— Всем выйти из палаты! Немедленно! — скомандовал врач.

Себастьян Гарсия посторонился, пропуская медиков. Перед тем как выйти последним, он бросил холодный взгляд на Анну:

— Это еще не конец. Я вернусь с юристами и врачами. И он поедет со мной.

Дверь за ним закрылась. В коридоре повисла тяжелая тишина. Анна стояла у окна, глядя на огни города невидящим взглядом. Она чувствовала себя так, будто только что проиграла битву за душу Николаса человеку, который никогда его по-настоящему не любил.

Дилан подошел и обнял ее за плечи:

— Мы не дадим ему забрать Ника. Клянусь тебе.

Анна кивнула, но внутри у нее все похолодело. Война за жизнь Николаса только что приобрела нового, опасного противника — его собственное прошлое.

Глава 22

Глава 22

Палата интенсивной терапии снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным писком мониторов. Николас спал под действием седативных препаратов, его состояние стабилизировалось после скачка давления, вызванного, как подозревал врач, сильным эмоциональным стрессом. Анна не отходила от его кровати, держа его за руку, словно пытаясь передать ему свои силы.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Адам. Его лицо было усталым, но решительным.

— Аня, нам нужно поговорить. Срочно.

Они вышли в коридор, где их уже ждали Дилан и Трейси. Вид у всех был мрачный.

— Я только что говорил с юристом студии, — начал Адам без предисловий. — Себастьян Гарсия не просто так появился здесь. Он готовит документы. Он хочет получить опеку над Николасом как его единственный ближайший родственник и перевезти его в Швейцарию.

— На каком основании? — выдохнула Анна, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Официально — для «продолжения лечения в более квалифицированном медицинском учреждении». Неофициально... — Адам поморщился. — Он хочет изолировать Ника. От нас. От тебя. Он считает, что мы на него плохо влияем и что ты, — он кивнул на Анну, — просто очередная охотница за деньгами и славой.

— Это бред! — воскликнула Трейси.

— Это законно, — отрезал Адам. — И у него есть деньги и связи, чтобы это провернуть. Если Николас не придет в сознание в ближайшие 48 часов, мы можем его потерять. Не физически, а... по документам.

В коридоре повисла гнетущая тишина. Каждый понимал ужас ситуации. Они могли потерять Ника не из-за болезни, а из-за человека, который всегда был для него чужим.

— Есть только один выход, — медленно произнес Дилан, глядя на Анну. В его взгляде больше не было привычной иронии, только суровая решимость. — Ты должна стать его женой. Сейчас.

Анна непонимающе уставилась на него:

— Что? Но... мы же собирались... позже...

— Позже может не быть, — жестко перебил ее Адам. — Если вы официально женаты, он не сможет просто забрать Николаса как опекун. Ты станешь его законной супругой, его ближайшим родственником по закону. Это даст нам время. Время бороться.

Анна посмотрела на бледное лицо Николаса через стекло палаты. Она вспомнила его предложение в этой же больнице, сказанное шепотом между жизнью и смертью. Тогда это казалось сказкой. Теперь это был единственный способ спасти его.

— Я согласна.

Подготовка заняла несколько часов. В дело вступили лучшие юристы студии, которые были обязаны Николасу карьерой. Специальное разрешение от судьи, вызов нотариуса и врача в палату — все произошло с головокружительной скоростью, словно в каком-то шпионском триллере.

Николаса осторожно привели в чувство на несколько минут. Он был дезориентирован, накачан лекарствами, но в его глазах, когда он увидел Анну у своей кровати, зажегся огонек узнавания.

Врач и нотариус стояли рядом. Адам и Трейси держались за руки, словно ища друг у друга поддержки. Дилан стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на город с непроницаемым лицом.

— Ты понимаешь, что происходит? — тихо спросил нотариус Николаса.

Тот с трудом сфокусировал взгляд на Анне и слабо сжал ее руку.

— Да... Анна... ты выйдешь за меня?

