрудными пятнами островов.

— Мы на месте, — сказал Николас, когда шасси мягко коснулись посадочной полосы.

Это был крошечный частный аэродром. Их уже ждал внедорожник, который отвез их к небольшой пристани. Там, покачиваясь на лазурных волнах, их ждала яхта — белоснежная красавица с названием «Serendipity».

Капитан, пожилой мужчина с обветренным лицом и доброй улыбкой, встретил их на борту:

— Добро пожаловать на борт, мистер и миссис Гарсия. Я — капитан Джеймс. Все готово к отплытию.

Яхта отчалила от берега, и вскоре остров, к которому они направлялись, вырос на горизонте. Это был настоящий рай: густая зелень джунглей спускалась к белоснежным песчаным пляжам, а над прозрачной водой кружили стаи разноцветных птиц.

Они бросили якорь в уединенной бухте. Николас и Анна пересели на маленькую моторную лодку и вскоре ступили на горячий песок.

— Добро пожаловать домой, — сказал Николас, обводя рукой окрестности.

Их «домом» оказалась уютная вилла, спрятанная в тени пальм. Просторная терраса с видом на океан, спальня с огромной кроватью под балдахином из москитной сетки и полное отсутствие связи с внешним миром.

Вечером они сидели на террасе, завернувшись в один плед, и смотрели, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и фиолетового. Воздух был теплым и пах солью и цветами.

Николас разлил по бокалам холодное белое вино.

— За нас, — сказал он. — За то, что мы нашли друг друга.

Они чокнулись бокалами.

— И за то, что мы не побоялись все бросить ради этого.

Анна сделала глоток и посмотрела на него:

— А что мы будем делать... потом? Когда вернемся?

Николас пожал плечами:

— Жить. Сниматься в кино. Может быть, заведем собаку. Или троих. Я слышал, русские любят больших собак.

Анна рассмеялась:

— Только если ты будешь с ними гулять. У меня аллергия на шерсть.

Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку:

— Тогда заведем рыбок. Или черепаху. Главное — мы будем делать это вместе.

В этот момент телефон Николаса, который он взял с собой вопреки всем правилам «цифрового детокса», тихо завибрировал. Он нахмурился и посмотрел на экран.

Это было сообщение от Дилана:

«Надеюсь, вы там не только голышом загораете. У нас тут война».

Николас вздохнул и выключил телефон, бросив его на столик.

— Пусть воюют без нас. У нас есть дела поважнее.

Он подхватил Анну на руки и понес в дом, навстречу ночи и их собственному счастью, которое они так отчаянно отвоевали у всего мира.

Глава 33

Глава 33

Райский остров, ставший их убежищем, был отрезан от мира не только километрами океана, но и полным отсутствием связи. Николас отключил спутниковый телефон, а ноутбук так и остался лежать в сейфе яхты. Они жили в безвременье, где единственными часами были рассветы и закаты, а единственным законом — их собственное желание быть вместе.

Дни текли лениво и сладко. Утро начиналось с заплыва в кристально чистой воде, день проходил в тени пальм или в прогулках по джунглям, а вечера они проводили на террасе, слушая шум прибоя и потягивая холодное вино. Николас учил ее ловить рыбу с копьем, а она читала ему вслух книги, найденные в библиотеке виллы.

Это была идиллия. Но даже в самом сердце рая тень прошлого иногда касалась их.

Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Николас сидел в кресле, глядя на темную гладь океана. Его лицо было задумчивым, почти мрачным. Анна, заметив перемену в его настроении, отложила книгу и подошла к нему.

— Что случилось? — она села на подлокотник его кресла и провела рукой по его волосам.

Он поймал её ладонь и поцеловал.

— Я просто думаю... о том, что мы оставили позади. О студии, о друзьях. О фильме.

— Дилан и Трейси справятся, — уверенно сказала Анна. — Они сильные.

— Дело не в этом, — он вздохнул. — Я бросил все. Не просто отца, а дело всей своей жизни. Я не знаю, смогу ли я вернуться.

— Вернешься, когда будешь готов. И на своих условиях. Без него.

Он кивнул, но тревога в его глазах не исчезла. Анна знала: он переживал не только за карьеру. Он переживал за ту войну, которую они развязали, сбежав. Войну, в которой у Себастьяна были все козыри.

А война тем временем шла полным ходом.

В Лос-Анджелесе, в пентхаусе Себастьяна Гарсия, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было места расслабленности. Здесь пахло дорогим табаком и холодной яростью.

Себастьян стоял у панорамного окна, глядя на город, который он считал своей собственностью. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел его главный юрист — Джеймс Хокинс, человек с лицом старой мудрой черепахи и хваткой бульдога.

— Мы проигрываем информационную войну, сэр, — скрипучим голосом произнес Хокинс. — Пресса выставляет вас тираном, который пытается разлучить сына с любовью всей его жизни. А Николас... он выглядит мучеником.

Себастьян сжал кулак так, что хрустнули костяшки.

— Мне плевать на прессу! Мне нужен контроль! Он подписал отказ от опеки? Судебное заседание через неделю.

— В том-то и дело, сэр. Он исчез. Растворился в воздухе вместе с этой... женщиной. Его адвокаты подали встречный иск о признании вашего опекунства недействительным на основании эмоционального насилия.

Себастьян резко развернулся. Его глаза метали молнии.

— Эмоциональное насилие?! Я дал ему все! Деньги! Имя! Образование!

— Для суда это не аргумент, — спокойно возразил юрист. — Особенно после того, как вы попытались силой вернуть его в клинику и заблокировали его счета. Это выглядит... деспотично.

Себастьян подошел к бару и налил себе виски. Рука его дрожала от едва сдерживаемого гнева.

— Найди его, Джеймс. Найди их обоих. Я хочу видеть своего сына под моей опекой или... не видеть вообще.

Юрист побледнел, но кивнул:

— Я сделаю все возможное. У меня есть люди, которые отслеживают все частные рейсы из Лос-Анджелеса за последние сутки.

В то же самое время в Москве Лиза сидела на кухне и нервно теребила телефон. Дилан звонил ей уже третий раз за день.

— Он псих! — воскликнула она в трубку после очередного звонка. — Он говорит, что они с Трейси ведут партизанскую войну против Себастьяна! Что они сливают инсайдерскую информацию в прессу!