Слезы навернулись ей на глаза, но она улыбнулась ему самой светлой улыбкой, на которую была способна:

— Да. Я стану твоей женой.

Церемония была короткой и лишена всякой романтики. Сухие юридические формулировки, подписи дрожащей рукой Николаса, Адам придерживал его за плечи, и тихое «Да», произнесенное Анной твердым голосом.

Когда все закончилось, Николас снова провалился в сон. Но теперь на его безымянном пальце рядом с датчиком пульса блестело простое серебряное кольцо — символ их союза, заключенного в борьбе со смертью и прошлым.

Анна поцеловала его в лоб и прошептала:

— Теперь ты мой. И я тебя никому не отдам.

Она вышла из палаты к друзьям. Лицо ее было бледным, но взгляд — стальным.

— Готовьте пресс-релиз, — сказала она голосом, не терпящим возражений. — Миссис Гарсия готова сделать официальное заявление для прессы о состоянии своего мужа и о клеветнических заявлениях его отца. Игра началась по-крупному, господа. И мы будем играть грязно.

Глава 23

Глава 23

Палата Николаса превратилась в командный пункт. На тумбочке рядом с больничным подносом жужжал ноутбук, экран которого был разделен на несколько окон: видеоконференция с юристами, новостные ленты и график лечения. Анна, теперь уже официально миссис Гарсия, сидела в кресле, выпрямив спину, как струна. Она больше не была растерянной девушкой — она была генералом, ведущим свою армию в бой.

— Они подали апелляцию, — голос юриста из динамика звучал напряженно. — Мистер Себастьян Гарсия утверждает, что брак заключен под давлением обстоятельств и с недееспособным лицом. Он требует немедленной психиатрической экспертизы Николаса и аннулирования документа.

— Недееспособным?! — голос Трейси звенел от возмущения. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. — Он был в сознании! Он понимал, что делает!

— Формально он находился под действием сильнодействующих седативных препаратов, — сухо заметил юрист. — Это их главный козырь.

Анна сжала кулаки. В ней кипела холодная ярость.

— Мы не будем сидеть и ждать вердикта. Мы атакуем. Адам, что с прессой?

Адам, который все это время молча говорил по телефону, закончил вызов и повернулся к ним.

— Пресс-конференция назначена на завтра. Полчаса назад я разослал эксклюзив в «Variety», «The Hollywood Reporter» и «Los Angeles Times». История о «герое, вернувшемся с того света», теперь превратится в историю о «семейной драме века». Это будет бомба.

Дилан, до этого молча смотревший в окно на огни ночного города, тихо хмыкнул:

— Бомба? Это будет ядерный взрыв. Себастьяну это не понравится.

— Именно этого мы и добиваемся, — отрезала Анна. — Пусть он защищается. Пусть объясняет миру, почему он бросил сына много лет назад, а теперь пытается отнять его у людей, которые были с ним рядом в самые темные времена.

В этот момент дверь палаты распахнулась без стука. На пороге стоял Себастьян Гарсия. Он был одет так же безупречно, как и в прошлый раз, но его лицо было искажено яростью, которую он больше не считал нужным скрывать.

— Я вижу, вы времени зря не теряли, — его голос был похож на скрежет металла. — Превратить палату моего сына в цирк для прессы.

Анна медленно встала с кресла. Ее взгляд был прямым и бесстрашным.

— Это палата моего мужа. И здесь происходит борьба за его жизнь и свободу.

Себастьян сделал шаг внутрь, игнорируя присутствие остальных.

— Ты думаешь, что этот фарс со свадьбой что-то решает? Я уничтожу этот брак в суде еще до того, как Николас откроет глаза. Ты вернешься в свою Россию ни с чем.

Дилан оттолкнулся от стены и встал рядом с Анной.

— Угрожаешь? — его голос был обманчиво мягким. — Не самая умная идея.

Себастьян впервые посмотрел на Дилана с нескрываемым презрением:

— А ты... ты всегда был паразитом, Дилан. Вечно тянул Ника вниз со своими интрижками и пьянками. Я удивлен, что ты на его стороне сейчас.